Мы выходим из леса, туда, где деревья уступают место обнаженной земле. Мне странно снова находиться здесь. Я не приходил на озеро со времен того самого последнего ритуала. Земля исцелена, но за пределами слабого круга нашего света от свеч все выглядит почерневшим. Словно Гниль все еще здесь.
Я прохожу вдоль линии берега, а затем опускаюсь на землю. Сажусь под самым высоким из бледных деревьев. Ариен встает на колени возле меня. Я наблюдаю за тем, как он достает набор предметов из своих карманов. Сложенный листок с печатью, что он нарисовал. Ручку и чернила. Небольшой стеклянный флакон.
Он раскладывает листок на земле, придавливает его камешками, чтобы разгладить и чтобы мы смогли скопировать изображение. Он указывает на мою руку.
– Закатай свой рукав.
Я растерянно смотрю на него.
– Что ты собираешься сделать?
– Я использую заклинание Леты, а затем усилю его. Это значит, что мне нужно нанести его на тебя, как это сделала она, когда произносила заклинание в первый раз. – Он качает головой, бормоча себе под нос. – Я определенно не буду рисовать его на своей руке, чтобы в конечном счете навечно не остаться связанным с тобой.
Я стягиваю свои перчатки, откладываю их. Закатываю рукав. Вытягиваю руку. Ариен рисует поверх печати, которая уже находится на моем запястье, а затем добавляет новые линии усиливающего заклинания. Он ждет пару секунд, пока чернила не высыхают. Он закрывает ручку, откладывает листок.
– Теперь не двигайся.
Он нависает надо мной. Его глаза темнеют в мгновение ока – превращаясь из серых в чисто черные. Превращение происходит пугающе быстро. Тени начинают расходиться от его рук. Я делаю вдох, ощущаю вкус пепла и дыма. Ариен осторожно касается моей руки. Его пальцы обводят печать.
Он колеблется, глаза сузились, зубы впились в нижнюю губу. Затем он нажимает на центр печати.
Мое тело охватывает внезапная, необоримая боль, от которой у меня перехватывает дыхание, и я слепну. Тьма пронизывает меня быстрым, холодным порывом. Я закусываю внутреннюю сторону щеки, пока мой рот не наполняется кровью. Заставляю себя не двигаться. Под печатью линии тьмы быстро распространяются по всей моей руке, вниз по кончикам пальцев.
Ариен морщится, наблюдая за ядом, распространяющимся у меня под кожей. Он отстраняется, разминая свою руку; а затем хватает мое запястье и снова надавливает. В моем горле застревает оборванный крик. Боль словно впивающиеся зубы, ножи, разрушение.
Наконец, он отпускает меня. Я хватаюсь за свое запястье, когда мое зрение мутнеет. Я – тени. Я – когти. Я – голод, беспроглядная тьма. Я чувствую, как толчок магии ветвится по моим венам. Мое дыхание замедляется. Мой пульс слабеет. Я прислоняюсь к дереву. Запрокидываю голову назад, невидящим взглядом смотрю на ветви над головой.
Ариен вытирает руки о брюки и снова садится на пятки. Он смотрит на меня с усталой покорностью. Я ерзаю, чувствуя себя неловко.
– Ты не обязан тут оставаться.
– Вообще-то должен. Кому-то нужно быть здесь на случай, если все пойдет наперекосяк.
Я прижимаю руку к лицу. Магия вьется вокруг меня толстыми нитями, превращая мои кости в свинец. Но когда я пытаюсь поддаться ей, позволить овладеть мной, то все, о чем я могу думать, – это Ариен. Его тревожное молчание. То, как он с опаской смотрит на меня.
– Я не могу расслабиться, пока ты тут маячишь.
– Именно поэтому я захватил с собой это. – Он поднимает перед глазами стеклянный флакон. Я присматриваюсь к нему повнимательнее. Он напоминает мне то успокоительное, что давала мне Кловер, чтобы я мог спать во время своих самых жутких кошмаров. Но жидкость во флаконе другого цвета. Темно-красная, а не изумрудная.
– Ты собираешься накачать меня лекарством?
Ариен приподнимает бровь в ответ на мой скептический тон.
– Это действительно то, как ты переступаешь черту? Да, я собираюсь накачать тебя лекарством. Здесь двойная доза, так что, вероятно, на вкус оно вдвое ужаснее того, что делает Кловер. Наслаждайся.
Он передает флакон мне. Внутри пузырька успокоительное выглядит как кровь. Мои руки начинают дрожать, и когда я вытаскиваю пробку, часть жидкости выливается наружу. Ариен раздраженно вздыхает. Он придерживает мою руку своей. Помогает мне поднести пузырек ко рту.
