).
Помимо рассмотренной выше ст. 328
, указание на специальный субъект содержалось в следующих составах:
– незаконное участие в выборах (виновным признавалось «лицо, заведомо не имеющее или утратившее право участия в выборах в Государственный Совет или Государственную Думу», ст. 328
);
– воспрепятствование занятиям предвыборных собраний, собраний по выборам и выборных комиссий (виновным являлось лицо, совершившее указанные деяния путем злоупотребления властью, ст. 328
);
– недопущение члена Государственного Совета или Государственной Думы к выполнению обязанностей (виновным являлось лицо, совершившее указанные деяния путем злоупотребления властью, ст. 328
).
За всю историю развития норм российского уголовного права, посвященных защите избирательных правоотношений, перечень деяний, рассматриваемых в качестве преступлений в сфере выборов, был наиболее широким именно в указанной главе восьмой раздела IV Уложения о наказаниях уголовных и исправительных[69 - Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. Издание 1885 г., со включением статей по Продолжениям 1906, 1912, 1913 и 1914 годов. Пг., 1916. С. 81–83.]. Многие идеи, заложенные в статьях Уложения, посвященных охране избирательных прав, были восприняты современным российским законодателем и нашли отражение в нормах Уголовного кодекса 1996 г. (с последующими изменениями).
§ 2. Ответственность за преступления против избирательных прав и права на участие в референдуме по советскому и постсоветскому уголовному законодательству
Из широкого перечня преступлений против установленного порядка проведения выборов, имевшегося в дореволюционном российском уголовном законодательстве, первый советский Уголовный кодекс РСФСР 1922 г. воспроизвел лишь одну норму, предусматривающую ответственность за участие в выборах лица, не имеющего на то законного права, с той лишь разницей, что теперь речь шла о выборах в Советы (ст. 104 УК РСФСР)[70 - Сборник кодексов РСФСР. М., 1925. С. 245.]. Законодателем был взят на вооружение принцип, выработанный Г. В. Плехановым еще в период становления социал-демократии. Принцип «salus populi suprema lex» в переводе на язык революционера означал «salus revolutiae suprema lex» и применительно к процессу организации выборов отражал необходимость ограничения принципа всеобщего избирательного права. Б. А. Кистяковский, анализируя текст протоколов Второго очередного съезда РСДРП, обращал внимание на предложенный Г. В. Плехановым тезис о том, что революционный пролетариат мог бы ограничить политические права высших классов подобно тому, как высшие классы ограничивали когда-то его политические права[71 - Кистяковский Б. А. В защиту права // Вехи из глубины. М.: Издательство «Правда». 1991. С. 134–135.].
Наряду с другими преступлениями против политических прав граждан, законодатель включил данную норму во второй раздел главы I УК РСФСР, отнеся ее к преступлениям против порядка управления[72 - Швеков Г. В. Первый советский уголовный кодекс. М.: Высшая школа, 1970. С. 184.]. В доктрине советского уголовного права указанное деяние рассматривалось как посягательство на избирательную систему социалистического государства[73 - Пионтковский А. А. Система Особенной части уголовного права // Советское право. 1926. № 2.].
Советское государство достаточно высоко оценивало степень общественной опасности деяния, связанного с незаконным участием в выборах, и путем установления мер уголовной ответственности стремилось повлиять не только на социальный состав участвующих в выборах лиц, но и, прежде всего, на результаты выборов.
В первые годы Советской власти широко использовались неказуистически сформулированные уголовно-правовые нормы, применялась аналогия уголовного закона, в связи с чем нормативные акты содержали лишь общие ориентиры для правоприменителя.
