Успокоившись, она отрешенно, словно пророчествуя, произнесла:
– Он плохой, уходи от него, он не достоин тебя.
Я еще долго не могла прийти в себя после этого разговора. Я не могла уйти с работы, не разобравшись в ситуации. Поэтому я решила задержаться и попросила Тирсу не выключать компьютер. Мне нужно было понять, что происходит. Весь вечер я обшаривала файлы компании, пока не наткнулась на одну спрятанную папку. Называлась она «Конкурентная борьба и продвижение». То, что я в ней нашла, привело меня в ужас. Оказалось, что целое подразделение «Строун-групп» разрабатывало и осуществляло планы по устранению конкурентов. Сначала собирались всевозможные данные о конкурирующей компании, а затем ее постепенно устраняли, вытесняли из бизнеса, используя в том числе и хорошие административные связи, которые Орио и Альфред накопили к этому времени. Я поняла, почему Альфред предложил назвать компанию «Строун-групп»: он изначально планировал пробиваться во власть и не хотел, чтобы компания с такой недоброй репутацией ассоциировалась с его именем. К этому моменту он уже долез до должности заместителя губернатора Капеллы. Я не могла поверить, что столько лет участвовала в этой криминальной схеме.
Я вернулась домой поздно ночью, понимая, что мне предстоит самый тяжелый разговор с Орио в моей жизни:
– Я не хочу участвовать во всем этом. Неужели ты не знаешь, что такое честная конкуренция?
– Если бы я вел дела честно, ты бы сейчас не жила в особняке.
– Нам с Аланом столько не нужно, я много раз тебе это говорила.
– Говори за себя, он вырастет и спасибо мне скажет. Что ты так взъелась-то?
– Сегодня эта женщина рыдала у меня в кабинете, а у нее четверо детей! Я отдала ей свою банковскую карту.
– Ты совсем дура? Я ежемесячно выделял тебе эти деньги, чтобы ты ни в чем себе не отказывала.
– Вот не надо, на украшения для своей секретарши ты тратишь больше! Я не хочу больше участвовать в твоих махинациях, и я не позволю, чтобы ты потом вовлек и Алана в эти аферы.
Орио начал повышать голос:
– Он и мой сын тоже! Сам решит, когда подрастет! А если тебе не нравится, то можешь убираться!
– Я заберу Алана, и мы будем жить у моих родителей, – сказала я, глядя ему прямо в глаза.
– Но мы же семья?
– Нет, твоя семья – это твоя компания и секретарша.
Поняв, что я настроена серьезно, Орио пообещал прекратить спекуляции и вести бизнес честно. Я поверила ему и осталась. На деле же все продолжалось по-прежнему, просто втайне от меня. Сейчас с высоты своего опыта я точно вижу, что за всеми этими махинациями стоял Альфред Ньюфэлл. Но в то время во всем я винила твоего отца. Ты, наверное, помнишь, как я увезла тебя на две недели к родителям. Тогда Орио пришел в бешенство, он звонил мне каждый день и угрожал. Однажды, когда мы с тобой гуляли, к нам подъехали его люди и насильно доставили нас обратно домой. Когда я в очередной раз отказалась выполнять требования твоего отца, он выставил меня вон. Я обратилась в суд, но Ньюфэлл тормозил рассмотрение дела. Меня несколько дней не пускали в дом, а Орио не брал трубку. Мне все же удалось поймать его в офисе. Я умоляла его разрешить мне жить с вами. Орио смягчился и дал согласие, при условии, что я не буду вмешиваться в дела компании. Но на самом деле я задумала другое. Когда его не было, я собрала наши вещи, и мы с тобой покинули дом.
Алан хорошо запомнил этот день.
– Я помню, дорога была длинная, а в пути нас перехватил отец со своими людьми. Меня отвезли обратно, а тебе нужно было уехать по делам.
Ты ведь понимаешь, что на самом деле я хотела спрятать нас с тобой в Селектионе. Когда Орио нас разлучил, я почувствовала себя опустошенной. Прости меня, но я больше не хотела бороться. Купол словно манил меня, как величайшая тайна. Я уже не могла повернуть обратно. Я прошла через последнюю деревушку близ Селектиона, и устремилась вперед на встречу неизведанному. Мне хотелось оставить все боли и печали позади, убежать от них.
Вот так началась моя жизнь в Селектионе. Думаю, нет необходимости тебе рассказывать, сколько новых возможностей я здесь получила, сколько пользы принесла. Я наконец-то почувствовала себя нужной этому миру.
Звездочеты предсказали, что мы снова встретимся, но точных сроков не назвали. Я ждала и верила, что снова тебя увижу.
– Мам, ты ведь вернешься со мной обратно? У меня есть отдельная квартира, очень большая, мы бы могли там жить вместе, – Алан смотрел на мать чистым взглядом, переполненным надеждой.
– Кому я там нужна, кроме тебя?
– А бабушка с дедушкой?
– Алан, я любила своих родителей, но более черствых людей, чем они, я не встречала. За всю жизнь они меня ни разу не обняли. Может, поэтому я сама такая бесчувственная.
Алан продолжал умоляюще смотреть на мать. От этого у Руфь сердце кровью обливалось.
– Хорошо, может, я и уйду с тобой.
Алан радостно обнял мать.
Весь следующий день они провели вместе. Алан без остановки рассказывал матери о том, что с ним происходило все эти годы, а та в ответ не могла нарадоваться успехам сына. Юноша решил во что бы то ни стало воссоединить семью.
Днем они зашли в оранжерею, где трудилась Руфь. По рассказам матери Алан представлял себе священное дерево огромным и пышным, но оно оказалось размером с небольшую яблоню. На пышных ветках со светлыми синеватыми листьями свисали белые плоды. Руфь объяснила, что дерево еще очень молодое и, к сожалению, пока от него не удается получить потомство.
Руфь посвятила выведению этого дерева несколько лет. Жители Селектиона восхищались ее усердием и упорством. По крупицам Руфь собрала всевозможные сведения о священном дереве, существовавшем во времена прошлых цивилизаций. На основе родственных культур она смогла восстановить его геном. Руфь рассказала, что молодые семена очень тяжело приживаются и с трудом вырастают. Многие погибали, не достигая и полуметра. Складывалось ощущение, будто это дерево не из нашего мира и, что наши условия не подходят для него.
Алан чувствовал гордость за свою мать и ее достижения, но ему по-прежнему было непонятно, что в этом дереве такого особенного. Руфь объяснила, что оно содержит вещества и соединения, которые сильно влияют на иммунитет и состояние тонких тел человека. Они больше нигде в природе не встречаются.
Постепенно присутствие матери для Алана стало привычным. Так пролетел еще один день в Селектионе.
Глава 9. Невиновная
Маленькая черная кисточка плавно скользила по ресницам, увеличивая их размер. Джулия разглядывала свое отражение на фоне привычного интерьера своей комнаты. Раньше оно казалось ей идеальным, но теперь с ним словно что-то было не так. Скорее, она даже чувствовала, что с ней самой что-то не так, будто она уже не та, прежняя, Джулия. Закончив с тушью, она окинула взглядом свою коллекцию помад. Ей больше всего нравились ярко-красные и бордовые.
Джулия раздумывала, куда пойти сегодня. Обычно, прихорошившись, она находила в городе какое-нибудь подходящее место, где можно сделать яркие фотографии, чтобы затем выложить их в сеть. Ее посты уже приносили небольшие деньги, и Джулия рассчитывала, что доходы возрастут. Чтобы привлечь еще больше подписчиков, нужно было писать что-то более скандальное и претенциозное. Обычно Джулия сильно не задумывалась над содержанием своих постов.
Закончив с косметикой, она собиралась встать, как вдруг заметила, что из носа капает кровь. Джулия быстро нашла на столе вату и попыталась остановить кровотечение, но оно лишь усиливалось. В следующую секунду тонкие струйки крови потекли из глаз. Джулия лихорадочно разрывала упаковки с ватными тампонами. Неожиданно она заметила в зеркале темную фигуру, стоящую в углу комнаты, словно предвестник смерти. Джулия резко обернулась. Это был не кто иной, как Цунига Манчини. Он стоял, прислонившись к шкафу и скрестив руки на груди. На его лице показалась знакомая девушке зловещая улыбка.
Это невозможно, как он смог незаметно попасть в комнату? Джулия рванула в гостиную, намереваясь выбежать из квартиры.
– Мам, пап, помогите! – закричала она.
В гостиной никого не было, все куда-то пропали. Кровь капала на чистый узорчатый ковер, но Джулию сейчас это не сильно волновало. До спасительной двери она добежать не успела: ноги перестали ее слушаться, они будто вязли в полу. Джулия отчаянно сопротивлялась, но тело непреодолимо тянуло вниз, словно оно было налито свинцом. Девушка беспомощно барахталась на полу, как муха, попавшая в воду.
Джулия заметила пару идеально начищенных черных мужских туфлей, приближающихся к ней. Шаги были едва слышны на мягком ковре. Когда они остановились совсем рядом с ней, Джулия с трудом приподняла голову, чтобы посмотреть министру в лицо.
– Я не хотела, правда, простите меня!
– Ты думала, что сможешь скрыться от меня? – голос Манчини, как всегда, звучал властно и надменно.
– Я сожалею, я хотела помочь друзьям, – подавленно произнесла она.
– У всего есть цена, разве я тебя не учил этому? – озадаченно посмотрел он на нее, – нам пора попрощаться, дорогая, – Манчини вытянул руку в ее сторону.
– Нет, не надо, прошу, не надо! – отчаянно закричала Джулия.
Боль пронзила ее тело, но ощущения были какими-то ненастоящими, иллюзорными. Джулия открыла глаза. Это был всего лишь кошмар. Она уже сутки находилась в тюремной камере. Но даже здесь, взаперти, она не чувствовала себя защищенной. Джулия боялась, что дьявольский министр появится прямо в камере, будет изощренно пытать ее, после чего убьет. Зная его злобную и эгоистичную натуру, Джулия была уверена, что он так просто ее не оставит. С того дня она постоянно жалела, что не выстрелила ему в голову. Бог знает, этот гад того заслуживал. А теперь ей придется до конца жизни жить в страхе. И никто не сможет ей помочь и защитить от него.
Вчера, когда ей так и не удалось отыскать Мидо, Джулия нашла машину, которую бросила у дороги, и отправилась обратно в Ицар. В здании министерства остались ее сумочка с документами и кое-какие личные вещи. Еще Джулии нужно было забрать оккультную книгу, которую ей подарил Манчини. Девушка чувствовала, что осталась совершенно одна, без чей-либо поддержки, и сейчас для нее все средства были хороши.
Приехав к зданию министерства, она обнаружила, что полицейские оцепили его со всех сторон. Нужно было как-то пробраться внутрь незамеченной. Джулия вспомнила заднюю дверь с магнитным замком, которой в основном пользовались работники столовой. Она обогнула здание с торца, и, убедившись, что дополнительный служебный вход никем не охраняется, незаметно проникла в министерство.