Обеспокоенные люди бежали навстречу друг другу, проверяя, всё ли с ними в порядке и всё ли на своих местах…
Но вот на своём ли привычном месте стоял Лютевилль? Этим вопросом пока не задавался никто, кроме, пожалуй, слегка постаревшего, скачущего на чёрном коне в сторону леса мистера Люта…
Глава 1. Роковой день
Актриса Кенна, которую в Лютевилле называли Куклой, вернулась домой. По пути она встретила главного редактора издательства «Омела и шершень» Белинду Скотт и, взглянув на себя в зеркало, выключила тикающие часы, согнув со злостью золотые стрелки. Кенна выбросила их в камин, вспыхнувший за секунду до этого. Что-то изменило её в этот роковой день, о чём свидетельствовала свежая рана на шее. Хотя раны и синяки не касались её белоснежной кожи уже очень много лет.
Таинственный красный туман был изгнан. Последняя запоздалая градина, возникшая с мольбами альбиноса клоуна Мямли, защищая любимый город, ударила по шляпе мистера Эвана Ньюмана (владельца фабрики леденцов на Винной тропе) и растаяла. Моросящий дождь тоже прекратился. Всё стихло.
Мистер Ньюман нахмурился и поспешил к мраморному фонтану, который украшала фигура оленя. За несколько последних минут вся жизнь пронеслась перед ним одним сплошным воспоминанием… На лету пёстрая бабочка коснулась его носа, и он наконец улыбнулся, глазами. Лето пришло.
***
…Сидящая на растущем у замка мистера Люта дубе взъерошенная белая ворона заметила сквозь крошечную круглую расщелину высоких ворот чей-то глаз с серо-зелёной радужной оболочкой.
Повращавшись из стороны в сторону и охватив зримую панораму сада, глаз на мгновение высвободил околовечернее пространство, скрытое под защитной невидимой пеленой и вновь появился в отверстии.
Теперь он чётко смотрел вниз по выстроенной траектории – на крошечный бутон белой розы, обсыпанный росой.
Глаз снова пропал, затем послышалось шуршание, и чьи-то грязные детские пальцы, как щупальца, вылезли снизу, из-под ворот, продолжая раскапывать мокрую после дождя землю.
Шевеления стихли, копание в земле прекратилось, и заострённая змеиная проволока, скользнув в тишине, резко зацепила ту самую розу, слегка протащив её по земле, и уползла с ней обратно. За этой картиной наблюдала не только белоснежная ворона, но и девочка Силис, сидевшая в саду, как обычно, с тетрадкой в руках, куда постоянно что-то записывала некончающимися чернилами. Распахнув ворота, она посмотрела в выпученные глаза растерянного Оскара, который еле устоял на ногах от страха и неожиданности. Густо раскрасневшийся мальчик боязливо протянул ей испачканный цветок и поспешно скрылся. Пока он удалялся быстрым шагом, как луч ускользающего солнца, на секунду в его сердце закралась зыбкая надежда: а что если он перестал быть невидимкой?
И тогда Оскар взъерошил непослушные волосы грязными пальцами и решил вернуться, но… Силис уже скрылась за воротами, с удивлением рассматривая свежий бутон белой прекрасной розы, на который бы даже не взглянула, пока он рос. Постояв у огромных царственных ворот, скрытых от глаз обычных людей ещё какое-то время, Оскар вернулся к друзьям.
***
Тем временем где-то на окраине Лютевилля стремительный цокот копыт, снизив темп, стал более редким, а затем и вовсе прекратился. Земля задрожала и закружилась вокруг. Демон встал на дыбы, и атласная шкура чёрного коня, переливающаяся в ослепительных бликах горящего утомлённого солнца, продолжала сиять в движении.
Земля закружилась не только под лошадью мистера Люта, но и под ногами идущих и бегущих в Лютевилле людей, под семенящими лапами понемногу приходящих в себя животных.
