<< 1 2 3 4 5 6 >>

Марина Сергеевна Серова
Милый монстр

– Это случилось в нашем загородном доме, в Чарующем. Во время преступления в доме никого не было, кроме мужа и нашего сына Никиты, ему восемь лет. Преступник, судя по всему, был знакомым Валеры, потому что муж впустил его в библиотеку, где и произошло убийство. Он выстрелил в него, и свидетелем убийства стал ребенок. Какой ужас! – И она, зарыдав, снова закрыла лицо платочком.

– А оружие? Его нашли?

– Нет. Судя по всему, стреляли из коллекционного пистолета Валерия, который вместе с другим оружием висел у нас в библиотеке. Но его не нашли – он исчез.

– Кто обнаружил тело? – Азарт уже успел во мне проснуться, и в таком состоянии мне было очень трудно щадить чужие чувства.

– Я! – Вдова зарыдала еще громче, очевидно, вспомнив детали происшедшего. – Я вернулась домой после двенадцати и увидела-а-а-а… му-у-у-жа. Он лежал на полу в луже крови-и-и-и! Он уже был мертв. Я так испугалась! А сын… мой маленький Никита… он видел это!

Попытки сохранить благопристойный внешний вид были оставлены, и обильные слезы потекли черными потоками. Виктория Валентиновна отчаянно голосила, перемежая эти звуки звучными всхлипываниями. Я же безуспешно пыталась вновь настроить ее на повествовательный лад.

– Как же так получилось, что ребенок остался в живых? – задала я очередной вопрос и тут же пожалела, что спросила об этом.

– Я бы умерла-а-а-а, если бы еще и о-о-о-он!

«Без валерианки не обойтись», – окончательно поняла я. Проводить ревизию своих лекарств было бесполезно: я сроду не держала ничего успокоительного. К счастью, моя соседка была пожилой тетенькой, у которой всегда имелись всевозможные лекарственные препараты, и через пару минут я уже неслась к своей потенциальной клиентке, любовно сжимая в руках чашку с растворенными в воде валериановыми каплями.

– Пейте! – громко сказала я ей вслух, добавив мысленно: «И попробуйте только отказаться!»

Она и не думала делать этого – покорно выпила жидкость. Немного успокоившись, но продолжая судорожно всхлипывать, принялась рассказывать дальше:

– Преступник не заметил Никиту. Мальчик спрятался за стеллажом – он у нас очень стеснительный, наверное, не хотел показываться на глаза пришедшему человеку. И этим сохранил себе жизнь. Да вот только не слишком ему это помогло, – с горечью закончила она, перестав наконец всхлипывать.

– Что вы имеете в виду?

– От потрясения у мальчика возникла истерика. Когда я пришла, он бился в конвульсиях и кричал. Сына увезли на «Скорой» и поместили в психиатрическую клинику. Он ведь и без того страдал нервным беспокойством, был очень неуравновешенным, а тут еще и это… Сейчас Никита в очень тяжелом состоянии. Врачи говорят, что от увиденного у него может окончательно помутиться рассудок.

И она вновь заплакала, проливая уже чистые слезы, так как туши на ресницах к тому времени не осталось. Да уж, ей было от чего переживать: мало того что муж убит неизвестным человеком, так это еще произошло на глазах у сына, состояние которого теперь вызывает опасение. А для меня самое неприятное заключалось в том, что в случае обострения болезни показания ребенка относительно событий вчерашнего вечера не будут считаться достоверными. Таким образом, единственный свидетель преступления не может быть полезным в расследовании.

Я уже поняла, что расследование этого дела будет непростым. Это тебе, Танечка, не кроссворды разгадывать! Но тем не менее моя страждущая душа наконец удовлетворится интересной задачкой – и мне не придется прозябать в одиночестве, теша себя ожиданием праздничного концерта. Стоп! А как же концерт? Ведь его теперь придется отменить?

Именно этот вопрос я и задала Виктории Валентиновне, и, надо сказать, полученная от нее информация меня не слишком удивила. Подсознательно я ожидала чего-то подобного.

– Мне рекомендовали вас как прекрасного частного детектива, и я хочу нанять вас для расследования. Но предупреждаю сразу: дело сугубо конфиденциальное. Смерть моего мужа должна держаться в тайне еще три дня. Об отмене концерта не может быть и речи. Он должен состояться в Оперном театре 25 августа. Так вот, на этом концерте будут выступать исполнители, с которыми работал мой муж. Он же занимался и музыкальным оформлением планируемого мероприятия. Валере неделю назад исполнилось сорок лет, и его юбилей как бы объединялся с концертом, – уточнила она, глядя мимо меня все еще влажными глазами. – Администрацией были затрачены огромные средства на организацию мероприятия, многие исполнители мирового значения уже приехали. Концерт нельзя отменять, это было бы катастрофой. Поэтому местные власти упросили меня временно скрыть смерть мужа и объявить о ней лишь на следующий день после проведения концерта.

