Принцесса Побережья
Марта Юрьевна Алова
Продолжение книги "Лёлька и Колдун". Спасаясь от маньяка, Алана проваливается в яму, которая на деле оказывается тоннелем, ведущим в другую реальность. Это прекрасный мир, счастливый и солнечный… но лишь на первый взгляд. Спустя короткое время девушка понимает, что и в этой сказочной стране тоже имеются свои чудовища, и одно из них даже умудрилось каким-то образом проникнуть в наш мир. В опасности оказываются жители её города, а самое главное – любимый младший брат, но как же теперь Алане вернуться обратно, чтобы спасти его? Ведь портал исчез, а сама Алана ощущает себя на грани сумасшествия. Да тут ещё, как назло, к ней, словно репей, прилипает местная особа – весьма эксцентричная и сумасбродная девица, утверждающая, что является дочерью местного Правителя и принцессой Южного Королевства…
Марта Алова
Принцесса Побережья
Я сплю и вижу сон,
Не сплю – и вижу тоже.
Я тут и там – фантом
Прокрустового ложа.
Устав от боли сна,
Я в явь перебираюсь.
Устану тут сполна,
И снова возвращаюсь.
И там, и тут магнит,
А я опилок вечный.
И там, и тут болит
Неведомое нечто.
«Наверное, душа!», –
Воскликнет кто-то пылко.
Но разве есть она,
Душа-то, у опилки?
(стихи из Интернета, автор: Panfilovval)
I. Побег
Глава 1
Над Пряноградом поднималось голубое солнце. Оно осветило кирпично-красные крыши домов, каменные подмостки улиц, кроны огромных кироканов, как раз вступивших в пору цветения, и прилетевший с моря лёгкий бриз гонял по городу их сладковатый дурманящий запах. На востоке погромыхивал гром, и ветер собирал тучи, обещая принести, наконец, долгожданную прохладу ко второй половине дня. А пока что с самого утра стояла несусветная жара, и просыпающиеся горожане первым делом с тоской и надеждой посматривали на небо.
Но если в городе люди только-только начинали продирать глаза, то в рыбацком посёлке на берегу моря уже вовсю кипела работа. Рыбаки вставали задолго до восхода солнца, чтобы уже к завтраку на столах знатных вельмож и жителей попроще была свежая рыба. А ловцы жемчуга вообще предпочитали уплывать на своих лодках к Алой Бухте с вечера – по ночам при звёздном небе и яркой Немее море позволяло разглядеть диковинные полупрозрачные раковины, недоступные глазу при свете солнца и хранящие в себе особо крупные жемчужины. Раковины эти назывались "русалочьи ушки", хотя в приватных разговорах обожжённые солнцем и насквозь пропитанные солёной водой морские волки Побережья частенько предпочитали заменять "ушки" другим, недопустимым к произношению вслух при барышнях, словечком.
Сегодня, как и всю предыдущую шестдню, на море стоял почти полный штиль. Неподалёку от берега степенно покачивался на волнах "Смелый" – в прошлом боевой, а ныне вышедший из строя и навечно вставший на якорь, корабль. С его носа местные мальчишки ловили осьминогов. Ловили при помощи изобретения, названного кем-то ещё в незапамятные времена "радостным домиком". Приспособление это представляло собой треугольный мешочек с поперечным отверстием на боку (когда ловушку с добычей поднимали в воздух, отверстие выгибалось и напоминало некое подобие улыбки – отсюда и название). Мешочек крепился к железной струне, а та, в свою очередь – к длинной палке, внутрь ловушки клали приманку и опускали в море. Когда незадачливый осьминог забирался в "домик" (о чём тут же свидетельствовало подёргивание струны), его нужно было быстро поднять и вытащить из воды, и здесь требовалась особая ловкость – местные каракатицы были сильны и изворотливы. К тому же едва почуяв приближение опасности, они выделяли смердящую чёрную жидкость, которая не только воняла хуже бычьего навоза, но ещё и могла серьёзно обжечь кожу. Но овчинка стоила выделки, ведь за каждого пойманного обитателя глубин величиной в полруки и больше господин Умо, владелец рыбных рядов, давал по два шелека. Мелочь обычно тут же выбрасывалась обратно в море – мясо осьминога, хоть и обладало приятным вкусом, но пока разделаешь его, весь, бывало, вывозишься в вонючей гадости. Да и не принято было в среде простолюдинов питаться столь изысканным деликатесом. Где это видано? Сперва осьминога на завтрак захочется, а там, гляди, и на дочке городского головы приспичит жениться.