Небо, зарумянилось, побагровело. Но это был уже другой оттенок красного. Новые морщины, недавно возникшие на благородном лице мистера Люта, исчезли, и владыка города спрыгнул с коня и запрокинул голову, забросив вверх столп защитных сверкающих искр, осветивших его глаза и шрам под левой бровью чистым сиянием.
Гигантский стебель, растянувшийся из самого сада Белинды, за которым ухаживал садовник Ленокс, до железнодорожного вокзала, по пыльной дороге, резко сворачиваясь в устрашающий клубок, вернулся на место и принял нормальный размер… А волны и бешеная, разъярённая пена, дрожащие могуществом, превозмогая собственный страх, врезались в маяк и бесследно исчезали.
Тем временем мистер Грег Скотт, маневрируя на дирижабле, удивлённо всматривался в пустое пространство на земле, ещё секунду назад принадлежащее Лютевиллю.
Это было именно так, как однажды в его длинном сне накануне нового года. Он сдвинул фуражку и вздрогнул, увидев возникшего в дирижабле, точно из пустоты, напарника Петра, который удивлённо размахивал руками. Грег прекратил выполнять снижение. А Пётр, уже очнувшись, думал не только об исчезнувшем городе, но и о любимой жене Стефании и дочерях – Розе и Вере… в образах рисуя их любимые косы и ласточек, которые привычно летают вокруг уютного дома. При этом Пётр пытался вспомнить, что было минуту назад.
***
В канаве продолжали бурлить дождевые потоки воды, задерживаясь на препятствии из дохлых крыс, опоздавших покинуть Лютевилль вместе с остальными. Снова пошёл дождь. Кружение земли, похожее на раскачивающийся на волнах корабль, перерастало в тряску, как при землетрясении. Кукловод-чревовещатель Кауфер Хавст вместе с ожившей игрушечной куклой Джюель зачем-то направился в сторону кривого домика старухи в серой шляпе, хотя тот ещё об этом не знал. Им предстоял длинный путь из замка Смоггибург. Нарисованные глаза маленькой светловолосой куклы стирались от усилившегося дождя, ресница отклеилась, но она упрямо продолжала путь, пока дрожь земли не заставила её упасть.
Белая ворона, сидящая на причудливо изгибающейся ветке дерева в саду мистера Люта, вспорхнула и, странно покружившись в небе, унеслась к замку Смоггибург, огибая по пути готические шпили и арки. Струи воды хлестали по дребезжащим стёклам каменных домов и дорогам. Всё выворачивалось наизнанку, пока в камине Кенны плавились некогда горячо любимые часы, источая отвратительный едкий запах, ускользающий через закрытые окна и двери. Девушка откинула аккуратный белоснежный локон волос назад и, гордо вытянув шею, посмотрела в зеркало, вспоминая низкий голос мистера Люта. В её дверь постучали, и она медленно развернулась.
Через некоторое время необъяснимое явление прекратилось. Лют вернулся к замку и, как и братья Силверсмит – Криус и Ливий, – стал наблюдал за первыми звёздами, возникшими в бесконечном небе. Он сосредоточенно думал о чём-то и никак не желал спать. Леди Белинда и Стефания тоже поглядывали на небо из своих домов, но рассматривали вовсе не звёзды, а дирижабль, так и не вернувшийся в Лютевилль с их мужьями.
Ливий поправил заколдованную брошь-ключ с крупным изумрудом на тёмном пиджаке и посмотрел на Криуса. Ему показалось, что-то изменилось в брате-близнеце в последнее время, но не в этот роковой день, а гораздо раньше. Вот только Ливий никак не мог уловить, что именно. Криус же вспоминал тайную встречу с Кенной и её сверкающее красное платье, похожее на тлеющую искру в полумраке, и, вглядываясь в созвездия, пытался разгадать, что же её связывает с мистером Лютом на самом деле.