– Но каким же образом такое возможно?

– На концерте отсутствие Валерия будет объяснено его внезапной болезнью. А на следующий день будет объявлено, что композитор Василовский подвергся преступному нападению в собственном загородном доме и скончался от огнестрельного ранения. Таким образом, будет изменена только дата смерти, а все остальное останется достоверным.

– Сколько времени ваш муж жил в Чарующем?

Чарующим поэтично назывался престижный загородный район Тарасова, в котором располагались дачи богатых и знаменитых личностей. Причем заиметь недвижимое имущество в данной местности стремились не только влиятельные жители нашего города, но и столичные тоже, а также богатые обитатели других городов. Район пользовался безусловной популярностью благодаря тому, что располагался на живописном берегу великой Волги. Простому смертному доступ сюда был закрыт: приобретение «скромной дачки» в Чарующем, учитывая ее стоимость, не каждому бизнесмену по карману.

Но простой люд туда и не совался, предпочитая обзаводиться более практичными участками, пригодными для устройства огородов и картофельных полей. В Чарующем общий пейзаж был четко выдержан в едином безупречном стиле, и если бы хозяин какой-то дачки вследствие, скажем, солнечного удара или события, подобного этому, решил бы вдруг засадить свои земельные угодья тыквами или другими сельскохозяйственными культурами, то его непременно попросили бы прекратить это безобразие. Вряд ли любитель огородничества дождался бы урожая на своем участке, скорее всего ему пришлось бы в спешном порядке нанимать садоводов, чтобы они привели прилегающую к дому территорию в должный порядок. Здесь разрешалось сажать красивые декоративные цветы и кустарники, оформлять ее в японском стиле, устраивать каменные композиции, возводить беседки из живых изгородей, но категорически запрещалось вываливать на участке кирпичи, навоз, располагать цистерны для воды и прочими методами нарушать гармонию пейзажа.

Композитор Василовский жил в своем загородном доме практически все лето. В последнее время он стремился к достаточно уединенному образу жизни, работал в основном дома, поэтому дачу покидал только по большой необходимости. Люди, с которыми он работал, сами приезжали к нему, чтобы обговорить детали сотрудничества. Выяснилось, что некоторое время назад композитор изъявил желание вовсе перестать писать музыку для исполнителей и ограничиться созданием музыкального оформления театральных постановок и кинофильмов.

– А как отнеслись к этой идее в окружении Валерия Аркадьевича? – спросила я.

Виктория Валентиновна недолго думала над ответом:

– Я никогда не вмешивалась в дела мужа, поэтому не смогу дать вам полную информацию относительно его работы.

– Хорошо, – обреченно сказала я, сделав из услышанного вывод, что она наверняка изменяла своему мужу. – Продолжайте рассказывать.

Возобновленные просьбы сохранить ее признания в тайне я бесцеремонно прервала. Дамочка начинала утомлять меня; хотя я и понимала, что ей сейчас нелегко, однако не могла позволить себе выслушивать ее путаные объяснения. Я вежливо, но внутренне закипая праведным раздражением, попросила ее сконцентрироваться и изложить события максимально четко, насколько это возможно. Моя строгость возымела действие.

– Официальным подозреваемым является Алексей Соленик. Это… это мой любовник, – быстро сказала она, поймав мой тяжелый взгляд. – Они с моим мужем ненавидели друг друга. Алексей – продюсер и автор песенных текстов, и однажды у него с Валерием возник серьезный конфликт, которому нашлись свидетели. Это случилось на одной вечеринке. Валерий и Алексей поспорили о чем-то, имеющем отношение к работе, а поскольку они оба были весьма отрицательно настроены друг против друга, то спор перешел в разряд тяжелых ссор. Алексей – вспыльчивый человек, в ярости он даже угрожал моему мужу, поэтому ссора запомнилась многим. Да и вообще ни для кого не было секретом, какие чувства испытывают друг к другу Валерий и Алексей, они и сами никогда это не скрывали.

Мне приходилось видеть того, о ком она говорила, по местному телевидению. В нашей губернии транслировалась передача, в которой ведущая встречалась в студии с интересными людьми, и одним из ее гостей стал Алексей Соленик. Было это относительно недавно, поэтому-то я и вспомнила сейчас довольно самоуверенного молодого брюнета с очень яркими внешними данными. Он держался во время беседы чуть снисходительно, но это тем не менее не вызывало раздражения. Так вот кто является пассией госпожи Василовской… Что ж, у нее недурной вкус.

– Алексея уже посадили в камеру предварительного заключения, поскольку он не смог представить алиби на момент совершения преступления, – продолжала тем временем вдова. – Однако он точно не убивал Валерия.

– Почему вы так уверены?

– Потому что как раз в то время он был со мной.

