– Пиро… что?
– Искусство рисовать по дереву.
– Договорились. А Макс на летние каникулы уехал отдыхать на побережье.
Ким выбежал на улицу, где бренчали звонки от велосипедов, стучал футбольный мяч и прыгали кеды по расчерченным цветными мелками квадратам на асфальте. Дорога была тупиковой и непроездной, поэтому незнакомые автомобили сюда заезжали исключительно редко. Вильета настороженно посмотрела в окно на медленно отъезжающее от дома желтое старое такси с шашкой на матовой крыше, а потом перевела внимание на облезлую краску фасадной части соседнего здания, и непроизвольно суеверная натура с богатым воображением и бурной фантазией сконструировала в голове страшные образы мучеников на цепях в кровавых подвалах.
– Не опаздывай на обед! – послышался отдаляющийся голос матери за спиной выбегающего из дома мальчика. Время приближалось к полудню.
Поселок Зеленых аллей горел палитрой красок радуги. Благоухание акации, роз, лаванды и можжевельника разносилось по всему пригороду. Зеленая аллея начиналась от дома семей Мединсонов и Рициных и тянулась длинной артерией до центра Цитадели в самое ее сердце. Там рычали двигатели элитных автомобилей, сияли вывески дорогих ресторанов и витрин с одеждой от знаменитых кутюрье. Солнце источало обеденный жар. Почтальон шел вверх по улице и с интересом разглядывал на фонарных столбах объявления с одинаковыми фотографиями о пропаже ребенка.
– Детвора, где проживают Мединсоны? – спросил он.
– Их никогда нет дома, – отметил один из мальчишек, увлеченный счетом повторений набивания мяча.
– Семейка тронутых, – усмехнулся другой.
– Не слушайте его. Он сам тронутый, – Ким накинул петлю рыболовной лески на согнутую березовую ветку и кивнул длинной челкой на рядом стоящий дом с табличкой №22. Пока почтальон доставал квитанции по неоплаченным счетам, черноволосый мальчик с пастельными карандашами и акварельной бумагой под мышкою сконцентрированно прошел мимо матери в сторону большого дерева и уселся на зеленой лужайке.
– Привет, Джек.
– Привет, парни, – послышалось в ответ, и стержень карандаша в руках сосредоточенного художника уверенно заштриховал первые детали фасада дома, а потом и кованые плафоны фонарных столбов на длинной аллее, которую украсили пышные деревья, одетые в круглые шапки из больших листьев, дикие кустарники и витиеватые полевые цветы бабушки Розы. До конца своих счастливых дней миловидная старушка часами напролет облагораживала территорию, прилегающую к тротуару: поливала клумбы, стригла ветки и окучивала грядки. В правом верхнем углу картину завершала длинная каллиграфичная надпись: «Тайна Зеленой аллеи».
– Красиво получилось, как настоящая. Раскроешь тайну?
– Я еще сам не разгадал.
– А из лука хочешь стрельнуть? – Ким запустил под углом девяносто градусов стрелу в воздух.
– Нет, – собранно ответил Джек, перед тем как к ним подбежал мальчик постарше.
– Народ, погнали в поле запускать воздушного змея.
– Макс, когда ты приехал?
– Сегодня утром, держи.
– Ух ты, – Ким перевернул за спину свое первобытное орудие и принялся с особой внимательностью, профессионально рассматривать воздушный конверт.
– Пойдешь с нами? – спросил Макс, но Джек отрицательно помахал головой и нелепо почесал лоб, оставив на лице разводы от углей.
– Если надумаешь, то мы за твоим домом.
Через десять минут Ким вернулся за оставленным чехлом со стрелами, но художника уже не было на месте. На лужайке лежали забытые карандаши, угольки и альбом с рисунками. С интересом разглядывая картинки, Ким не спеша поднялся по ступенькам к двери дома Мединсонов. Последний лист альбома украшала панорама аллеи с хореографическим автографом. Творчество восхищало, а потом привело в ужас от реализма теней в совокупности с возникшими колебаниями в воздухе черных штрихов, деталей косичек и бантиков идущей навстречу незнакомцу маленькой девочки, но дверь резко открылась со свистом сквозняка.
– Что ты хочешь Ким?
Мальчик испуганно вскрикнул и захлопнул обложку альбома.
– Тетя Марина, я принес Джеку его альбом.
Босоногий художник вышел из темноты и благодарственно забрал свои артефакты. Дверь закрылась, и вверх по лестнице засеменили глухими стуками короткие шаги. Макс уже распутывал стропы на воздушном змее в ожидании попутного ветра, но в поле стоял штиль.
– Что, испугался Мединсонов? – улыбнулся он.
– Макс, ты не поверишь картина была как живая.
– Давай попросим его нарисовать торт со сливками и мороженым.
– Не веришь мне? Там шла маленькая девочка и смотрела на меня большими испуганными глазами.
– А потом?
– Потом появился высокий незнакомец, когда тетя Марина открыла дверь, и я закрыл альбом.
– Да тебе показалось, а вот мамаша и впрямь странная. У нас мало времени, побежали.
Макс всегда с энтузиазмом искал новые приключения. Кеды пробежали по скрипучему помосту под журчание быстрого ручья, пролезли через заросли можжевельника и фиолетовой лаванды, прошли через золотое поле хлебной ржи и вышли к крутому обрыву. Тут из-под завалов малахитового гранита начинала исток узенькая река, что петляла по равнине под густым зеленым одеялом склонившихся с противоположных берегов друг к другу деревьев, образовавших длинный зеленый коридор.
– Нам сюда нельзя, – произнес Ким, наступив подошвой на деревянный неустойчивый понтон.
– Но ведь наша история находится где-то здесь, на Мраморной реке.
– Тогда поплыли в открытую пасть морского дьявола.
С криками «На абордаж!» дети смело запрыгнули в плоскодонную лодку. Пока они увлеченно раскачивали борта куласа, старая веревка отвязалась от понтона и извилистой змеей поплыла по течению реки следом за юными «аргонавтами».
– Мы плывем!
– Плывем! – восторженно закричал Макс, и дети продолжили веселиться, пока деревья не сплели кроны в прохладную тень. Ребята замолчали и услышали, как в кустах щебечут птицы, а на кувшинках квакают лягушки. Яр берегов укрепляла паутина черных корней, напоминающих лапы гигантских пауков или склизкие щупальца огромного спрута. Чем дальше их уносила река, тем таинственнее становилось тихо, а верхушки крон деревьев все крепче переплетали густую заросль в морские узлы. Солнечные зайчики стреляли вразрез сквозь заросли зеленого потолка и замирали на поверхности темной воды. В лодке запахло сыростью.
– Ким, ты слышишь всплески?
– Да, и еще чей-то голос.
За поворотом реки эхом раздался крик о помощи:
– Помогите!
– Смотри, тут есть весло. Быстрее гребем, кто-то тонет.
Становилось темнее. Затихло переливное пение птиц. Вода стала черной, а лягушки замолчали в ожидании повторения трагедии.
– Помогите! – снова раздалось в глубине тоннеля реки, и маленькие ладошки стали интенсивно зачерпывать воду. Макс быстро греб веслом и менял положение на бортах, выравнивая по килю курс их «фрегата». Вдруг крик оборвался, а где-то рядом раздалось бульканье пузырьков. Лодка медленно дрейфовала по инерции вместе с плывущими ветками, тиной и листьями.
– Эй, тут кто-нибудь есть?
– Может, нам показалось?