Из кухни большого Германа послышались тяжёлые шаги. Грузный мужчина дошёл до окна и осмотрелся с безразличием вокруг. Ему было абсолютно всё равно, где находится Лютевилль и что вообще происходило в этот день. Он искал глазами стакан воды. Подавившись большим куском жареного мяса, застрявшим в горле, «бегемот» c диким страхом вспоминал, как один из его жуков-скарабеев, благодаря которым он совершал тайные убийственные ритуалы, cпас ему жизнь. И это было нелицеприятное ужасающее зрелище, отчего у Германа то и дело на глаза наворачивались самые настоящие слёзы. Но он сдерживался из последних сил и не заметил появления красного тумана и дрожи земли. Его настроение настолько испортилось, что он даже не думал больше об Аните. Впрочем, думать о ней уже не имело никакого смысла.
Наступила глубокая ночь, и мистер Лют направился в сторону любимого потайного места – к гроту у побережья Лютевилля, – чтобы встретить долгожданный рассвет.
Глава 2. Возвращение Лютевилля
Когда мистер Лют поднялся на высокий маяк, он застал на своём привычном месте бодрствующего мистера Клеменса, смотрителя маяка, «живущего в вечной машине времени», как он сам говорил про себя. Клеменс почесал серебристые усы и протянул владыке глиняную чашку с ароматным кофе. Там, с первыми лучами солнца сделав глубокий вдох из-за нестерпимого ожидания, они встретили первые волны, которые, словно томившиеся очень долго в таинственном небытие, поднялись с непозволительной силой и обрызгали их солёной прохладной водой.
Оставив несколько раз на их тревожных лицах и одежде блестящие капли – капли очищения – и возвращая всё на круги своя, к истокам, волны успокоились и опустились.
Так же, как и мистер Лют, не добравшись до Фейрвилля, маленький гном в помятом колпачке орехового цвета спешил покинуть Лютевилль, но застрял в Шипящем лесу, будто опьянённый неким снадобьем или ядовитым мхом. Гном рухнул как подкошенный на сухую ветку и стал бездвижен. Лютевилль не отпустил его.
Ведомый обессиленной куклой Джюель, Кауфер Хавст приближался к ветхому домику старухи в серой шляпе.
Когда Джюель и Кауфер Хавст достигли наконец заветного дома, кукла замерла: она действительно походила на сломанную игрушку. За изгородью показался кончик рыжеватого хвоста того самого кота, который однажды нашёл её в заснеженных сугробах и приволок к старухе в серой шляпе.
Кауфер взял куклу на руки и осторожно пересёк владения. Встретившись взглядом с рыжим котом, который на удивление и вовсе не обратил на того внимания, он постучал в дверь.
А сверкающий дирижабль, разрезая переливающиеся облака, спускался всё ниже и ниже, балансируя между небом и землёй, которую теперь было чётко видно пилотам. Они медленно развернули большое летящее судно и направились к базе, которая находилась рядом с готической заброшенной психиатрической клиникой, сокращённо именуемой «Дрейли».
Почувствовав приближение мужа, Белинда Скотт отложила рукописи, плавно махнула рукой – шторы медленно наползли на окно. Белинда поспешила распорядиться о приготовлении любимого блюда Грега – жаренной с морковью и зеленью фасоли.
***
Одним движением руки Кенна провела над камином – огонь мгновенно потух. Девушка подошла к двери. А где-то в другой части Лютевилля писатель мистер Евандер Ли сосредоточенно вглядывался в лист белой бумаги, вставленный в печатную машинку. На листе красовалось лишь слово «никого», напечатанное много раз подряд. Мужчину с узким, слегка раскосым разрезом глаз заклинило, как однажды заклинило пластинку, икающую на граммофоне, что стоял привычно позади него.