– Гм… я так понимаю, вы никому об этом не рассказывали?

– Нет. Дело в том, что характер моего мужа был далеко не мягким, и я боюсь, что в своем завещании он мог ограничить право моего наследования в том случае, если сразу после его смерти я буду замечена с другим мужчиной. Такой шаг был бы вполне в его духе, а я сейчас осталась с маленьким сыном на руках, и он к тому же может оказаться серьезно больным. Мне нельзя рисковать и выдавать свою связь с Алексеем, иначе родственники Валерия с удовольствием накинутся на этот повод, чтобы обобрать меня до нитки.

Вдова явно лукавила, поскольку по закону обобрать ее до нитки было практически невозможно. Однако ход ее логических рассуждений был мне вполне понятен: Виктория Валентиновна опасалась, как бы теперь, после смерти мужа, ей не лишиться всего того богатства, в котором она привыкла жить. Как ни кощунственно это звучало, но болезнь ребенка была своего рода гарантией на безбедное существование, по крайней мере в случае ее возникновения никто бы не посмел притеснять несчастную Викторию Валентиновну. Однако нелегко изображать из себя безутешную вдову и одновременно отмазывать собственного любовника. Это моя собеседница, какого бы ума ни была, смогла сообразить и без посторонней помощи.

Вдова вновь начала обрисовывать детали убийства, безуспешно стараясь быть четкой и последовательной. Выяснилось, что композитор, по всей вероятности, был застрелен из коллекционного пистолета, который находился в библиотеке. Была проведена медицинская экспертиза, установившая, что произошло это примерно между половиной одиннадцатого и началом двенадцатого вечера. Пистолет не был найден.

– В общем, – продолжала она, – я хотела бы нанять вас для расследования смерти моего мужа, но с учетом всех изложенных мною тонкостей. Я очень прошу вас, помогите мне, – всхлипывая в очередной раз, умоляла она меня.

– Вы знаете мои расценки за услуги? – спросила я, уже начав составлять в уме предварительный план действий.

– Мне не важно, сколько будет стоить ваша работа. Более того: если вы закончите расследование до официального оглашения завещания моего мужа – а это произойдет только после похорон, – то я заплачу вам помимо гонорара премиальные.

Виктория Валентиновна определенно надеялась, что до прочтения завещания ее любовник будет на свободе. Опять-таки я понимала ход ее мыслей. Дело в том, что госпожа Василовская явно боялась родственников своего мужа, влиятельность которых была, безусловно, выше, чем ее собственная. До дня оглашения завещания связь с продюсером Алексеем Солеником может всплыть и стать очевидной, а в этом случае вдове придется выдержать серьезное противостояние: роман с человеком, обвиненным в убийстве ее супруга, отнюдь не способствует сохранению репутации. Родственники могут опротестовать завещание исходя из того, что основная наследница является потенциальной соучастницей преступления. Конечно, это не будет означать, что Викторию Валентиновну сразу же лишат всех благ и оставят без копейки за душой, однако кто знает, как сумеют повернуть ход дела родные Валерия Василовского… Так что в рассуждениях моей новоявленной клиентки, безусловно, был здравый смысл, и я пришла к мысли, что кто-то помог ей дойти до понимания истинного положения вещей. Возможно, любовник. Я упорно отказывалась верить в ее собственную хитрость: ну не производила она впечатления расчетливой и разумной особы, и все тут.

Быстренько прокрутив все эти соображения в уме, я сказала, глядя на вдову:

– Что ж, хорошо, я согласна. С вашего позволения теперь я хотела бы выяснить некоторые детали относительно жизни вашего мужа и людей, с которыми он общался.

Последующий час мы с Викторией Валентиновной пытались подробно разобрать и охарактеризовать окружение ее супруга, однако сделать это оказалось непросто, учитывая ее привычку не вмешиваться в его дела. Я смогла получить только некоторые фамилии. А за ними скрывались личности людей, относительно которых мне предстояло выяснять всю возможную информацию, ища среди них потенциального убийцу. Радовало лишь одно – мое расследование не пересечется с официальным по причине отсутствия такового. Менты, получив обвиняемого, будут лишь активно создавать видимость работы, тогда как в действительности дело считается уже практически законченным. Однако, как выяснилось через непродолжительное время, тут я ошиблась.

– Скажите, а имеется ли в доме какая-то прислуга?

– У нас есть домработница. Девушку зовут Эльмира, она помогала нам по хозяйству. Но примерно неделю назад мы отправили ее в отпуск, и она уехала к своим родителям в Гапинск, маленький городишко под Тарасовом. Вообще-то жуткая особа…

– Почему? – вскинулась я.

– Слишком хитрая, на мой взгляд. Строит из себя знатока человеческих душ… Мне она не нравится, но работает хорошо, без претензий.

– Вы знаете адрес того места, где она сейчас находится?

<< 1 2 3 4 5 6 >>