Старый корабль в качестве места для охоты мальчишки выбрали не случайно. Возле берега осьминоги – любители прятаться в тёмных местах под корягами – не водились, а настоящую рыбацкую лодку малолетним ловцам никто не доверил бы ни за какие коврижки. Поэтому рыбачить со "Смелого" было великолепной идеей – тихая заводь, где пожизненно пришвартовался корабль, была идеальным местом не только для ловли осьминогов, но и для купания. Опять же, на палубе было полным-полно места, куда можно было сложить добычу в удачный день – такая громадина, конечно же, ни за что не перевернётся под тяжестью улова, как обычная лодка. Правда, ещё ни разу юным рыбакам не доводилось поймать такого осьминога, чтобы он не поместился в лодку, …да и, по правде сказать, они только слышали о подобном чуде. И всё-таки в мечтах каждый из них не переставал лелеять надежду увидеть в один прекрасный момент округлившиеся глаза господина Умо, обнаружившего напротив своего крыльца гигантского спрута размером с королевского волкодава.
******
Мальчиков было трое: сын поселкового старосты шестилетний непоседа Волик, за вертлявость прозванный Вьюрком, старший брат Волика Винни, которому этой зимой исполнилось уже целых девять календарей, и его ровесник, их сосед Кито по кличке Молчун. Отец Кито утонул три календаря назад во время шторма, и с тех пор каждое слово приходилось вытаскивать из парня буквально клещами. А мать его работала прачкой при дворе Правителя Гора.
День для рыбалки выдался не слишком удачный. То ли осьминоги притаились, почуяв приближение грозы, то ли какая другая причина была тому виною, но в это утро "радостный домик" оправдывал своё название из рук вон плохо, и большую часть времени просто уныло болтался на палке. Сидя на носу "Смелого", друзья откровенно скучали и развлекали себя как могли.
Малыш Волик надул щёки и резко хлопнул по ним обеими руками. Получился громкий неприличный звук, и Вьюрок подтолкнул старшего брата:
– Винни, перестань так громко пукать! Всех каракатиц распугал! Говорили тебе – ешь на завтрак меньше редьки.
– Очень смешно, – проворчал Винни, зевая и почёсываясь. – Ничего умнее не смог придумать, маленький балбес?
– Сам балбес, – обиделся Волик. – Вот вечно ты обзываешься, Винни! Гляди, как расскажу маме, что ты стащил у неё кусок синей материи для своей Клары.
– Только попробуй! – Винни густо покраснел. – Только попробуй, поросёнок, и я дам тебе такого леща, что будешь лететь быстрее альбиона!
– Хах! А ты в неё влюбился? – спросил нахальный младший братец. – Признавайся – влюбился, да?
Винни угрюмо показал ему кулак, но Вьюрок не унимался. Он подскочил на месте и запрыгал на одной ноге.
– Винни влюбился в Клару! Винни влюбился в шепелявую Клару!
– Ну, погоди у меня! – Винни встал и шагнул к брату с явным намерением схватить его, но шустрый Волик увернулся и отскочил подальше, не переставая хохотать и кривляться:
– Винни влюбился в Клару! Винни целовался с Кларой! Винни целовался с Кларой и громко пукал!
Ситуация накалялась. Старший брат рассвирепел и, сжав руки в кулаки, двинулся на младшего. Сообразительный Волик моментально смекнул, что имеет все шансы составить компанию каракатицам за бортом корабля, и попытался дать заднюю:
– Винни, Винни, ну перестань! Я же пошутил!
– Сейчас ты у меня понюхаешь, чем пахнет палуба "Смелого", шутник, – прорычал Винни, ускоряя шаг. – И попробуй только сказать, что этот запах пришелся тебе не по вкусу!
– Эй, малявки! Что тут у вас? – раздался позади них девичий голос. – Винни, ты никак собрался навалять своему любимому младшему брату? Тебе помочь, или сам справишься?
Головы мальчишек как по команде повернулись назад. На капитанском мостике за штурвалом стояла девушка. Длинные волосы цвета вороньего крыла волной спадали на плечи, голову украшал белый, моряцкий берет, а в зубах зажата настоящая курительная трубка.
– Ну, что уставились? – засмеялась "морячка". – Или не признали? Похожа я на знаменитого пирата – Свирепого Гуго – Убийцу?
– Очень похожа, Элла! – засмеялся в ответ Винни. – Для полного сходства с Гуго тебе осталось только отпилить ногу и выколоть глаз.
– Эгей! Поосторожней с языком, приятель! – девушка выпустила изо рта колечко дыма и облокотилась на штурвал. – Как-никак, ты разговариваешь с принцессой. Забыл об этом?
– Мы помним, Элла! – крикнул довольный отменой взбучки Вьюрок, и рысью припустил к мостику. – Скажи, а принцессам разрешается курить трубку? – поинтересовался он на бегу.
– Ты ещё растрепи об этом по всему Побережью, чтобы дошло до моего отца, – Элла понизила голос. Вынула трубку изо рта, окинула её задумчивым взглядом и добавила: