Амелия не хотела ее тревожить, поэтому постаралась ответить аккуратно:
– Не надо, он не в очень хорошем состоянии?
– А что с ним? – забеспокоилась женщина.
– За эти две недели много всего случилось, он пострадал, но Ольга и другие Исцеляющие его восстанавливают. Ему нельзя волноваться. Ты уверена, что не сможешь подождать хотя бы пару дней?
– Амелия, я не могу, я хочу увидеть сына!
Ученица и наставник переглянулись. Никто из них не желал продлевать страдания этой женщины.
– Хорошо, завтра проведаем Алана. Только, пожалуйста, не расстраивай его. Ему и так нелегко пришлось.
– Да что ты, как я могу? Ты же знаешь меня.
– Тут дело не только в вас, у него самого непростой характер. Иногда он может быть очень несдержанным, – улыбнулась Амелия.
Глаза Руфи наполнились радостным предвкушением.
– Ну да, в моей памяти он до сих пор маленький мальчик, который ластился ко мне. Он ведь уже вырос во взрослого мужчину. А если он не захочет со мной общаться?
«Страх и тревога, пожалуйста, успокойтесь», – просигналила Тарья.
– Не изводи себя, все будет как будет, – с надеждой в голосе произнес Томас, – не бывает таких детей, которые бы не любили своих родителей.
Амелия и Томас проводили Руфь до ее дома. По дороге им то и дело приходилось ее успокаивать.
Глава 5. Управляющая временем
Реан проснулся довольно рано, когда часы показывали половину девятого. Для лечения нужно было три раза в день восстанавливаться за КВЧ-аппаратом. Вчера перед сном Реан уже проходил эту процедуру. Как только он уселся в кресло, аппарат напротив тут же включился. Спустя несколько секунд из него полились лучи. Кожу грело так, будто он сидел под солнцем, только тепло проникало глубже. Реан еще вчера заметил, что для разных частей тела используются лучи определенных цветов. Проходя через конечности, они подолгу задерживались у суставов. После процедуры в теле ощущался избыток сил. Реану срочно захотелось что-то поделать или поизучать, но он был голоден. В комнате зазвучал голос Тарьи:
– Мистер Петерсон, вы голодны?
– Да, Тарья.
– Для вас завтрак уже готов.
В комнату влетел дрон с подносом еды, на котором были каша с фруктами и два напитка из ягод. Реан торопливо подкрепился и собрался уходить, как в комнате что-то запикало. Это был ментум, оставленный кем-то на столике у кровати.
– Пожалуйста, ответьте, с вами хочет связаться Роуз Управляющая Временем.
Реан послушался и надел ментум на голову. Перед ним появилось изображение женщины, на вид довольно добродушной. Реану было сложно определить ее возраст, как и всех остальных жителей Селектиона. Голос женщины выдавал мудрую зрелость, свойственную людям пятидесяти лет, но по лицу ей можно было дать лет тридцать.
– Здравствуй, Реан, я буду твоим наставником, пока ты находишься в Селектионе, – голос женщины звучал заботливо, – я, как и ты, Управляющая Временем. Мне нужно многому тебя научить, если ты не против.
Реана охватила радость. Иметь своего персонального тренера-учителя – это невероятно круто! Теперь у него появился гуру, который будет помогать осваиваться с его новыми способностями. Реан был уверен, что замедление и ускорение далеко не предел его возможностей. Ему просто не терпелось научиться каким-то новым штукам.
– Я хотела предложить тебе интересный формат обучения, уверена, ты такого не пробовал, – с вызовом в голосе заявила Роуз.
– Я за любые эксперименты! – Реан весь горел энтузиазмом
– Но сразу предупреждаю, это потребует высоких затрат ментальных ресурсов. Ты готов?
Реан утвердительно кивнул.
– Тогда я жду тебя в Храме Науки. Это недалеко от тебя. Если задашь в ментуме такую команду, он тебя приведет куда нужно.
Силуэт Роуз исчез. Реан обратился к Тарье и попросил показать маршрут. Перед его глазами появилась трехмерная карта, которой можно было крутить, как угодно. В окно влетел маленький дрон и вложил в руку Реана знакомый шарообразный предмет.
– Мистер Петерсон, необходимо оставить медицинский вариант мобиля в Храме Исцеления. Этим же можете пользоваться весь период пребывания в Селектионе.
Реан поблагодарил Тарью и с предвкушением взял в руки мобиль.
На этот раз он преобразовал устройство в небольшой самокат с сиденьем. Расположившись на нем максимально удобно, Реан вылетел за раздвижные окна-двери и понесся по заданному маршруту. Маневрируя между деревьями над просыпающимся городом и разглядывая летающих неподалеку птиц, молодой ученый оказался над аллеей в парке, где уже отдыхали местные жители. Реан пролетел над небольшим озерцом, в котором плавали уточки, и обогнул жилые дома. За ними показалось высокое стеклянное здание, явно выделяющееся среди прочих.
Реан нашел широкий вход в Храм и приземлился перед ним. У дверей висела деревянная вывеска: «Познание – путь к свету». В холле было много людей, живо общающихся между собой. На стенах Реан заметил изображения известных ученых XIX—XX веков. По другую сторону висели портреты незнакомых ему исследователей. По годам Реан догадался, что это ученые Селектиона, с чьими исследованиями ему не терпелось ознакомиться.
