<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 >>

Марина Сергеевна Серова
Месть русалки

– Где-то в час дня или около того, – неуверенно ответила она. – Но точно, не позже. Ей ведь позвонили из больницы, когда Марина пришла в себя. Она легко отделалась – только промыванием желудка да таблетками. Не будь она столь озабочена своей фигурой, точно бы на тот свет отправилась. В семи конфетах, по моим подсчетам, уже содержалась смертельная доза яда, и если бы мама в тот день вышла на работу, боюсь, ее бы в живых не было. Она запросто бы съела половину коробки, если бы не успела позавтракать. А за день пребывания в бассейне точно уговорила бы все конфеты, и так как она не гипотоник, то сразу бы не почувствовала таких же симптомов, какие были у Марины.

– Все-таки это странно, – заметила я. – На месте Надежды Викторовны я бы не стала открывать коробку конфет, которая мне не принадлежит. Тем более она конфеты не покупала, зачем она станет их есть? На месте преступника я бы не стала прибегать к столь сомнительному методу устранения человека. К тому же Надежда Викторовна могла угостить других сотрудников бассейна, а к чему злоумышленнику лишние жертвы?

– Нет, мама бы съела конфеты, – возразила Диана. – Такое часто бывает – допустим, кто-нибудь хочет подарить коробку коллеге, вот и оставляет ее в тренерской с запиской. Ученики тоже могут преподнести такой подарок. Марина не помнит, была ли на столе записка, а если и была, то сейчас ее точно не найти. Она пропала вместе с отравленными конфетами… По поводу угостить – тоже маловероятно. Утром обычно не до дружеских посиделок, да такое в бассейне и не принято. Максимум, когда сотрудники бассейна могут собраться, – это на празднике большом, к примеру, если выпадает работать двадцать девятого декабря или перед 8 марта. Но это было раньше, сейчас, по-моему, праздники в бассейне не проводят. Бывает, что дорожку в бассейне и сауну снимают на какое-то время сотрудники фирмы, которые хотят провести корпоратив, и за определенную плату им разрешают на несколько часов пользоваться услугами бассейна. Но опять-таки, никакого корпоратива ни в тот четверг, ни накануне не было.

– И как ваша мама прореагировала на это происшествие? – поинтересовалась я. – Судя по всему, она человек опытный и рассудительный, неужели ее не насторожили все эти записки, а потом – отравленные конфеты? Неужели она не забила тревогу?

– Она, конечно, не могла закрыть глаза на все это, – подтвердила Диана. – Мама всерьез стала беспокоиться, но она слишком самоуверенная, я вам уже говорила. Мама привыкла во всем полагаться на себя и надеяться на собственные силы. Я уверена, что она решила сама найти преступника, не обращаясь ни к чьей помощи. Даже отцу она ничего не стала объяснять, сослалась на случайность. Она бы и мне не рассказывала ни о записках, ни о конфетах. Я сама ездила к Марине в больницу и разговаривала с ней, попросила, чтобы она маме не рассказывала. Если мама узнает, что я сую нос не в свое дело, она рассердится на меня. Она хоть и старше и опытнее меня, но, похоже, так и не понимает, что я люблю ее и переживаю за нее. Но она ведь – железная леди, суперспортсменка, профессионал. Вроде как сама все знает и сама решит все проблемы. Ей даже отец слова поперек сказать боится, она у нас в семье – главная. А узнай мама, что я телохранителя решила нанять, – так вообще подумать страшно, что будет. Нет, из дома она меня не выгонит, но к бассейну после этого и близко не подпустит. Поэтому, если вы согласитесь мне помочь, придется что-то придумать, чтобы мама ничего не заподозрила… Правда, я не знаю что.

– Ясно, – кивнула я. – Вы уверены, что навредить ей хотят на работе, так я понимаю?

Диана согласно кивнула.

– Получается, что в бассейне Надежда Викторовна проводит три дня в неделю, – продолжала я. – А чем, помимо этого, ваша мама занимается? Что она делает в свои выходные?

– Ну, дома она книжки читает, за компьютером иногда сидит, – пожала плечами Диана. – Иногда в салон красоты ходит, иногда – на массаж. Еще по воскресеньям и иногда в будние дни у нее исторические танцы, она год назад стала на них ходить. Ну и все, думаю. Музыкой или живописью она не занимается, языки тоже не особо любит… Несмотря на то что мама – профессиональная спортсменка, она не слишком жалует другие виды спорта. Бывает, например, что пловцы параллельно занимаются бегом на длинные дистанции и велоспортом – есть ведь состязания по триатлону, куда входят все эти спортивные дисциплины. Но бегать мама никогда не любила, на велосипеде может покататься с папой за компанию, и все. Она больше любит по магазинам ходить, одежду покупать. Она ведь, когда за границей выступала, непременно привозила какие-нибудь шмотки из тех городов, где была. Непременно – эксклюзив, высший класс. Я к одежде как-то страсти не питаю, тоже не в маму пошла. Она же, напротив, одежду любит и ценит, разбирается в ней. В общем, примерно обо всех маминых интересах я вам рассказала…

– А на этих исторических танцах у нее нормальные отношения с другими людьми? – спросила я. – Может ли находиться недоброжелатель там? Вам мама ничего не рассказывала, вдруг у нее какой конфликт произошел или неприятный случай?