Перечень лиц, которые не могли избирать и быть избранными, устанавливался ст. 65 Конституции РСФСР 1918 г. и конкретизировался инструкциями о выборах. Например, в соответствии с Инструкцией ВЦИК «О выборах в Советы и на съезды Советов РСФСР» от 1 октября 1934 г.[74 - Инструкция о выборах в Советы и на съезды Советов РСФСР: утверждена Постановлением ВЦИК от 1 октября 1934 г. // Конституции и конституционные акты РСФСР (1918–1937). М., 1940. С. 255–256.] не пользовались правом избирать и быть избранными в Советы лица, прибегавшие к наемному труду с целью извлечения прибыли, жившие на нетрудовые доходы, занимавшиеся торговлей, и все прочие лица, по своему классовому положению к моменту выборов или по своей прошлой деятельности относящиеся на основании Конституции РСФСР к категории лишенных избирательных прав.
Составление списков лиц, лишенных избирательных прав, было одним из важных избирательных действий, осуществляемых в ходе подготовительного этапа избирательной кампании. К числу лишенных избирательных прав относились десятки категорий граждан:
– земледельцы, скотоводы, кустари и ремесленники, применяющие наемный труд;
– лица, арендующие землю;
– бывшие офицеры и чиновники белых армий, а также руководители контрреволюционных банд;
– все лица, прямо или косвенно руководившие действиями полиции, жандармерии, тюремного ведомства и карательных органов, члены царствовавшего дома, губернские и уездные предводители дворянства, председатели и члены уголовных департаментов, а также прокуроры и товарищи прокуроров судебных палат, военных судов;
– бывшие и настоящие служители всех религиозных культов;
– кулаки, выселенные за противосоветские и противоколхозные выступления;
– члены семей лиц, лишенных избирательных прав в тех случаях, когда они находятся в материальной зависимости от последних и не имеют источником своего существования самостоятельный общественно полезный труд и др.
В. И. Ленин указывал, что государство постреволюционного периода «неизбежно должно быть государством по-новому демократическим (для пролетариев и неимущих вообще) и по-новому диктаторским (против буржуазии)»[75 - Ленин В. И. Государство и революция // Ленин В. И. Полное собрание сочинений. 5-е изд. Т. 33. М., 1969. С. 35.]. Именно Советы представлялись В. И. Ленину наилучшей формой государственности, сочетающей в себе элементы диктатуры и демократии.
Таким образом, в том числе и нормами уголовного закона советское государство устанавливало запрет на участие в выборах для значительного числа своих граждан, с тем чтобы лишить представителей «эксплуататорских классов» возможности легально участвовать в политической деятельности. Вместе с тем следует отметить, что в советский период число граждан, наделенных правом участия в выборах всех уровней, было неизмеримо больше, чем в дореволюционной России. Так, по оценкам Б. Н. Миронова, в 1906–1913 гг. избирательные права получили лишь 16 % от общего числа населения страны[76 - Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.): В 2 т. Т. 2. СПб., 1999. С. 211.]. Что касается общего числа граждан СССР, лишенных избирательных прав, то оно, по оценкам И. В. Зайцева, было сравнительно невелико – максимум 8,2 % в городах и 1,4 % в сельской местности (1923 г.)[77 - Очерки по истории выборов и избирательного права. С. 613 (автор очерка «Избирательная система советского государства» – И. В. Зайцев).].
Необходимо отметить, что активного и пассивного избирательного права могли быть лишены также лица, признанные виновными по делам о контрреволюции, убийстве, разбое, причинении тяжких ран и увечий, поджоге, грабеже, краже, мошенничестве и некоторых других преступлениях[78 - Лишение всех или некоторых гражданских прав как вид наказания упоминается в ряде декретов и постановлений 1917–1918 гг. (см., например: Инструкция НКЮ от 19 декабря 1917 г. «О революционном трибунале, его составе, делах, подлежащих его ведению, налагаемых им наказаниях и о порядке ведения его заседаний» // Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР. 1917–1952 гг. М., 1953. С. 19–20; Положение о революционных военных трибуналах от 20 ноября 1919 г. // Собрание узаконений РСФСР. 1919. № 58. Ст. 549; Руководящие начала по уголовному праву РССР 1919 г. // Хрестоматия по истории отечественного государства и права. 1917–1991 гг. М., 1997. С. 67).]. Однако, как отмечает Т. В. Непомнящая, на практике поражение прав назначалось судами очень редко, причем наблюдалась тенденция снижения назначения данного вида наказания[79 - Непомнящая Т. В. Назначение уголовного наказания: теория, практика, перспективы. СПб.: Юридический центр Пресс, 2006. С. 544.].
