<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 >>

Марина Сергеевна Серова
Хозяйка кабаре

С такими вот дурацкими мыслями я и доехала до Центральной лаборатории криминальной экспертизы, разумеется, не забыв по пути заскочить за коньяком. Вкусы Петровича мне были известны, и я прихватила старый добрый «Хеннесси».

Петрович оказался на месте и встретил меня радушно:

– Танюша! Сколько лет, сколько зим! Какими судьбами в нашу, так сказать, епархию?

– Здравствуйте, Василий Петрович! Потолковать бы мне с вами надо, – так же радостно ответствовала я ему.

– Ну, что ж, потолковать, оно всегда можно, особенно когда человек хороший, – обстоятельно проговорил Петрович, хитро поблескивая глазками.

Он сделал паузу и выжидательно посмотрел на меня. Я, пару секунд поинтриговав, выставила на стол бутылку коньяка. Глаза Петровича сразу потеплели.

– Ах, Танюша, ах умница! И всегда-то ты знаешь, как тронуть сердце старого перца, – почти пропел он, аккуратненько убирая бутылку в стол.

– Эк, у вас складно вышло, Василий Петрович! Вы тут, случайно, стишатами не балуетесь на досуге? А то, говорят, общение с вечным вдохновляет.

Петрович ухмыльнулся:

– Ох и язва-девка! Скажешь тоже – с вечным. С вечной вонью и гнилыми кишками! Не думаешь же ты на самом деле, что все патологоанатомы – некрофилы?

Да я уж и не знаю, что про вас думать. Загадочное вы племя, это точно. Небось психика-то у вас еще с какими-то загогулинами.

Словно прочитав мои мысли, Петрович продолжил:

– Конечно, бывают и у нас кое-какие пунктики – а у кого ж их нет. Не про себя говорю, я-то человек абсолютно нормальный, ты же меня знаешь, Танюша! А если что и болтают – не верь, все сплетни! Но вот есть у нас один тип, в третьем морге работает… Вот это, доложу я тебе, фрукт еще тот…

Мне, конечно, очень любопытно послушать про типа из третьего морга, но Петрович мог бы травить байки до бесконечности, а лишнего времени у меня не было. Поэтому я деликатно попыталась направить разговор в нужное русло.

– Ой, не надо, не надо, Василий Петрович, боюсь я этих ваших рассказов – еще ночью спать не буду.

Петрович замолк, пощипал себя за седой ус, нехотя отрываясь от недосказанной истории, потом произнес, правда, без всякой обиды:

– Так бы и сказала, хватит, мол, болтать, старый дурак. Ты ведь по делу ко мне, а я растрепался не ко времени. Ну ладно, говори, с чем пожаловала.

– Консультацию хочу у вас получить, Василий Петрович, как у человека, умудренного опытом, – елейным голоском произнесла я.

– Что за консультацию? – не без самодовольства поинтересовался Петрович.

– Как раз по вашему профилю. Вот вы мне подскажите, можно ли каким-то образом отличить: сам человек повесился или ему помогли, а то, может, и вовсе мертвого в петлю сунули. Когда-то ведь в институте мы все это проходили, да только я вот подзабыла.

Петрович который уж раз ухмыльнулся в усы, и в глазах его появилось новое выражение. От этого я почувствовала, как мои уши запылали.

– Вон ты куда клонишь. Ладно, лиса, хвостом-то не верти. Старика Петровича не проведешь. Небось насчет давешней красотки пришла узнать?

Я отбросила все ужимки и начала разговаривать начистоту.

– Вы угадали, Василий Петрович. Можете мне помочь? Я уже знаю, что дело закрыли под нажимом сверху, несмотря на, мягко говоря, некоторые странности. Так что самую щекотливую тайну вам выдавать не придется.

– Уже и это раскопать успела? – изумился Петрович моей прыткости. – Удивительная у нас страна: все секретно и ничего не тайно.

Мне страсть как понравился этот неожиданный афоризм. Надо будет при случае процитировать его Кирьянову. Однако нельзя было давать Петровичу уклоняться от темы, и я решительно приступила к расспросу:

– Вы мне, главное, вот что скажите – вы успели осмотреть девушку, прежде чем дать заключение о самоубийстве?

– Ну, ясное дело, взглянул одним глазком, полюбопытствовал. Но экспертиза, как ей полагается, в полном объеме, со вскрытием, не проводилась. Дело, как ты сама знаешь, сразу закрыли, а на вскрытие тела требуется письменное распоряжение начальства. Вместо этого поступило распоряжение дать заключение о самоубийстве, а девушку увезли в городской морг для выдачи близким.

– Да, хорошенькое дело. Но у вас-то, Василий Петрович, ведь глаз-алмаз? Заметили что-нибудь при поверхностном осмотре?

– Может, и заметил. Но ты ведь хотела консультацию получить? Вот и послушай-ка лекцию о предварительном осмотре тела в случае смерти от удушения. Объясняю популярно, как дилетанту.

Петрович начал неторопливо рассказывать. Это действительно очень походило на то, как умудренный опытом профессор читает лекцию бестолковой студентке.

