– Я же сказал, мне ничего не нужно, – перебил Брендан и попытался захлопнуть дверь, но незнакомец успел поставить ногу на порог.
– Прошу вас, – вздохнул Брендан, – оставьте меня в покое. Я не хочу ваших призов. Я вообще ничего не хочу.
– Что ж, это означает, что вы весьма необычный человек, – заявил Торговец, открывая дверь шире. – Возможно, даже уникальный. Неужели во всем мире нет ничего такого, чего бы вы хотели? Это изумительно.
Из глубины дома доносилась музыка – запись шедевров Пуччини, которую несколько лет назад подарили Эйлин. Она сама почти не ставила эту пластинку, но после ее смерти Брендан (никогда в жизни не бывавший в опере и гордившийся этим фактом) просто помешался на «Любовном дуэте» из «Мадам Баттерфляй». Он прослушал запись уже сотни раз, и каждый раз слезы наворачивались на глаза. Сейчас он хотел одного: вернуться к музыке, пока она не умолкла. Однако Торговец настаивал на своем:
– Брендан, – сказал он. – Могу я называть вас Бренданом?
– Не надо называть меня никак.
Торговец расстегнул пуговицы пиджака.
– Вообще-то, Брендан, нам с вами есть что обсудить наедине. Для начала вот ваш приз.
Подкладка пиджака заискрилась, привлекая внимание Брендана. Он никогда в жизни не видел такой ткани.
– Вы уверены, что ничего не хотите? – спросил Торговец. – Абсолютно уверены?
«Любовный дуэт» достиг новых высот, голоса Баттерфляй и Пинкертона побуждали друг друга к новым излияниям страдания. Брендан слушал, но его внимание все сильнее сосредоточивалось на пиджаке. И в самом деле, там было то, чего он хотел.
Шедуэлл смотрел Брендану в глаза и видел, как в них загорелось пламя желания. Этот огонек никогда не обманывал.
– Вы ведь видите что-то, мистер Муни.
– Да, – тихо сознался Брендан.
Он видел, и радость от этого созерцания снимала с его души тяжкий груз.
Эйлин сказала ему однажды (тогда они были молоды и разговоры о смерти служили лишь для того, чтобы выразить привязанность друг другу): «Если я умру первой, Брендан, я найду способ рассказать тебе, каково там, на небесах. Клянусь, я сделаю это». А он поцелуями заставил ее замолчать и ответил, что если умрет она, то умрет и он, от разрыва сердца.
Но ведь он не умер. Он прожил три долгих пустых месяца и за это время не раз вспомнил ее легкомысленное обещание. А теперь, когда отчаяние так изменило его, на пороге вдруг появился этот небесный посланник. Какой странный выбор – явиться в облике торговца. Без сомнения, у серафима есть на то причины.
– Вы хотите получить то, что видите? – спросил гость.
– Кто вы? – выдохнул Брендан, охваченный благоговейным трепетом.
– Моя фамилия Шедуэлл.
– И вы принесли это мне?
– Ну конечно. Но вы должны понимать: если вы это возьмете, Брендан, за услугу я захочу получить с вас небольшую плату.
Брендан не сводил глаз с сокровища в пиджаке.
– Все, что пожелаете, – ответил он.
– Например, мы можем попросить вас о помощи, и вы будете обязаны немедленно ее предоставить.
– Разве ангелы нуждаются в помощи?
– Время от времени.
– Ну конечно, – согласился Брендан. – Почту за честь.
– Прекрасно, – Торговец улыбнулся. – Тогда прошу вас… – он шире распахнул пиджак. – Не стесняйтесь.
Брендан знал, чем пахнет и каково на ощупь письмо от Эйлин, прежде чем оно оказалось у него в руках. И письмо его не разочаровало. Бумага была теплой, как он и ожидал, и от нее веяло ароматом цветов. Конечно, Эйлин писала письмо в саду, в райском саду.