– Честно говоря, мама не особо разговорчивый человек, – сказала девушка. – Мы редко с ней по душам разговариваем, только по делу. Она считает, что у нее – своя жизнь, у меня – своя, и старается не мешать мне и того же требует и от меня. Она как-то пыталась притащить на свои танцы отца, но тот сходил разок, и ему не понравилось. Несмотря на то что мама по натуре диктатор, она не станет навязывать другим свои интересы. Вроде одновременно мама и властная, и деликатная. Сложно представить, как эти два качества уживаются в одном человеке, но в случае с мамой такое есть. Я тоже с ней как-то приходила на исторические танцы, но мне показалось там все очень сложно, и у меня не получится, поэтому не стала ходить. Танцы Юля Казанкова ведет, она там главная. Я попала на подготовку к польскому балу – они постоянно там балы проводят, мама уже в одном участвовала, у нее даже платье дома есть, сшитое на заказ. Мы танцевали какие-то сложные, непонятные танцы, все путались, Юля кричала, и мне не понравилось. Но мама серьезно к ним относится, из Интернета схемы находит, и у нее вроде получается…

– Диана, вы говорите, что исторические танцы проходят по воскресеньям? – уточнила я.

Девушка кивнула.

– То есть в это воскресенье ваша мама будет на танцах? – продолжала я.

Диана снова утвердительно мотнула головой.

– Во сколько начинается занятие? – спросила я.

– В пять вечера, – тут же ответила девушка.

– Туда могут прийти ведь все желающие? – уточнила я.

– Да, все люди в любом возрасте, – сказала моя собеседница. – Конечно, Юля просит приводить с собой пару, потому что кавалеров не хватает, и женщинам приходится танцевать друг с другом. Но если пары нет, то куда деваться? Мама ведь тоже без партнера приходит, и ничего…

– Замечательно! – улыбнулась я. – Кажется, я придумала, как я могу познакомиться с вашей мамой!

Глава 2

Из рассказа Дианы я сделала вывод, что, скорее всего, Надежду Викторовну собираются устранить с работы – а так как угрозы не подействовали, злоумышленник решил перейти к действиям посерьезнее.

Я уже наметила ход своих дальнейших действий – так как мне необходимо постоянно находиться в бассейне в рабочие смены Надежды Викторовны, а в идеале – вообще каждый день, чтобы наметить круг подозреваемых, мне следует затесаться в персонал бассейна.

Первой моей мыслью было купить абонемент на каждодневное посещение бассейна, однако подумав, я сразу же отмела эту мысль. Даже спортсмены, которые готовятся к соревнованиям, не могут ежедневно с семи утра и до девяти вечера нарезать круги в бассейне – максимум, на что я могу рассчитывать, так это на двух- или трехчасовую тренировку. И то, это если мне повезет.

Насколько я знаю, занятие в бассейне длится сорок пять минут. А что я буду делать в оставшееся время?

Можно было бы устроиться в бассейн уборщицей или гардеробщицей – тогда я буду находиться в спортивном комплексе весь день. Но уборщица моет полы не только в самом бассейне, но и на этажах, и в вестибюле. То есть мне придется оставлять Надежду Викторовну без присмотра на какое-то время, а это никак не вяжется с работой телохранителя.

Я должна придумать что-то, дабы находиться при вверенном мне человеке постоянно, неотступно. Вот только что?..

Поэтому я ухватилась за первую же возможность свести знакомство с Надеждой Викторовной.

Мне несказанно повезло, что сегодня – как раз воскресенье, и у матери Дианы занятия в этом ее кружке исторических танцев.

Надо же, никогда не думала, что у нас в Тарасове есть и такое заведение! Ладно там восточные танцы, танго, сальса, бачата…

Все это весьма популярно в настоящее время, в городе полным-полно всевозможных академий танцев. Одна из них как раз находится на центральном проспекте города, правда, исторических танцев я там не наблюдала.

– Мама посещает клуб под названием «Смауг», – пояснила Диана. – Это название взято из книги Толкина, так звали легендарного дракона, который разгадывал загадки и обладал некими гипнотическими способностями. Раньше в Тарасове был только один клуб исторических танцев, но несколько лет назад в нем произошел раскол, и образовались другие клубы – «Старый город» и «Вельса». Но мама стала ходить в «Смауг» уже после раскола, поэтому никаких конфликтов при ней вроде не происходило.

