<< 1 2 3 4 5 6 ... 8 >>

Марина Сергеевна Серова
Красиво жить не запретишь

Когда я подходила к двери, он меня окликнул:

– Вы еще не замужем, Татьяна Александровна?

Я обернулась. Он, улыбаясь, смотрел на меня. Я покачала головой и вышла. Ну вот опять. Пойди пойми его. Странный мужик. Хотя и интересный.

* * *

Утром следующего дня я собрала в рюкзак все необходимое. Подумала, что еще взять. Мои гадальные кости я завязала в мешочек и сунула на дно рюкзака. Ну, кажется, все. Я отогнала машину на стоянку и через час уже была в аэропорту.

Самолет на Киев отправлялся в одиннадцать пятнадцать, следовательно, до отлета в моем распоряжении было полчаса. Только здесь я вспомнила, что еще не завтракала. Я поднялась в привокзальный ресторан. Вот теперь можно прилично поесть, да и заказать хорошие сигареты.

Народу за столиками сидело немного. Недалеко от меня пожилая пара, занятая бутербродами и минеральной водой, в противоположном углу – мама с дочкой. Еще несколько человек, торопливо перекусывающих за соседними столиками, – и все. Хотелось курить, но я решила подождать заказанные мною «Мальборо». Ждать пришлось недолго – ресторан полупустой, и официант с подносом явился буквально через пять минут. Я закурила, отхлебнула кофе, отложила сигарету и принялась за свои сосиски. Поесть стоило. Работа у меня нервная. Кто знает, может быть, в последний раз откушиваю. Ладно, пожуем – увидим. Когда я закончила завтрак, времени до отлета оставалось впритык, несколько минут. Вот оно, чревоугодие-то!

Почти бегом я кинулась на посадку, трап уже подогнали.

– Девушка, ай, девушка, подожди!

Я подумала: может, выронила что. Оборачиваюсь – цыганка. Старая такая. Ну, вот, еще не хватало. Увидев, что я остановилась, она выпростала из-под цветных шалей руку и схватила меня за куртку. Я вырвалась. Цыганка сразу отступила на шаг.

– Ай, не надо, девушка. Лучше послушай – погадаю, – посмотрела на меня и затараторила дальше: – Ох, неблизкий тебе путь, тяжелый тебе путь. И людей недобрых много. А главное, я тебе скажу…

Она страшно нахмурила брови и покачала головой.

Ну как справиться с подобной бедой, я знала – просто полезла в карман и сунула в руку гадалке полтинник. Улыбнулась она, и брови вернулись в обычное свое положение, и морщины даже разгладились.

– А главное – хорошо все кончится, и все опасности стороной обойдут. А дай еще, много хорошего скажу.

– Хватит тебе. – Я посмотрела на часы, махнула рукой и побежала.

Хорошего я и сама себе много чего наговорить сумею. Что трудно будет, никто и не сомневается, а если в счастливый конец не верить, то и ехать незачем. Волков, как гласит народная мудрость, бояться – в лес не ходить. А за границу ездить – и подавно. Там, наверное, звери и пострашнее волков обитают.

Я вспомнила про свои гадальные кости. Пожалуй, стоит у них спросить, что знаменуют собой подобные цыганки. Погадаю в самолете. Удивительно, но я проспала весь полет. Не то, что погадать, оглядеться толком не успела, упала в кресло – и все. Усталость, наверное, и перемена жизненного жребия сказались. Шутка ли – месяц без работы.

* * *

Вышла я из самолета в аэропорту «Борисполь». До центра Киева, хоть путь и неблизкий, доехала быстро и с удовольствием – дорога прекрасная, такси летело во весь опор.

Чтобы освоиться в чужом городе, я решила для начала немного расслабиться. В смысле попить где-нибудь кофе. Слева от меня было небольшое кафе в полуподвальном помещении. Не имею ничего против. Я вошла и села за первый попавшийся столик. Самое время выпить кофе и, пожалуй, закурить.

Когда принесли мой заказ, я подумала, что раз уж мне не удалось погадать в самолете, то, наверное, стоит попробовать здесь. Я достала из мешочка кости. Надо сказать, что я пользуюсь не совсем обычными костями: гадаю тремя двенадцатисторонними костями. На гранях первой нанесены числа от одного до двенадцати, второй – от тринадцати до двадцати четырех, третьей – от двадцати пяти до тридцати шести. Я бросила кости на столик.

14+31+5.