Принятый в 1926 г. Уголовный кодекс РСФСР усилил меры уголовной ответственности, увеличив санкции за участие в выборах в Советы и на их съезды лица, не имеющего на то права, с трех до шести месяцев принудительных работ (ст. 91)[80 - Уголовный кодекс РСФСР редакции 1926 года. М., 1926. С. 95.]. Предусматриваемое ст. 91 УК незаконное участие в выборах в Советы расценивалось как посягательство на порядок выборов депутатов трудящихся в верховные, областные, городские, сельские и др. Советы[81 - Пионтковский А. А., Меньшагин В. Д., Чхиквадзе В. М. Курс советского уголовного права. Особенная часть. Т. 2. М.: Госюриздат, 1959. С. 538.]. Объективная сторона данного преступления могла выражаться в различных формах: участие в выборах лица, уже осуществившего свое избирательное право (голосование второй раз), нарушения принципа личного голосования (голосование одного лица вместо другого)[82 - Трайнин А., Меньшагин В., Вышинская З. Уголовный кодекс РСФСР. Комментарий. М., 1941. С. 123.].
В 1929 г. Уголовный кодекс РСФСР 1926 г. был дополнен ст. 91.1. предусматривающей ответственность за воспрепятствование со стороны нанимателя в сельских местностях осуществлению лицами наемного труда принадлежащих им избирательных прав[83 - Постановление ВЦИК и СНК от 28 января 1929 г. // Сборник документов по истории уголовного законодательства СССР и РСФСР 1917–1952 гг. / Под ред. И. Т. Голякова. М., 1953. С. 310.]. В советском уголовном законодательстве это была первая попытка установления ответственности за воспрепятствование осуществлению избирательных прав. Квалифицирующими признаками преступления являлись совершение деяния в отношении трех или более рабочих или хотя бы в отношении меньшего числа рабочих, но повторно. Следует, впрочем, отметить узкий круг лиц, избирательные права которых охранялись нормой УК (наемные рабочие), и специальный субъект данного преступления (наниматель в сельской местности)[84 - См.: Турищева Н. Ю. Ответственность за нарушения избирательных прав по советскому уголовному законодательству // Научные труды. РАЮН. Вып. 7: В 2 т. Т. 2. М., 2007. С. 564.].
Как отмечает В. Н. Иванов, обе указанные нормы фигурировали в уголовных кодексах всех союзных республик, причем в кодексах Азербайджанской ССР (ст. 126.1) и Туркменской ССР (ст. 75.1) действие норм о воспрепятствовании осуществлению избирательных прав не ограничивалось сельской местностью[85 - Иванов В. Н. Уголовно-правовая охрана основных прав граждан. М., 1967. С. 68.].
С принятием в 1936 г. Конституции СССР, провозгласившей «всеобщее, равное и прямое избирательное право при тайном голосовании», был ликвидирован институт лишения избирательных прав на основе социального статуса граждан.
С развитием институтов избирательного законодательства была введена уголовная ответственность за воспрепятствование любым лицом осуществлению избирательного права, а также за подделку избирательных документов или заведомо неправильный подсчет голосов, совершенные должностными лицами Советов или членом избирательной комиссии. Как отмечал Н. Д. Дурманов, степень общественной опасности многих из преступных посягательств существенно изменялась на различных этапах социалистического строительства, в связи с чем советский закон изменял квалификацию соответствующих преступлений и степень их наказуемости[86 - Дурманов Н. Д. Понятие преступления / Отв. ред. М. Д. Шаргородский. М.; Л.: Издательство Академии наук СССР, 1948. С. 132.].