– Предварительно причина смерти в случаях, подобных нашему, определяется по следам удушения на шее жертвы, так называемой «странгуляционной борозде». Один из видов смерти в результате удушения – повешение в вертикальном положении. Оно может быть как убийством, так и самоубийством. О таком виде повешения свидетельствует косовосходящее направление борозды. В том же направлении располагаются все механические повреждения от сдавливания петлей. Повреждается щитовидный хрящ, подбородок и углы челюсти. Пока все понятно?

Я с готовностью покивала, давая понять, что студентка Иванова не такая уж и бестолковая.

Петрович продолжил:

– Ну а если душили, к примеру, руками, следы будут совсем другие. Тогда по бокам шеи образуются ссадины от ногтей, если душитель был без перчаток. А если в перчатках – останутся овальные синяки от подушечек пальцев. Особенно явные – от больших. Ну и механические повреждения при таком способе другие – это, как правило, перелом гортани и подъязычной кости. А еще при таком способе удушения можно обнаружить следы борьбы. Если жертва не была в бессознательном состоянии, то, разумеется, хваталась за руки убийцы, пыталась их расцепить. Поэтому кое-что можно найти под ногтями жертвы.

– Так что же было в нашем случае? – сгорая от нетерпения, прервала я размеренную речь Петровича.

– Ишь какая прыткая. Не перебивай старика. Существуют и другие способы удушения. Но о них поговорим как-нибудь в другой раз. Я и так уже тебе сказал больше, чем полагалось. А мне моя работа пока что дорога и терять ее из-за твоего любопытства нет никакого резона. Так что, поезжай, Танюша, в городской морг, красавица твоя должна быть еще там. Посмотри все сама – ты девочка смышленая, один плюс один сумеешь сложить, а может, и еще что нароешь, свежим-то взглядом. Да, а в морге на меня можешь сослаться – дескать, у Матюшина стажируешься, он тебя уму-разуму набираться послал – тогда тебе дадут спокойно осмотреть тело. И вот еще – чтобы тебе лишнюю работу не делать, так и быть, скажу сразу: следов изнасилования не ищи, девицу не тронули ни до, ни после смерти, так что на местных сексуальных маньяков не греши – не их рук дело.

Мне хотелось расцеловать Петровича – ведь он фактически выдал мне настоящее свое заключение: «сложить один плюс один». Да за такие сведения не то что бутылку – ящик коньяка надо ставить! Правильно говорят про патологоанатомов – они все знают и все умеют, только вот приглашают их слишком поздно.

Я горячо поблагодарила Василия Петровича за лекцию и за возможность воспользоваться его именем. Он же, видя, что мне не терпится теперь поскорее улизнуть, благодушно разрешил:

– Ладно, беги, егоза, вижу, как глазки-то загорелись! Время будет – заходи так просто, поболтать, я тебе про того чудика из третьего морга дорасскажу.

Уже садясь в машину, я вспомнила, что так и не спросила Петровича, о чем же он все-таки разговаривает дома с женой. Ладно, как-нибудь в другой раз.

* * *

По дороге в городской морг я заехала домой и прихватила «джентльменский набор» патологоанатома. Опыт у меня в этом деле небольшой, но снаряжение я приобрела профессиональное, позавидует любой эксперт средней руки. Вообще, хорошие вещи – моя слабость. Особенно когда дело касается работы. Здесь мне не жалко никаких денег. Я должна быть экипирована по последнему слову науки и техники. Пусть даже какая-то вещь мне никогда не пригодится – я обязана ее иметь. В этом отчасти заключается моя профессиональная гордость.

В городском морге я успешно сослалась на Матюшина. Молоденький прозектор, с явным восхищением разглядывая мои ноги, невнимательно выслушал убедительные объяснения, что мне необходимо изучить один интересный случай, и охотно согласился меня проводить в секционный зал.

Я также попросила его, чтобы мне позволили провести осмотр в одиночестве, чтобы не мельтешили студенты и родственники. Он показал мне какой-то вполне уединенный закуток и любезно предложил помочь завезти туда каталку. Позволил даже не возвращать ее назад, когда я закончу.

Мне вся эта предупредительность показалась излишней, но, видимо, прозектор знал, что говорил. Когда мы зашли в покойницкую, чтобы разыскать тело Киры, я поняла, что вернуться сюда будет выше моих сил.

Отзывчивый молодой человек помог мне найти и водрузить на каталку покойницу, и мы благополучно переместили ее в отведенный для моей работы закуток. Я поблагодарила его за помощь.

– Позовете, если что, – неопределенно выразился прозектор и растворился где-то в закоулках морга.

Интересно, если – что? Если увижу привидение? Или если мертвецы восстанут и начнут окружать меня плотным кольцом? Ну, что же, пока ничего подобного не происходит – начнем, пожалуй.

Осматривать труп – занятие, прямо скажем, малоприятное. Но охотничий азарт сыщика заставляет забыть брезгливость, не замечать запаха и не чувствовать себя кощунствующим моральным уродом.

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 >>