Его пиджак был застегнут на все пуговицы. Судя по всему, сверхъестественный подкуп не понадобился, Торговец получил право входа с помощью личного обаяния. На глазах у Кэла он похлопал одного из вышибал по плечу, словно они дружили с самого детства, и вошел внутрь.
Кэл не знал, оставаться ли на месте в надежде, что толпа его прикроет, или попытаться бежать, рискуя привлечь внимание врага. Но, как оказалось, у него не было выбора. Ему на руку легла чья-то рука. Рядом стояла одна из тетушек, которой его уже представила Джеральдин.
– А скажи-ка мне, – потребовала тетушка ни с того ни с сего, – бывал ли ты в Америке?
– Нет, – ответил Кэл, переводя взгляд с ее напудренной физиономии на Торговца.
Тот входил в зал, безукоризненный и самоуверенный, даря улыбки налево и направо. Со всех сторон на него устремлялись восхищенные взгляды. Кто-то протянул руку для рукопожатия, кто-то спросил, что он будет пить. Шедуэлл без труда обворожил всех, для каждого нашел дружелюбное слово, пока его взгляд блуждал по сторонам, высматривая свою жертву.
Расстояние между ними все сокращалось. Кэл понимал: еще немного, и Шедуэлл увидит его. Он вырвал руку из тетушкиной хватки и направился в самую гущу толпы. Его внимание привлекло волнение в дальнем конце зала. Там кого-то принесли из сада – похоже, Элроя. Его одежда была испачкана и в полном беспорядке, челюсть отвисла. Кажется, его состояние никого не встревожило: любое сборище привлекает профессиональных пьяниц. Раздались смешки, последовало несколько неодобрительных взглядов, а затем все вернулись к прерванному веселью.
Кэл обернулся через плечо. Где же Шедуэлл? Все еще рядом с дверью, прокладывает себе дорогу по головам, как начинающий политик? Нет, он куда-то переместился. Кэл нервно оглядел комнату. Веселье и танцы шли своим чередом, но теперь на потных лицах отражалась еще большая жажда счастья: танцоры танцевали, потому что лишь таким образом могли на короткое время забыть об этом мире. В празднике сквозило отчаяние. Шедуэлл с его солидным видом и напускным благодушием знал, как этим воспользоваться, прикинувшись щедрым и добрым.
Кэл сгорал от желания забраться на стол и призвать гуляк остановиться, посмотреть со стороны, как нелепа их попойка и как опасна та акула, которую они пустили к себе.
Но как они воспримут такой призыв? Станут смеяться в кулак и потихоньку говорить друг другу, что у него в роду уже были сумасшедшие?
Здесь ему не найти единомышленников. Это угодья Шедуэлла. Самое безопасное – не привлекая внимания, потихоньку подойти к двери. Потом выбраться наружу и бежать как можно дальше и как можно быстрее.
Он немедленно приступил к осуществлению плана. Благодаря Бога за скудное освещение, он скользил между танцующими, высматривая в гуще людей человека в сияющем пиджаке.
За спиной Кэла раздался крик. Он обернулся и среди толпы увидел Элроя, который трясся, как эпилептик, и кричал «Караул!» Кто-то побежал вызывать врача.
Кэл снова развернулся к двери, и акула вдруг оказалась рядом с ним.
– Кэлхоун, – произнес Шедуэлл мягко и тихо. – Твой отец рассказал мне, где тебя найти.
Кэл не ответил, притворившись, что ничего не слышит. Торговец наверняка не осмелится выкинуть что-нибудь непотребное в такой толпе, а его пиджак безопасен до тех пор, пока не посмотришь на подкладку.
– Куда ты направился? – спросил Шедуэлл, когда Кэл пошел дальше. – Я хочу с тобой переговорить.
Кэл не останавливался.
– Мы могли бы помочь друг другу…
Кто-то окликнул Кэла и спросил, не знает ли он, что случилось с Элроем. Кэл отрицательно помотал головой и продолжил прокладывать себе путь к двери. План его был прост: попросить вышибал найти отца Джеральдин, а потом вышвырнуть отсюда Шедуэлла.
