Ну и не глупо ли взывать к мамочке, которая умерла пятнадцать лет назад? Алана вновь взглянула на телефон, словно ища у него поддержки. Цифры на дисплее по-прежнему показывали 68:89 – похоже, время для неё навсегда застыло на этой отметке. Что ж, прекрасно – хоть что-то стабильно в этом мире.
Она спрятала бесполезный телефон подальше в задний карман и уселась, подперев голову руками. Постепенно ей удалось кое-как собраться с мыслями. Сошла она с ума, или нет, но нужно было что-то делать. Не оставаться же навсегда под этим неопознанным деревом, дожидаясь смерти от голода и жажды… от второго, пожалуй, даже гораздо быстрее, чем от первого. Лучше ли это было, чем погибнуть в лапах маньяка или в зубах кровососа? Наверное, да учитывая всю ту красоту, которая её окружала. Интересно, мучительной ли будет смерть от обезвоживания? Алана представила себя, лежащей под этим могучим деревом с посиневшим лицом, вывалившимися из орбит глазами и распухшим языком, торчащим изо рта. Боже, ну что за мысли лезут в голову!
Хотя, возможно, ей и не дадут умереть от жажды. Если в этом лесу водятся бабочки и птички то, вполне вероятно, здесь обитают и более крупные… звери. Алана вспомнила недавний хриплый рык, и, несмотря на жару, поёжилась. Интересно, кто мог так кричать?
– Хе-хе! – вновь раздался голос над ухом. Ещё один "дятел" (а может быть, и тот, прежний её знакомый) перебирал лапками по ветке. Остановился, оттопырил крыло, сунул голову подмышку и вытащил оттуда маленькое пёрышко. Потряс головой, откидывая его, взъерошил перья и вновь сказал:
– Хе-хе!
– Тебе смешно! – ответила Алана, нисколько не задумываясь над тем, нормально ли это – разговаривать с птицей? В её положении всё уже казалось нормальным. "Дятел" не отреагировал, расправил крылья и покинул насиженное место.
– Эх, хорошо уметь летать! – позавидовала ему вслед Алана. Мимо пропорхала ещё одна птичка – сине-зелёного цвета, с чёрной головой. Алана проводила её взглядом. Птичка полетела в ту же сторону, что и "дятел". Интересно, куда они все направляются? На какую-то особую птичью "сходку"? Она прислушалась. Показалось, или с той стороны, действительно раздавался желанный звук?
И это был звук журчащей воды.
Алана подскочила, забыв обо всём. Твердя про себя, что это мираж, обман, иллюзия, что ей просто не может так повезти, она побежала вслед за птицами. Протиснулась между двумя деревьями-великанами, запуталась в каких-то ветках, расцарапала в кровь руки, но вот, наконец, деревья расступились, и она буквально вылетела на поляну, усыпанную ковром из мелких жёлтых цветов. А посреди поляны бежал, звенел, блестел на солнце и переливался под его лучами настоящий ручей. Да не какой-нибудь там дохленький, хиленький ручеёк, а широкий, быстрый, бьющий жизнью, прозрачный поток!
Не веря своим глазам, на дрожащих ногах, Алана подошла поближе. Ручей не исчез, подобно пещере, и не растворился, как мираж. Она опустилась на колени, и теперь могла разглядеть даже песок и мелкие камешки на дне. Мимо пронеслась стайка серебристых юрких рыбёшек, следом за ними вальяжно проплыл кто-то толстый, усатый, похожий на сома, только ядовито-зелёного цвета и с белым брюшком.
Алана зачерпнула пригоршней воду и поднесла ко рту. Первый глоток будто окунул её в нирвану. Алана шлёпнулась на землю и прямо-таки застонала от наслаждения. Никогда в жизни она ещё не пила ничего вкуснее. Да если б воду из этого ручейка начали продавать в бутылках, производители Колы наверняка бы разорились! Стоило проделать весь этот путь только ради того, чтобы ощутить вкус настоящей живой воды. Теперь она это понимала.
Она пила и пила, но всё никак не могла напиться. Оторвалась только после того, как поняла, что сейчас просто лопнет. Вымыла лицо и руки по локоть, смыла с них грязь и засохшую кровь. Потом подумала, украдкой огляделась по сторонам и, наплевав на условности, сняла с себя всю одежду и вошла в прохладную воду. Долго плескалась, пока не замерзла, а, ополоснувшись, поняла, что только что родилась заново.
Алана вышла из воды и практически упала под развесистое дерево, напоминавшее иву, только с синими листьями. Оба солнца ласково припекали с двух сторон, птички пересвистывались над её головой, неподалёку послышалось ставшее уже родным знакомое "Хе-хе!". Совершенно расхотелось что-то делать и куда-то идти. Здесь так тепло, тихо, уютно, рядом вода… больше ей ничего не было нужно. Начало клонить в сон. Поспать… хотя бы часок…
Пожалуй, она всё же задремала – но не сильно и не глубоко, поскольку почти сразу открыла глаза, будто испугавшись, что сейчас действительно заснёт. А, открыв их, заметила кое-что, чего не увидела сразу, и сонное состояние будто рукой сняло.
Ручей, в котором она только что плескалась, был метров двух шириной и в самом глубоком месте не глубже, чем по колено. Его вполне можно было преодолеть вброд, но, тем не менее, какой-то весельчак решил соорудить через ручей мост. Алана видела прямо перед собой точную копию, только маленькую, настоящего бревенчатого моста, даже перильца из натянутой верёвки не забыли приделать. А это означало…
Это означало, что здесь были люди! По крайней мере, один человек точно. Ведь не бобры же смастерили эту конструкцию? Люди! Она нервно хихикнула, представив себе, как какой-нибудь любопытный лесоруб наблюдает из-за кустов за тем, как она купается в ручье голышом.
Не отводя глаз от мостика, Алана потянулась за своей одеждой. Шуганула розовую ящерку с жёлтым хохолком, уютно устроившуюся на её джинсах, и отряхнула их от налипших сухих травинок. Натянув на себя штаны и футболку, подошла к мосту и задумчиво поставила на него ногу. Брёвна приветливо скрипнули.
– Надо идти, – сказала она не то мостику, не то самой себе.
Да. Ей необходимо отправляться в путь. Реален этот мир, или нет, но, если она не собирается в ближайшее время окончательно сойти с ума, придётся найти, хоть кого-нибудь, кто смог бы объяснить, куда она попала и что, в конце концов, с ней происходит.
Алана окинула прощальным взглядом уютную солнечную полянку, вздохнула и медленно побрела вдоль ручья.
Глава 5
– Моя маленькая Элла, когда же ты запомнишь, что в моей каморе есть дверь?
Принц Алекс, старший брат Эллы Доминики, сидел за столом в дальнем углу комнаты, откуда виднелась лишь часть его спины в белой рубашке, да тёмные локоны, рассыпанные по плечам. В обители принца было сумеречно (солнечные лучи разворачивались сюда только после полудня) и довольно прохладно. Обстановка выдавала скромный, почти аскетический образ жизни – большой стол, освещаемый канделябром из свечей, стул, на котором сейчас сидел Алекс, громоздкий шкаф с книгами, аккуратно застеленная кровать – вот, собственно, и всё убранство. Посреди кровати, на расшитом покрывале, возлегал довольно крупный коричневый холмик.
– Она у тебя почти всегда закрыта, – сказала Элла, перекидывая через подоконник вторую ногу. – В отличие от окна, – добавила она и спрыгнула на пол.
Холм на кровати зашевелился и поднял голову с острыми ушами и чёрными раскосыми глазами.
– Привет, Хуч! – поздоровалась Элла, приземляясь рядом.
– Э-э-э! – приветливо зевнула голова. С противоположной стороны холма появились две лапы и длинный, похожий на прут хвост, который тут же с глухим стуком забарабанил по покрывалу.
Алекс отвлёкся от своего занятия и повернул голову.
– Что случилось, сестрёнка? – улыбнулся он. – За тобой гналось полчище горных троллей?
– Не совсем, – ответила Элла, поглаживая распластавшегося по кровати Хуча. – Всего лишь трое, …но весьма упитанных.
Алекс хмыкнул.
– А могу я спросить, чем был вызван, сей… ажиотаж?
– Аж… – Элла запнулась и сердито посмотрела на брата. – Алекс, немедленно прекрати! Ты просто невыносим!
Принц поднял вверх обе руки и помахал ими в знак примирения.
– Не злись, колючка! Подойди-ка сюда.
Элла не тронулась с места, продолжая всем своим видом выражать праведное негодование. Но спустя внушительный отрезок времени (несколько секунд, если быть точнее), любопытство всё-таки пересилило. Девушка спрыгнула с кровати, подошла к брату и заглянула через его плечо. От злости моментально не осталось и следа.
На столе перед Алексом лежала тонкая книжица, только без букв, зато с расчерченными вдоль страницами. Любой среднестатистический первоклассник начальной школы Российской Федерации с лёгкостью признал бы в ней обычную школьную тетрадь, но… бумажная промышленность Побережья была, увы, не столь развитой. Брат что-то черкал на чистых листах удивительными палочками – красного, зелёного и синего цветов. Элла открыла рот.
– Ух, ты! – выдохнула она. – Вещи оттуда?
Алекс заговорщицки сощурил левый глаз, кивнул и протянул сестре одну из палочек, красную. Элла схватила её, повертела в пальцах. Палочка была гладкая, с непонятными белыми знаками по бокам.
– Это не дерево, не камень, не металл… что это, Алекс?
– Пластмасса, – ответил брат.
– Пласт… масса?..
Элла выпучила глаза, надула щёки и с шумом выпустила из них воздух.
– Мне ни за что не запомнить такого слова!
И, недолго думая, сунула палочку в рот.
******
Алекс всегда казался Элле самым странным человеком из всех, кого она знала. С самого раннего детства с тех пор, как она себя помнила, старший брат, которого она любила до безумия, был далёким и таинственным, почти недосягаемым. Как и любого мальчика в то смутное время, его обучали всем военным премудростям: умению стрелять, держаться в седле, боевым искусствам и науке ведения сражений. Юный принц всё схватывал на лету, но… занимался этим без особого желания, просто отдавая дань необходимости. А тянуло его совсем другое.
Алекса манили к себе книги – любые, но в особенности редкие, старинные, в толстенных переплётах, скованные бронзовыми обручами. Листы в них были тонкими, а буквы – написанными от руки, иногда неразборчивыми, местами и вовсе стёртыми. Книги Древних.
Элла его не понимала. При входе в читальню, где её брат мог просиживать ночи напролёт, она сразу принималась чихать, а едва брала какую-нибудь книгу, как тут же у неё начинали слезиться глаза, и текло из носа.
– Вот видишь, они даже не подпускают тебя к себе, – укоризненно говорил Алекс, вынимая книгу из рук сестры.