– А почему Надежда Викторовна выбрала столь странное направление в танцах? – полюбопытствовала я. – Ей кто-то посоветовал заняться этим?

– Мама общается со своими бывшими одноклассниками в социальных сетях, – пояснила Диана. – Одна ее школьная подруга, которая сейчас живет в Нижнем Новгороде, выкладывала фотографии, на которых она постоянно в каких-нибудь нарядах прошлых веков. Мама стала ее расспрашивать, что это и для чего, и подруга сказала, что ходит на исторические танцы, а там постоянно проходят балы. Мама же любит всевозможные шмотки, ей как раз одно подружкино платье понравилось. Вот она и нашла этот клуб, «Смауг», пришла на пробный урок, да так там и осталась.

Диана сообщила мне местонахождение клуба – он располагался в здании Дома культуры и творчества на первом этаже.

Я прикинула, что к пяти вечера я точно успею туда приехать, и попросила Диану показать мне фотографию ее матери, чтобы я могла узнать ее среди других женщин.

Девушка вытащила свой мобильник, нашла наиболее удачный снимок и протянула мне телефон. На фото я разглядела женщину средних лет, с короткими светлыми волосами и мелкими чертами лица.

Назвать ее красавицей было сложно, хотя я не понимала, что в лице женщины мне не нравится. Вроде нормальные черты – глаза не маленькие и не большие, нос весьма пропорциональный, губы имеют красивую форму…

Однако, приглядевшись, я поняла, что мне не нравится в облике этой женщины. Взгляд – он был властный, жесткий и суровый, точно Надежда Чекулаева осуждала человека, на которого она смотрела. И губы – они были поджаты, что придавало лицу выражение неприступности и суровости.

Вот если бы на фотографии женщина улыбалась или хотя бы смотрела чуточку доброжелательнее, уверена, ее можно было бы считать весьма миловидной и даже привлекательной.

Удивительно, как много значит выражение лица – оно может испортить или, наоборот, украсить человека. Уверена, что весело хохочущая дурнушка выглядит куда красивее, нежели мрачная, гордая красавица, которая всем своим видом показывает, как ей все надоело и как все не нравится.

Я посмотрела на Диану, сравнивая девушку с ее матерью. Моя собеседница совершенно не походила на бывшую спортсменку Надежду Чекулаеву. Не говоря о прическе, единственное, что было общего между Дианой и ее матерью, – так это овал лица и форма подбородка.

Наверное, Диана унаследовала отцовские черты, так часто бывает.

Я протянула телефон девушке и проговорила:

– Надеюсь, я узнаю вашу маму. Только на нее вы не очень похожи.

– Вы просто не видели фотографию мамы, когда ей было двадцать лет! – улыбнулась Диана. – У нее были длинные светло-русые волосы, естественно, отсутствовали морщины. И улыбалась она чаще – особенно на вручении медалей и кубков. Дома у нас висит фото мамы, когда ей вручают «золото». Там она такая счастливая, такая красивая… Я в детстве смотрела на эту фотографию и мечтала вырасти такой же, как и моя мама. Очень хотела быть на нее похожей – она казалась мне едва ли не богиней, такая знаменитая, такая умница…

– Но и на фотографии в вашем телефоне вашей маме не дашь ее возраст, – заметила я. – Как я понимаю, ей около сорока шести – сорока семи лет?

– Сорок семь, – уточнила девушка. – Морщин и правда нет, мама делала в сорок пять пластику лица. Это был подарок ей от отца – она все время ныла, что ее достали морщины вокруг рта, и, хотя папа и говорил, что любит ее такой, мама вечно была недовольна своей внешностью. Это у нее началось после ухода из спорта. Мне кажется, что, несмотря на тренерскую карьеру, в глубине души у мамы имеются комплексы неполноценности. Она чувствует себя ущербной – ведь раньше была спортсменкой, гордостью страны, можно считать! А сейчас – тренер, хотя и не рядовой, в бассейне провинциального города. Вот все это и вылилось в недовольство своей внешностью. После пластики она некоторое время сама себе нравилась, но потом другое началось – ей не нравится ее фигура, вроде не модельная. Хотя в сорок семь лет о каких модельных стандартах может идти речь! Мне кажется, маме все же следует снова вернуться в спорт, пускай и непрофессиональный. Но если она будет добиваться побед, то и комплексы пропадут. А так – хоть сотни операций делай, все равно она найдет, к чему в себе придраться. И недовольство собой выливается в недовольство окружающими, потому она такая строгая и властная. Но это лишь маска, которая скрывает неуверенного в себе человека…

– Весьма точный психологический портрет, – похвалила я. – Ловко вы разбираетесь в людях.

– Да что вы! – махнула рукой Диана. – Это же моя мама, я с ней всю жизнь прожила. Я же не бесчувственная табуретка, понимаю ее…

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 >>