На удивление успокоительное густое. Оно обжигает все мое горло, оставляя после себя привкус ржавчины. Я тяжело сглатываю, подавляя подступающую тошноту.
Я ложусь, сворачиваясь клубочком на боку, уткнувшись лицом в свои ладони. Ночной воздух стелется холодком по моей коже. Я вслушиваюсь в тишину и дыхание озера. Зарываюсь пальцами в землю. Закрываю глаза.
Меня накрывает быстрый, как паводковые воды, сон.
Это все равно, что утонуть.
Это все равно, что вернуться домой.
Я погружаюсь так глубоко, что не могу пошевелиться. Я не могу думать. Издалека я слышу напряженный шепот. Я не могу понять смысла слов, которые он произносит. Но я чувствую, с ужасной уверенностью, что, если бы я мог прислушаться повнимательнее, мог бы просто услышать…
Я открываю глаза. Весь мир залило темно-зеленым светом. Озеро исчезло, и бледные деревья сменились соснами, окутанными туманом. Они бесконечно высокие, ветви закрывают небо. Кора цвета крови.
Я знаю, где я нахожусь. Я уже бывал тут раньше. Когда я провалился под воду. Когда озеро чуть не унесло мою жизнь.
Я нахожусь в мире, где никто из живущих не должен находиться.
Тьма открывается мне. Он приветствует меня. Я вижу черную воду. Черную кровь. Серебристый лунный пейзаж. Деревья и еще деревья, и тропинку в центре.
А на тропинке – она.
Седьмая глава. Виолетта
Деревья выпускают нас. Мы с Фауной кувырком сваливаемся на сырую почву, устланную мхом, запутавшись в стелющейся ткани моей мантии. Я бросаю беглый взгляд на лес, в котором мы приземлились – блеклые деревья с лоскутами кружева, запутавшегося в их ветвях – а после Фауна вцепляется в мою руку, больно впиваясь своими пальцами в порезы, и волоком поднимает меня на ноги. Она оттаскивает меня от углубления, в котором мы прятались, и мы продолжаем бежать в другую сторону леса.
Это мой первый взгляд на Нижний мир за пределами стены деревьев. Я не была здесь с тех пор, как избавилась от Гнили. Он отличается от того, каким я его запомнила. Воздух пропитан тайнами, а тени играют с нашим разумом, когда мы пробегаем мимо. Скрученная кора становится прищуренными глазами или оскалом с заостренными зубами. В темноте рождаются зловещие обличья, и они напоминают монстров… с опереньем, рогами и чешуей. Я оборачиваюсь, пытаясь пристальнее в них всмотреться. Но они ускользают, растворяясь в пространстве и становясь снова листьями и туманом.
Наконец мы оказываемся в природном углублении из гранитных камней. Три его стены по-прежнему стоят, а последняя обрушилась, превратившись в груду гладких, поросших лишайником угловатых камней. У одной из стен – алтарь, полка которого уставлена светлячками, мерцающими в темноте. Икона – Подземного Лорда – пострадала от погодных условий. Все, что можно теперь на ней рассмотреть, это его тусклые глаза и заостренные кончики короны с рогами.
Фауна со вздохом опускается на один из фрагментов разрушенной стены.
– Здесь мы в безопасности.
Она снимает свою маску и протирает лицо. Под маской скрывается хорошенькое девчачье личико с круглыми щеками и глазами, обрамленными длинными ресницами. Но затем свет вокруг ее подбородка смещается, и черты ее лица как будто меняются – ее рот слишком широкий, зубы плотно сжаты, на меня смотрит вторая пара жидких янтарных глаз, из-под надбровной кости.
Я подавляю судорожный вздох, и она резко смотрит на меня. Странность, которую, как мне казалось, я видела, исчезает. Она просто девушка с листьями, запутавшимися в волосах, и румянцем на щеках от нашего поспешного бегства через лес.
Фауна быстро натягивает маску обратно, ее рот кривится в смущенной улыбке. Я отворачиваюсь, чувствуя себя неловко, как будто видела ее раздетой, а не без маски.
– Прости, – запинаюсь я. – Я не хотела…
Она машет рукой.
– Все нормально.
Я отодвигаюсь от нее, сажусь у противоположной части стены, обратив свое лицо в сторону деревьев. Моя грудь тяжело вздымается, мои легкие горят, и я с трудом перевожу дыхание после такого долгого бега. Я чувствую себя так же, как в ту ночь, когда выпила целую пригоршню украденных успокоительных: в полусне и не могу четко сконцентрироваться.
На мгновение тени в лесу снова преображаются. На этот раз в другую, более знакомую форму. Длинный плащ. Темные волосы и глаза с золотыми крапинками. Покрытая шрамами рука тянется ко мне.
– Роуэн?