1 2 3 4 5 ... 9 >>

Марина Сергеевна Серова
Сыворотка правды

Сыворотка правды
Марина С. Серова

Секретный агент Багира

Марина Серова

Сыворотка правды

«При внутривенной инъекции допрашиваемому препаратов барбитуратной группы (скополамин, натрий-амител, натрий-пентотал) у последнего снимается сознательный самоконтроль и высвобождаются глубинные, истинные переживания и установки…

Методика позволяет вопреки желанию допрашиваемого извлекать из его памяти информацию, расположенную на подсознательном уровне…

По окончании действия инъекции препарата барбитуратной группы допрашиваемый не в состоянии вспомнить содержание допроса…»

    Методические указания к курсу К-ТД-467

Светлана Алексеевна ехать в Таджикистан не хотела. Выборы в Госдуму были не за горами, а главный противник нашего председателя тарасовского Комитета солдатских матерей – подполковник запаса Смирнов – уже показал себя фигурой серьезной и решительной.

– Помяните мое слово, будет у нас диктатура почище пиночетовской! – пыталась то ли запугать, то ли перетащить на свою сторону подчиненных Светлана Алексеевна.

«А что нас перетаскивать, – подумала я. – Подчиненный и так, ввиду своего положения, всегда шефа поддержит».

– Вот победите на выборах, пройдете в Госдуму, и никакой диктатуры не будет, – утешила я свою председательшу. – Вы, кстати, подумали, кто вас заменит, если вы в Москву уедете?

– Думала, – сосредоточенно затеребила поясок платья Светлана Алексеевна. – Вы.

Я усмехнулась и покачала головой:

– Ну да, вы там армию профессиональной сделаете, беспредел сразу прекратится, и мы все разом потеряем работу. Кого защищать, если беспредельничать перестанут?

Светлана Алексеевна попыталась понять, насколько серьезно я это говорю, и я рассмеялась:

– Да шучу я, не принимайте все так близко к сердцу.

– Шуточки у вас, Юлия Сергеевна! – недовольно хмыкнула Светлана Алексеевна. – Странные какие-то.

– Не переживайте, – мягко поспешила я ее успокоить. – Проводите свою кампанию, а в Душанбе я съезжу.

– Вот и отлично, – улыбнулась Светлана Алексеевна. – Хорошо, что вы понимаете.

Конечно же, я понимала. Потому что командировка в Таджикистан была придумана и организована неким Андреем Леонидовичем Суровым, более известным в определенных кругах под псевдонимом Гром, именно для меня. Но Светлане Алексеевне знать об этом было необязательно – пусть себе готовится к битве за политический Олимп.

Задание мне досталось курьерское: приехать, выйти на связь, получить пакет и вернуться домой. Впрочем, я и этому была рада: квартира вычищена до блеска, «хвосты» на работе подобраны, и я уже начала испытывать глухое томление от избытка нерастраченной энергии… привычный «синдром донора»: не отдашь «лишнюю» кровь – начнутся недомогания.

Через сутки я уже пересекла казахстанскую границу. Входили и выходили на железнодорожных станциях пассажиры, проверяли документы ребята из транспортной милиции в России и полиции – в Казахстане, острым наметанным взглядом оценивали багаж таможенники…

Попутчики большей частью жаловались. И конечно, на власть: наши – на нашу, казахстанцы – на казахстанскую. Я терпеливо все трое суток вникала в нужды соседей по купе и, чем дальше, тем больше, приходила к мысли, что у нас только последний дурак захочет баллотироваться в президенты.

Лишь на ташкентском вокзале жалобы разом – как по команде – прекратились. Народ заговорил на узбекском и выглядел деловитым, озабоченным, но никак не затравленным. Я внимательно вглядывалась в людей и постепенно понимала: уровень недовольства жизнью никак не соотносится с реальным уровнем этой самой жизни – можно ездить на джипе и чувствовать себя самым несчастным из смертных.

Узбеки на нытье и жалобы время не тратили. Повсюду – чайханы, шустрые темноглазые подростки сновали туда-сюда с огромными цветастыми тюками, базар кипел неудовлетворенными восточными страстями, в целом город жил напряженно и целеустремленно.

Зато на узбекско-таджикской границе жизнь как-то сразу остановилась: автобус в ожидании таможенников простоял восемь часов, и, когда нас все-таки досмотрели и пропустили, пассажиры не могли скрыть своего удовлетворения.

– Прошлый неделя, – сказал мне полный улыбчивый сосед, – они двацыть шесть часов аптобус держаль. Даже шофер такой не видель.