Глава 3. Кровь и сахар
В снующей толпе, спасающейся во время тряски, похожей на землетрясение, невысокий человек, опустив голову, сразу затерялся между людей, несмотря на заметные густые чёрные брови и ожог на кончике носа, губах и островке возле рта. Ожог был совсем свежим, но загадочный человек будто не обращал на него внимания. Глаза его отражали хитрый металлический блеск и сосредоточенность. Он совсем не походил на растяпу, так что вряд ли мог получить ожог по неосторожности.
В его образе удивляла ещё одна маленькая деталь, помимо обгоревшего лица, которая сразу бросалась в глаза, когда он поднимал голову. Это клубничная ветвь с сочной красной ягодой, обильно обсыпанная сахаром, которая элегантно торчала листиками вверх из кармана аккуратного пиджака.
Мистер Рой Берри, таинственно прибывший не так давно из города Шлюгге на воздушном шаре в Лютевилль, наконец выплыл из вечернего людского потока, струящегося по узкой улице, и свернул за угол. Фонарь над головой несколько раз мигнул, перегорая, и погас, утопив часть улицы в уходящем солнце.
Исчезающего в толпе мужчину провожали взглядом. Рой, как всегда, почувствовал, что на него кто-то смотрит, точно затылком поймал взгляд испуганного человека и резко обернулся… Конечно, Рой запомнил его. Прильнув к клубничной ветке, он жадно откусил кусочек ягоды и даже ненавязчиво улыбнулся.
– Да… мама всегда говорила, что клубника с сахаром – это вкусно… клубника с сахаром – вкусно… да… – пробормотал мужчина обожжённым ртом, к которому прилипли гранулы сахара и из которого бегло заструилась алая кровь, смешавшись со свежим клубничным соком.
Насладившись клубничным вкусом, Рой спрятал ветвь в карман и уверенной походкой направился к дому на улице Лютая, нигде не останавливаясь, и скоро растворился около стены дома №8.
Впрочем, это был лишь обман зрения – на самом деле загадочный человек никуда не пропадал и появился в заброшенной квартире №44. На тот момент, когда он оказался внутри захламлённой комнаты, стены которой были увешаны кривыми длинными ножницами, а пол устлан грязными тряпками, солнце окончательно село. Мистер Рой снял пару длинных ржавых ножниц со стены, расчистил ногой мусор на полу и резко вонзил остриё в самое сердце запачканного зеркала, в котором увидел своё обезображенное отражение. Зеркало, не выдержав сильного удара, покрылось паутиной и начало крошиться, однако мужчина, не дожидаясь, пока осколки коснутся пола, нанёс по зеркалу ещё один удар. От резких движений его рана на обожжённой губе вновь открылась – кровь сильной струёй потекла по подбородку. Тогда Берри игриво подкинул в воздухе ножницы (они сделали причудливое сальто) и как ни в чём не бывало закусил клубникой, обсыпанной сахаром.
Быстро промелькнувшие воспоминания рассеялись, как дым, и, резко пощёлкав глазами влево-вправо, чтобы не заплакать от злости, мистер Рой смазал наконец сильный ожог (при этом ни один мускул на его лице не дрогнул) и снова вышел на улицу, попав под рассыпчатый дождь. Всё в Лютевилле было по-прежнему. Всё было по-прежнему, как и много лет тому назад.
***
Пройдя в дом и встретившись глазами с тяжёлым взглядом старухи в серой шляпе, которая слегка подняла голову, чтобы посмотреть гостю в глаза, Кауфер Хавст ощутил тот же запах, что и Оскар, ставший невидимкой, стоило ему пересечь порог этого дома. Как обычно, здесь пахло резкими, но приятными травами, пылью, пеплом и, конечно, великими тайнами.
Милый кот с голубыми глазами, неспешно переставляя лапы, смакуя жизнь, точно глоток бургундского вина, зашёл в дом вслед за кукловодом-чревовещателем, несущим игрушечную Джюель.