– Итак, мистер Муни. Мы заключили договор, верно?
«Любовный дуэт» завершился, дом за спиной у Брендана погрузился в тишину. Он прижимал письмо к груди, все еще опасаясь, что это сон и он проснется с пустыми руками.
– Все, что пожелаете, – выговорил он отчаянно, в страхе, что у него отнимут это благословение.
– Любезность и благожелательность, – последовал ответ, сопровождавшийся улыбкой. – Чего еще может пожелать мудрый человек? Любезности и благожелательности.
Брендан почти не слушал Он водил пальцами по письму. Его имя было написано на лицевой стороне аккуратным почерком Эйлин.
– Так вот, мистер Муни, – начал серафим, – меня интересует Кэл.
– Кэл?..
– Вы не подскажете, где я могу его найти?
– Он сейчас на свадьбе.
– На свадьбе. Ага. А не могли бы вы назвать мне адрес?
– Да. Разумеется.
– У нас имеется кое-что и для Кэла. Ему повезло.
IV
Бракосочетание
1
Джеральдин потратила немало часов, вбивая в Кэла жизненно важные сведения о своем генеалогическом древе, чтобы на церемонии бракосочетания Терезы он знал, кто есть кто. Дело оказалось не из легких: семейство Келлуэй отличалось поразительной плодовитостью, а Кэл очень плохо запоминал имена. Неудивительно, что большую часть из ста тридцати гостей, собравшихся в зале для приемов прекрасным субботним вечером, он не знал. Кэла это не очень волновало. Он чувствовал себя в безопасности среди такого множества людей, пускай и незнакомых. Выпивка, лившаяся рекой с четырех часов пополудни, совсем успокоила его тревоги. Кэл даже не возражал, когда Джеральдин представила его веренице своих восторженных тетушек и дядюшек, каждый из которых не преминул спросить, скоро ли он намерен превратить Джеральдин в порядочную замужнюю женщину. Он включился в игру: улыбался, очаровывал и делал все возможное, чтобы не показаться безумцем.
Хотя небольшое сумасшествие в такой атмосфере осталось бы незамеченным. Судя по всему, Норман Келлуэй мечтал, чтобы свадьба дочери превосходила все другие свадьбы настолько, насколько ее талия превосходила прежний размер. Грандиозная церемония прошла по всем правилам, но вот зал для приемов оказался торжеством безрассудства над здравым смыслом. От пола до потолка он был завешан лентами и бумажными фонариками, гирлянды разноцветных лампочек вились по стенам и опутывали деревья снаружи. Пива, вина и крепких напитков в баре хватило бы, чтобы свалить с ног небольшую армию; запас закусок не иссякал, дюжина запаренных официантов разносила их по столам для тех, кто желал просто сидеть и объедаться.
Несмотря на распахнутые окна и двери, в павильоне вскоре сделалось жарко, как в аду. Жару поддавали еще и гости, отбросившие стеснение и пустившиеся в пляс под оглушительную смесь из кантри и рок-н-ролла, причем несколько гостей постарше выделывали такие комические номера, что им горячо аплодировали со всех сторон.
Поодаль от толпы, у двери, ведущей в садик, стояли младший брат жениха, два бывших ухажера Терезы и еще один молодой человек, оказавшийся в их компании только потому, что у него были сигареты. Парни стояли среди разбросанных жестянок из-под пива и изучали доступные кадры. Выбор был невелик: почти все взрослые девушки либо пришли с кавалерами, либо выглядели настолько непривлекательно, что шаг в их сторону походил бы на выражение отчаяния.
Только Элрою, предпоследнему ухажеру Терезы, этим вечером в некотором роде повезло. С самого начала церемонии он положил глаз на одну из подружек невесты. Ее имени он не знал, но она дважды случайно оказывалась у бара, когда он стоял там: весьма многозначительная статистика. И вот теперь он привалился к двери и наблюдал за объектом своих желаний через задымленную комнату.