– Им легко следить за нами, пока мы передвигаемся на машине, – начал он.
– Уже выбрали что-то? – официантка вновь появилась около них.
– Нет, пока не выбрали, – строго ответила брюнетка.
Та удалилась.
– Продолжай, – сказала Огден.
– Поэтому мы поступим иначе, посидим здесь немного, после чего покинем помещение по одному через чёрный вход…через несколько часов кафе закроется, следовательно они поймут, что потеряли нас и отправятся…
– К тому, кто дал им указание шпионить за нами, – продолжила девушка, после чего скрестила руки на груди и довольно улыбнулась.
Через несколько секунд перед ними вновь появилась официантка.
– Два кофе и цезаря, – быстро сказала брюнетка.
После схватила оба меню и вручила официантке настолько агрессивно, что та поёжилась, а после отошла, держась за место удара. Элизабет же улыбнулась и довольная посмотрела на Нефа, тот лишь усмехнулся её поведению.
Ревность…вещь достаточно не однозначная….кто-то искренне считает, что это появляется только у тех людей, которые не уверенны в себе, которые боятся быть обманутыми…брошенным, которые чувствуют угнетающий страх, находясь в отношениях. Другие же считают, что это способ проявления любви, согласитесь, не все мы любим ванильные истории с нескончаемым конфетно-букетным периодом и не всем они нравятся.
Взять Элизбает…она явно не тот человек, который способен на какие-либо милые беседы о чувствах и эмоциях…она предпочитает резкость…страсть…проявление любви в действии, нежели в словах, цветах и конфетах…поэтому…возможно это её способ проявления любви…а может нам просто кажется что это ревность, может быть ей не особо нравится, когда её парню кто-то строит глазки…и ей хочется показать…что у него уже есть девушка.
***
Дверь скрипнула, Маркус пропустил девушку вперёд, закрывая дверь. Она же, закуталась в кофту, проходя и усаживаясь на диван.
– Ты чувствуешь холод? – усмехнулся он.
– Нет, просто неуютно, – ответила девушка. – Так, что ты хотел показать?
Он сел рядом с ней, кладя руку на спинку дивана за её спину.
– Видишь плиту над камином? – он кивнул на неё.
– Допустим, – ответила девушка.
Она обратила внимание на плиту. Там алыми буквами горели имена, часть из которых были перечёркнуты таким же цветом.
– Это имена жертв, которых мы должны убить, то, что вычеркнуто – уже мёртвые люди, как только мы выполним список нам придёт новый, – сказал он. – Но естественно, исходя только из имени ты не можешь найти этого человека, поэтому одна из наших способностей – читать жизнь и совершенные злодеяния как открытую книгу, – он взял её ладонь. – Твою первую жертву звали Павел Трубин.
– Спасибо за попытку помочь, Марк, – тяжело вздохнула она. – Но мне от этого не легче
– Легче тебе будет от другого, – он улыбнулся.
Блондин встал с дивана, обходя его вокруг и становясь за спиной девушки.
– Сейчас делай то, что я говорю, – тихо сказал он. – Тебе станет легче, – он сделал паузу. – Обещаю.
Она тяжело вздохнула, выпрямила спину и ели заметно кивнула. Блондин положил свои руки на её плечи, дыхание девушки в мгновение остановилась и она вздрогнула от его прикосновения.
– Закрой глаза, – его голос приятным эхом раздавался в голове. – Представь себя в огромной комнате, она круговая, вместо стен книжные полки…ты стоишь около ораторской трибуны на которой лежит книга с именем твоей жертвы…
В эту же секунду девушка ощутила себя в этом месте, после она резко раскрыла глаза и увидела именно то, что описывал Маркус. Комнату, где было огромное количество книг, которые словно круглой стеной были вокруг, а перед ней была та самая трибуна…на которой лежала книга.
– Это книга жизни грешника, когда человек находится в списке смертников, ты можешь посмотреть её, чтобы узнать о нём больше и понять, почему он приговорён судьбой к смерти. Как только список обновляется, доступа к ней у тебя исчезает
Его голос звучал словно с неба…она посмотрела наверх…но там была лишь кромешная тьма, посмотрела вниз…там тоже была лишь тьма…
– Открой её…посмотри…за что ты лишила его жизни.
Зеленоглазая закусила губу, после чего открыл первую страницу…перед ней появились кадры с палаты..где родился этот человек…страница вторая…его детство…то как он маленьким ребёнком бегал по двору…страница за страницей она наблюдала за его детством…дальше за подростковым возрастом…а после…она увидела как он избивает свою мать, забирая у неё деньги…дальше увидела как он грабит на улице детей и женщин…дальше увидела убийство…первое…второе..третье…он грабил и убивал…
Девушка сделала шаг назад, после чего чуть не упала, она ухватилась за колону, поднимаясь ближе к книге. Внутри…было два чувства…облегчение…и ужас…но больше облегчение она понимала, что спасла много его будущих жертв от смерти…она спасла его мать от истязаний….той будет легче жить….без такой ноши на руках…на лице появилась ели заметная улыбка…она сделала хорошее дело….
– А как уйти отсюда? – прошептала светловолосая
– Шагни вниз..
– Но там только темнота, – ответила девушка.
– Скажи, ты доверяешь мне? – в голосе Марка была слышна ели заметная надежда.
– Доверяю
С этими словами она сделала шаг вниз, в бездонную и тёмную пропасть…спустя секунду она раскрыла глаза и опять оказалась в их библиотеке..под треск камина…и чувствуя на своих плечах руки Маркуса. Она положила свою ладонь поверх его руки, смотря в камин.
– Спасибо, – сорвалось с её губ.
***
Уборщица закрыла дверь кафе и удалилась подальше от заведения. Двери машин хлопнули, из одной вышел мужчина, из второй тоже. Загорелся маленький огонёк зажигалки и они оба закурили.
– Упустили, – сказал один из них.
– Что делать будем? – спросил второй.
– Нужно ехать в офис, там уже рассказывать, что успели сделать, а дальше будем ждать ответа, – пожал плечами тот.
Дым окутывал их, а ветер обдумывал сигареты, от чего те быстрее тлели
– Как они смогли улизнуть, – не понимали они. – Машина здесь, они не выходили через главных вход
– Да понятно дело, заметили нас, да и не удивительно, уже неделю за ними катаемся. Вот и ушли через другой ход или через окно, – говорил второй.
Элизабет, которая находилась чуть подальше от них усмехнулась и посмотрела на Нефа. Тот же лишь приподнял брови, удивляясь размышлением двух «сыщиков».
– Ладно, поехали, делать здесь больше нечего, – с этими словами они разошлись и сели по машинам.