Блондин кинулся к бару и принялся открывать ящички, пересчитывая оставшиеся бутылки и выясняя размеры катастрофы.
Я выключила музыку.
– Однако оно оказалось разбавленным, – пожаловалась, наблюдая за беготнёй ангела. Слова вышли тихими.
Рафаэль упёрся руками о барную стойку и, склонив голову, протяжно зарычал.
– Сколько ты выпила?
– Не уверена, – я принялась считать на пальцах. – Кажется, эта пятая.
– Пятая? – он схватился за голову. – Ты хоть знаешь, что это за вино?!
Я молчала, покручивая бокалом и рассматривая разводы, оставленные на его стенках.
– Не знаю. Но, как я и сказала, оно разбавленное. И вкусное, – голос дрогнул при взгляде на растерянного ангела. Он подлетел ко мне и схватил за плечи.
– Это вино из Рая! Оно самое настоящее! От него не пьянеют, а трезвеют и…
– Насколько мне известно, всё должно быть совсем наоборот.
– Кто надоумил тебя взять вино?
Я потупилась. Скажу, что демон, – выдам его с потрохами. Скажу, что сама взяла, – совру. Лучше промолчать.
– Посмотри на меня, – вывел из раздумий требовательный голос Рафаэля. – Кто?
– Велиал, – выпалила и ахнула, закрывая рот рукой. – Ты заставил меня сказать!
– Не я, а вино, – архангел отстранился и отошёл к бару. – Оно обладает уникальными свойствами.
– Трезвеешь и говоришь правду?
– Технически просто нельзя опьянеть. А правда… В Раю не лгут, – он пожал плечами, объясняя очевидный факт.
– Поэтому ты так о нём печёшься?
– Это библейский напиток, вино, которое пил Иисус на Земле. Реликт! А ты пять бутылок выхлестала. Знаешь, сколько лет я их собирал?
У меня созрел план. Я прищурилась и протянула ему бокал.
– Выпей!
– Что?
– Надо поговорить.
Он поднял глаза на меня и растерялся.
– О чём?
– Выпей и узнаешь.
– Не буду, – Рафаэль сделал шаг назад.
– Почему? Сам Господь прописал. Полезно для здоровья, – я шагнула к нему.
– Что ты хочешь узнать с помощью вина?
– А ты ответишь без него?
– Попробую, – он остановился, забрал у меня бокал и поставил его на стол. – Итак?
Блондин смотрел своими аквамаринами пристально, будто видя насквозь. Волосы на теле вставали дыбом от его взгляда.
– Я люблю тебя, – слова вылетели так легко и непринуждённо, ставя в неловкое положение и при этом принося невиданное облегчение. – Убей меня молния, если я ещё хоть раз коснусь этих бутылок! – поспешно выкрикнула, поднимая руки к небу.
Щёки вспыхнули, я залилась краской от ушей до пят. Как же неловко. Я впервые открыто сама призналась в любви. Не помню, чтобы говорила подобное кому–то ещё.
Рафаэль замер. Слова, слетевшие с моих губ, повисли в воздухе, и время остановилось, подстраиваясь под ритм разговора.
– Забудь, – отмахнулась, поправляя волосы. И поспешно добавила хриплым, подрагивающим голосом: – Вообще–то, я хотела извиниться за ночное происшествие, но ты был занят.
– Ты не можешь любить меня, – произнес он.
Мы смотрели друг на друга не отрываясь.
– Но я тебе нравлюсь? – решила вконец выбить его из колеи прямым вопросом. Рафаэль молчал, но в глазах явно читалось желание. – Ответь. Что между нами происходит? Ты избегаешь меня, не приходишь на тренировки, не разговариваешь. Да ещё и Роксана бегает возле тебя.
– Ты ревнуешь? – уголки его губ поползли вверх.
– Да, – на выдохе призналась я. – Провались ты пропадом, Велиал! Из–за тебя я притронулась к этому вину!
– Можешь быть спокойна, Роксана лишь знакомая, – он расплылся в улыбке.
– Прекрати лыбиться. Ты не ответил, что чувствуешь ко мне. Сначала твердишь, будто ангелы не могут любить, но твои действия говорят об обратном. Ты заботишься обо мне, обнимаешь, смотришь так…
– Как?
Притяжение между нами ощущалось физически. Тугая спираль охватила низ живота. Я сбивчиво выдохнула, а аквамарины словно утонули во мраке. Архангел смотрел внимательно, пристально.
– Ты знаешь и сам, – вырвалось непроизвольно. – Раздеваешь меня глазами, – я ударила руками по губам. – У, демон! Попадись только мне!
– Ха–ха–ха, – засмеялся Рафаэль. – Раздеваю, говоришь? – взгляд потемнел ещё на тон.
Я смотрела на него и дрожала. Выжидала.
– Скай, мне нужно время, – он подошёл ближе и обнял, прижимая к себе. – Разобраться кое в чём.