Так-так. Когда-то я приобрела книгу Федосеева «Числа и судьбы», где даны разгадки подобных числовых комбинаций. Книжечка довольно увесистая, двухтомная, но я умудрилась ее выучить почти наизусть – память у меня феноменальная. Ну, так что значат выпавшие числа?

Я нахмурилась, припоминая. Вот: «Рассчитывайте больше на себя. Не все люди настроены по отношению к вам благожелательно». Очень ценное замечание. Хотя все зависит от ситуации. И что-то мне подсказывает, что такая ситуация скоро возникнет.

* * *

На Киевском железнодорожном вокзале я была в пять часов. На куртку себе я прикрепила карточку «Вечерний Тарасов» Татьяна Иванова». Минут через десять ко мне подошел молодой человек, довольно высокий, симпатичный, в очках с затемненными стеклами.

– Нубин Михаил Георгиевич, – представился он, – газета «Киевские ведомости». Вы, как я понимаю, из Тарасова?

– Из Тарасова, – сказала я, указывая на карточку, – «Вечерний Тарасов».

– Ну, здравствуйте, коллега. Как долетели?

– Ничего, спасибо.

– Пойдемте я провожу вас до поезда. Вы будете работать со мной, – он усмехнулся, – вы же, кажется, новичок в журналистике?

– Вообще-то да, – сказала я осторожно, – работаю недавно.

Он рассмеялся и посмотрел на меня.

– Вадим Павлович звонил мне, – сказал он просто, – просил помочь вам, если понадобится. Оказать физическую помощь. Так что можете рассчитывать…

Странно, ох странно. Я-то почему об этом не знаю? Хорошо было бы еще раз бросить кости. Не есть ли это та самая ситуация, о которой они меня предупреждали? Нужно быть осторожнее.

– Какая же может быть физическая помощь, Михаил Георгиевич, в нашем-то деле? – сказала я. – Интервью я брать уже научилась.

Нубин вновь внимательно посмотрел на меня.

– Пойдемте к поезду, – произнес он.

Я пошла. Началась посадка. Нубин уже зашел в вагон, а я стояла на перроне, рассматривая толпу галдящих художников. Зрелище было, надо сказать, довольно необычное: седовласые мужи болтали, как школьники, громко хохотали. Особенно обращал на себя внимание веселый мужчина с длинной гривой пегих волос в кожаной куртке, доставшейся ему, наверное, от деда-чекиста. Разговаривал он громче всех и постоянно порывался затянуть песню. Впрочем, подобное бесшабашное настроение было у многих. Наверняка большинство из деятелей искусств уже здорово навеселе. «Если закрыть глаза, – подумала я, – участников конференции легко можно спутать с ватагой студентов, которых везут на картошку».

Наконец посадка закончилась. Я вошла в вагон последней. С трудом пробившись к своему купе – оно у нас с Нубиным было, оказывается, одно на двоих, – я начала устраиваться. Затем я вышла в коридор и встала у окна. Вокруг царил настоящий бардак. Поезд еще не тронулся, а художники уже бегали взад-вперед по вагону с какими-то стаканами, бутылками; во всех купе доставали из дорожных сумок домашнюю снедь, шелестели оберточной бумагой, смеялись, чавкали и булькали. В таком ералаше не только наркотики, слонов стадами провозить можно – никто не заметит. Я устала стоять и направилась в свое купе.

Когда я вошла, оказалось, что мне и сесть-то негде. Кроме Нубина, в купе находились еще два человека: длинноволосый весельчак, которого я видела на перроне, и толстый важный дядя в коричневом костюме и роговых очках, очень похожий на директора провинциальной средней школы. На столике среди вареных яиц, сосисок и колбасы прочно утвердилась едва початая бутылка водки. Трапеза только начиналась. При моем появлении все трое поднялись.

– Дима,– протянул мне руку длинноволосый художник.

– Здравствуйте, Дима, – немного помедлив, поздоровалась я, – а меня Таней зовут.

Вот здорово, мужик мне в отцы годится, а все туда же – «Дима».

– Анатолий Борисович, – поклонился «директор школы».

Он оказался вдвое ниже меня.

– Таня.

– Таня – тоже представитель средств массовой информации. Газета «Вечерний Тарасов», – положив мне руку на плечо, произнес Нубин. – Мы тут уже немного познакомились,– сказал он, обращаясь ко мне. – Дима – скульптор, кроме того, еще и поэт.

Дима галантно шаркнул ножкой.

– Анатолий Борисович, – продолжал Нубин, – известный на Украине художник-портретист.

<< 1 2 3 4 5 6 ... 8 >>