К исходу пятых суток пути я добралась до Душанбе. Серо-черные халаты и тюбетейки стали доминирующей формой одежды, лишь изредка разбавленной камуфляжем небольших групп российских военнослужащих. Это выглядело, как пятна весенней травы на холодном каменистом склоне. Я почему-то вспомнила что-то из раннего детства: «Марионеточный режим президента Панамы держится исключительно силой оружия Соединенных Штатов. Иначе разгневанный народ давно бы сверг ненавистное правительство».

Я поразилась глубинной лживости тогдашней цековской оценки: было очевидно, дай в такой ситуации волю «народу», и арыки заполнятся трупами не только иностранных подданных и солдат, но и собственных изнасилованных и растерзанных сограждан. «А может быть, так и надо? – задумалась я. – Имеет же народ право на самоопределение, даже если это самоопределение – трупы, безграмотность, разруха и произвол немногих…»

Как ни странно, в Душанбе меня ждали. Когда я, по настоянию Грома, дала из Ташкента телеграмму, то на это даже и не рассчитывала.

– Юлия Сергеевна? – подошла ко мне беленькая дама, едва я сошла с автобуса. – Здравствуйте, меня зовут Софья Александровна. Где ваши вещи? Это все?

Я хотела было удивиться, как это меня так сразу опознали, но потом поняла, что во всем автобусе я одна приехала не в национальной одежде.

В Таджикистане все прошло как по нотам. Краткий визит в российское консульство, ужин в офицерской столовой, несколько часов тряски в машине, четыре часа сна в общежитии при какой-то части, еще четыре часа в машине и, наконец, пункт назначения.

Когда мы прибыли, мне самой впору было оказывать медицинскую, гуманитарную и прочие виды неотложной помощи: немытое тело чесалось, обожженное солнцем лицо горело, а глаза слипались. Высокогорный воздух плохо защищал от беспощадного ультрафиолета. Я сразу помчалась в местную гостиницу и, изнемогая от нетерпения, получила ключи, вбежала в свой двадцать третий номер, кинула сумку, стянула пропахшую потом и пылью одежду и нырнула под душ! Моему разочарованию не было предела – вода только называлась холодной, изо всех кранов текла одинаковая, примерно сорокаградусная желтоватая жидкость.

«Сервис, мать вашу!» – ругнулась поначалу я, но потом подумала, что от полуразрушенной, затерявшейся в религиозно-племенных противоречиях страны грех требовать большего. Я посмотрела на часы: 10.30 – я вполне могла посмотреть сегодня, что там творится в воинской части, и даже успеть на местный базар.

Часть располагалась рядом с военным аэродромом, и, наверное, поэтому солдатики находились в относительно благоприятных условиях.

– Проблем – море, – честно признался командир полка Сергей Довлатович. – Делаем что можем… Воду – кипятим, баню отстроили, только с пропаркой белья – трудности.

– Вши? – догадалась я.

Сергей Довлатович молча кивнул и вздохнул:

– Не было. Долго не было. Теперь боремся вот…

Тарасовских ребят я проверила быстро. Жалобы матерей были, в общем-то, необоснованными – если не считать закономерного, в общем-то, желания каждой из них, чтобы сынок служил от боевых действий подальше, а к ней поближе. Один парнишка сломал палец на ноге, слезая с «брони», другой перенес кишечную инфекцию и теперь выглядел, как узник Заксенхаузена, еще двое, похоже, попали под пресс старослужащих, и в этом я собиралась детально разобраться. «Попозже разберешься, Юленька, попозже, – скороговоркой уговорила я себя. – Выйдешь на связь, выполнишь задание, а уж тогда… Нужно еще на рынок успеть, а то время поджимает!»

Я попрощалась с Сергеем Довлатовичем, пообещала прийти завтра с утра и даже выпросила машину, чтобы добраться до города, – с транспортом в небольшом таджикском областном центре было неважно.

В установленном месте, а это были мясные ряды местного базара, и в установленное время никого похожего на связного не было. Я, как последняя идиотка, тридцать минут ковырялась в мясе, только понапрасну обнадеживая несчастных торговцев-таджиков. Они уже скинули для меня цены чуть не вполовину, видимо, искренне полагая, что раз я полчаса торчу возле них, то уж никак без покупки не уйду. И вот тогда меня дернули за рукав:

– Вам нужен дейс-твитель-на харощий мясо?

Я оглянулась, но никого не увидела.

Меня дернули за рукав еще раз. Я опустила глаза вниз: маленький таджикский мальчик смотрел на меня снизу вверх настороженно и серьезно.

– Вам нужен дей-ствитель-на харощий мясо? – тщательно проговаривая трудные русские слова, повторил он пароль.

– Не помешало бы, – механически произнесла я отзыв.

– Тагда вам нужен пойти со мной, – с облегчением сказал он.
1 2 3 4 5 ... 9 >>