В ментуме послышался голос Роуз:
– Я вижу, ты уже добрался. Индивидуальные занятия у нас проводятся на третьем этаже. Я тебя там встречу.
Направляясь к лестнице в конце зала, Реан не удержался и заглянул в одну из учебных аудиторий. Вдоль стены на диванах сидели люди совершенно разных возрастов: дети примерно восьми-девяти лет, взрослые и даже несколько стариков. В середине аудитории перед ними выступала девушка, ловко манипулируя висящими в воздухе трехмерными изображениями структур, напоминающих молекулы и атомы. Здешнее образование явно отличалось от привычного ему. Реан поднялся по лестнице на третий этаж, где его встретила Роуз, одетая в легкую водолазку и юбку. Она положила руки ему на плечи и внимательно посмотрела в глаза:
– Ты совсем не такой, как мои ученики. В тебе чувствуется сильная несгибаемая воля. Эти качества редко удается выработать здесь, в Селектионе. Я испытываю глубочайшее уважение к тем, кто борется за правду и истину за барьером.
Реан среагировал на похвалу как обычно – скромно пожал плечами. Роуз проводила ученика в небольшой кабинет с двумя креслами. Усадив гостя на одно из них, женщина окинула взглядом стены, словно пытаясь найти подходящие слова:
– Сначала тебе придется научиться тому, что здесь осваивают еще с пеленок. Это так называемый «режим бессознательного творчества».
Реану попадалось что-то подобное в концепциях психологов прошлых столетий, но научное сообщество Капеллы отвергало эти теории как недоказуемые.
– Мне хорошо известно, что люди науки из внешнего мира, вроде тебя, заточены под логический тип мышления. Но есть одна проблема. Те понятия, которыми вы оперируете, ограничены человеческим языком, а он не совершенен. В первую очередь из-за того, что понятия, закодированные в звуковые сочетания, не передают смыслы в полной мере. Пока что уйти от привычной нам речи мы не можем по ряду причин, но ученые Селектиона планируют в будущем преобразовать общение между жителями.
Реану тут же вспомнил свои творческие размышления. С детства его водили на музыкальные занятия и прочие кружки. На досуге, занимаясь музыкой и стихосложением, Реан не раз убеждался, что выразить всю полноту мысли через слово или звук выходит далеко не всегда.
– На начальном этапе тебе нужно научиться глубокому внепонятийному мышлению. Тогда наше обучение будет проходить гораздо легче и быстрее.
Реан по просьбе Роуз надел ментум и произнес: «Желаю перейти в режим бессознательного творчества». Вокруг все поплыло, комната исчезла. Реан ощутил сигналы, испускаемые из ментума в мозг. Его сознание стало погружаться в состояние, схожее со сном. Пространство вокруг превратилось в переливающиеся разноцветные формы. Они звучали, а соприкосновение с ними то приносило удовольствие, то ввергало в беспокойство, то погружало Реана во множество других эмоций. Юноша попытался напрячь мозг и как-то для себя обозначить эти формы, но ничего не выходило. Это как во сне, когда ты вроде все ощущаешь, но не можешь адекватно осмыслить.
Реан попытался взаимодействовать с этими формами. Каждая его мысль и чувство меняли и преобразовывали их. Реан интуитивно потянулся к светлой расплывающейся форме бирюзово-желтого цвета. Это было что-то родное, теплое, дорогое. «Мама» – с трудом смог осознать Реан, но это слово тут же рассыпалось. Реан хотел быть к ней ближе, хотел получать заботу и дарить ей радость. Но рядом возникла коричневатая форма, огромная и давящая, приносящая Реану боль. «Отец». Соприкосновение с этой формой вызывало у него печаль и обиду. Ему одиноко, его бросили, он не нужен. «Почему ты оставил меня, отец?» – пронеслось в голове у Реана и тут же исчезло. Но тот тянется к нему, он хочет быть ближе. Мать не дает, она боится. Эти две формы никак не соединялись. Реан лавировал между ними, ища решение. Сверху спустился голубоватый поток света. «Знание». То, что делало его счастливым. Но сейчас его ума, который разрешал любую сложную задачу, было недостаточно, не хватало еще чего-то. Две формы, ощущаемые им как отец и мать, не приходили в соприкосновение. Реан чувствовал, что решение где-то рядом. Рядом возникла форма розоватого света – «сестра!». Она все изменит. Розоватая структура оплела очертания отца и матери, словно защищая Реана. Вдалеке показался желтый свет. То, чем сейчас Реан очень дорожил – «моя сила», «мое предназначение». Розоватая и желтые формы вместе оплели отца и мать и появилась связь, решение!
Реан, озаренный, начал постепенно выходить из состояния бессознательного творчества. Сознание возвращалось в привычный мир. Перед ним снова была Роуз и комната.
– Что это за режим такой?
– Это будет непросто объяснить, но я попробую. Как я уже говорила, люди обозначают все внешние явления словами-символами и тем самым все усложняют. В режиме бессознательного творчества отключаются центры, отвечающие за логику и раскодирование символов. Тогда душа творит интуитивно, без такого сложного посредника, как речь. А осознаются только какие-то архетипические образы.
– Вроде отца, матери, воли, познания и тому подобных – дополнил Реан. – Я смог найти решение проблемы, которая давно меня мучала, и понял нечто новое про свою силу. все на самом деле так связано, что мне сложно объяснить.