– Скажи мне, где ковер, – говорил Торговец, – а я прослежу, чтобы сестрички никогда не добрались до тебя, – его речь была умиротворяющей. – Я не хочу с тобой ссориться. Мне просто нужна информация.
– Я же сказал, – ответил Кэл, понимая, что никакие доводы не помогут. – Я не знаю, куда делся ковер.
Осталась дюжина ярдов до вестибюля, и с каждым новым шагом любезность Шедуэлла испарялась.
– Они высосут тебя до дна, – пообещал он, – эти ее сестры. И я не смогу их остановить, если они примутся за тебя. Они мертвы, а мертвецы не слушают ничьих указаний.
– Мертвы?
– О да. Она их убила, когда все три были в утробе матери. Задушила собственными пуповинами.
Правда это или нет, но от такой картины становилось не по себе. Еще хуже делалось от мысли о прикосновении сестер. Кэл пытался выбросить из головы и то и другое, продвигаясь к двери. Шедуэлл по-прежнему шагал рядом с ним. Он уже не делал вид, будто ведет переговоры. Теперь он сыпал угрозами:
– Ты сам покойник, Муни, если не сознаешься. Я и пальцем не пошевелю, чтобы тебе помочь…
Кэл был уже на расстоянии окрика от вышибал. Он окликнул их. Они оторвались от выпивки и развернулись в его сторону.
– Что случилось?
– Вот этот человек… – начал Кэл, оборачиваясь к Шедуэллу.
Но Торговца уже не было. За долю секунды он покинул Кэла и смешался с толпой, исчез так же ловко, как и вошел.
– Какие-то проблемы? – поинтересовался тот вышибала, что был крупнее.
Кэл озирался, подыскивая слова. Не стоит и пытаться что-то объяснить, решил он.
– Нет, – ответил Кэл, – все в порядке. Просто нужно глотнуть свежего воздуха.
– Перебрали? – спросил второй вышибала и отступил в сторону, чтобы Кэл мог выйти на улицу.
После удушливой атмосферы зала снаружи было холодно, что и требовалось Кэлу. Он глубоко вдохнул, стараясь прочистить мозги. Затем услышал знакомый голос:
– Ты не хочешь пойти домой?
Это была Джеральдин. Она стояла у двери в наброшенном на плечи пальто.
– Я в порядке, – сказал Кэл. – А где твой отец?
– Не знаю. Зачем он тебе?
– В зале находится кое-кто, кого там быть не должно, – сообщил Кэл, подходя к ней.
Под влиянием алкоголя Джеральдин показалась ему сияющей, как никогда прежде. Ее глаза сверкали, как темные бриллианты.
– Может быть, прогуляемся немного? – предложила она.
– Я должен переговорить с твоим отцом, – настаивал Кэл, но Джеральдин уже шла вперед, жизнерадостно смеясь.
Прежде чем он сумел возразить, она завернула за угол. Он последовал за ней. На улице не горело несколько фонарей, и ее силуэт терялся во тьме. Но Джеральдин смеялась, и он шел на этот смех.
– Куда ты идешь? – спросил он.
В ответ она снова рассмеялась.
По небу стремительно неслись облака, в просветах поблескивали звезды, но их слабое мерцанье не могло осветить то, что происходило на земле. Звезды на мгновение отвлекли Кэла, и когда он снова посмотрел на Джеральдин, девушка как раз поворачивалась к нему с каким-то неясным звуком, похожим и на вздох, и на слово.
Ее окутывали густые тени, но они постепенно расступились, и от того, что предстало перед глазами Кэла, у него сжалось сердце. Лицо Джеральдин искривилось, ее черты растеклись, словно тающий воск. И теперь, когда фасад исчез, Кэл разглядел скрывавшуюся за ним женщину. Увидел и узнал: безбровое лицо, неспособный улыбаться рот. Кто же еще, как не Иммаколата?
Он мог бы убежать, но тут к его виску прижался холодный металл пистолетного дула. Голос Шедуэлла произнес: