Михаил Окунь
Ушедшая натура (сборник)

Ушедшая натура (сборник)
Михаил Окунь

О временах прошлых и нынешних, о России и Германии, о трагически ушедшем из жизни поэте Борисе Рыжем – эти короткие рассказы.

Михаил Окунь

Ушедшая натура (сборник)

Чтобы заставить себя заметить, нам пришлось растянуться от Берингова пролива до Одера…

    П. Чаадаев

Хуже всего не то, что известное количество людей терпеливо страдает, а то, что огромное количество страдает, не осознавая того.

    М. Лермонтов – Юрию Самарину

Ушедшая натура

Помню в ленинградских ресторанах официантов седовласых и величественных, как английские лорды. Были и такого же типа музыканты в ресторанных оркестрах. Однажды в семидесятых были с отцом в «Метрополе» на Садовой (любил он этот ресторан). Играл оркестр – все в форменном, тёмно-синем с серыми обшлагами. Среди прочих, солидный дядька тряс двумя большими шарами-погремушками. Что-то там латиноамериканское шло.

Отец, уже подвыпивший, хихикнув, сказал: «Это он показывает, какие у него яйца…»

Любил шуточки подобного рода. А еще было у него хобби отнюдь не безобидное: прихватить для коллекции карточку меню. А лучше – пепельницу. Копеечную, стеклянную – но из самого? «Метрополя»!

Кобылянцев

В НИИ, где работала мама, в шестидесятых – семидесятых годах был инженер по фамилии Кобылянцев. Седой, высокий, сухой, с крупным костистым лицом, оправдывающим «лошадиную фамилию». Воевал, отставной офицер.

Любимой верхней одеждой Кобылянцева была прорезиненная армейская плащ-палатка. С прорезями для рук и огромным капюшоном. Человек в ней напоминал памятник самому себе.

Во время обеденного перерыва Кобылянцев всегда направлялся не в институтскую столовую, а в ближайший разлив в районе Суворовского проспекта, который он, как и все местные пьющие, называл почему-то «Узбечка». Там он не спеша выпивал два стакана портвейна. А на закуску у него всегда был при себе свернутый из газеты кулёк сушеных снетков (которые идут скорее к пиву). Таков был его ежедневный обед.

И сотрудники, и начальство знали об этой его слабости. Но кто попрекнет ветерана? К тому же после обеда Кобылянцев бывал к коллегам заметно добрее…

Гламур

Сколько помню бабушку по отцу – всё она шила, шила, шила… Огромный дубовый стол, за которым можно было играть в настольный теннис, завален лоскутами разнообразной материи. Череда каких-то «профессорских жён», приходящих на примерку. Непременный панбархат. Когда-то бабушка работала в ателье «Смерть мужьям» на Невском, но пенсию не получала, все документы о стаже сгорели. И всё время была опаска перед соседями по коммуналке – ведь шьёт без патента, могут сообщить «куда следует». Так и увезли ее в 84 года от этого стола в больницу, откуда уже не вернулась.

Был у бабушки американский журнал мод. На развороте, под крупной надписью GLAMOUR, – фотография лежащей в купальнике девушки. Подпись: «Наша фотомодель Джейн Фонда». Первые шаги будущей кинозвезды.

Так еще в конце пятидесятых узнал я это слово, ставшее одним из самых ходовых в нынешней России.

Школьные драки

…Какие замечательные драки один на один бывали в младших классах школы! Помню, подрались с Гришкой Футерманом прямо на уроке. А когда обоих выгнали из класса, продолжили в пустом коридоре. Чуть друг друга пионерскими галстуками не удавили!

Пожары

Пожары в Доме писателя им. Маяковского в 1993 году были похожи на поджоги. Не все помнят, что несколькими днями раньше основного пожара было «возгорание» в другой части здания, у Мавританской гостиной. Его быстро потушили. А дня три-четыре спустя – пожар уже в другой части здания, в районе Белого зала, который и спалил почти всё внутри.

Сейчас дом восстановлен, но принадлежит частному лицу. Хотя когда-то Шереметьевский особняк был подарен писателям «советским правительством».


Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
(всего 12 форматов)