Поскольку уголовное законодательство рассматриваемого периода не было полностью кодифицированным, то нормы уголовно-правового характера, в том числе устанавливающие ответственность за посягательства на избирательные права, содержались и в других источниках. Так, в 1937 г. Положением о выборах в Верховный Совет СССР была введена уголовная ответственность за воспрепятствование гражданину СССР в свободном осуществлении его права избирать и быть избранным в Верховный Совет СССР (ст. 111), а также за подделку избирательных документов или заведомо неправильный подсчет голосов (ст. 112)[87 - Положение о выборах в Верховный Совет СССР: утверждено Постановлением ЦИК СССР, принятым 9 июля 1937 г. на 4-й сессии VII созыва // Собрание законов и распоряжений Рабоче-крестьянского правительства СССР. Отд. I. 27 июля 1937. № 43. Ст. 182. С. 421–433.]. В теории советского уголовного права указанные виды преступлений относились не к преступлениям против избирательных прав граждан, а к преступлениям против советской избирательной системы.
Специфика воспрепятствования осуществлению избирательных прав состояла в том, что законодатель назвал альтернативно обязательные признаки объективной стороны преступления: насилие, обман, угрозы или подкуп, указав исчерпывающий перечень способов его совершения. В литературе отмечалось, что воспрепятствование может иметь место как в отношении самого акта голосования, так и в отношении любых других действий, связанных с выборами в Советы[88 - Советское уголовное право. Часть Особенная / Под общ. ред. В. Д. Меньшагина. П. С. Ромашкина, А. Н. Трайнина. М., 1957. С. 339.]. Состав преступления был сформулирован по типу формального. Как отмечал Н. Д. Дурманов, преступление считалось оконченным, когда виновный совершил действия, выражающиеся в насилии, обмане, угрозах или подкупе и направленные на воспрепятствование гражданину СССР осуществлению его права избирать и быть избранным, хотя бы этой преступной цели виновному и не удалось достигнуть[89 - Советское уголовное право. Особенная часть / Отв. ред. Б. С. Утевский. М., 1958. С. 333 (автор главы – Н. Д. Дурманов).].
Недостатком состава подделки избирательных документов являлось отсутствие раскрытия самого понятия «подделка», что, на наш взгляд, не способствовало выработке единообразной правоприменительной практики. Объективная сторона преступления состояла в составлении заведомо неправильных избирательных документов, внесении подчисток или заведомо неправильных сведений в действительные документы. Заведомо неправильный подсчет голосов понимался как умышленное искажение сведений о количестве проголосовавших и результатах голосования как в письменных документах, так и при передаче сведений устно[90 - Советское уголовное право. Часть Особенная / Под ред. М. Д. Шаргородского, И. И. Слуцкого, Н. А. Беляева. Л., 1959. С. 282 (автор главы – Н. А. Беляев).]. Субъектами подделки избирательных документов или заведомо неправильного подсчета голосов являлись члены избирательных комиссий, должностные лица Советов.
Ответственность за аналогичные преступления предусматривалась и принятыми позднее положениями о выборах в Верховные советы союзных республик и в местные Советы. В 1961 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР в статьях «Положения о выборах…» были оставлены лишь основания ответственности за нарушение законов о выборах, исключены конкретные санкции за преступления против избирательных прав и сделана отсылка к уголовному законодательству[91 - Указ Президиума Верховного Совета СССР от 27 декабря 1961 г. «О внесении изменений и дополнений в Положение о выборах в Верховный Совет СССР» // Ведомости Верховного Совета СССР. 1962. № 1. Ст. 2.].
В УК РСФСР 1960 г. появилась глава IV «Преступления против политических и трудовых прав граждан»[92 - См.: Юридические гарантии конституционных прав и свобод личности в социалистическом обществе. М., 1987. С. 209–242.]. В это же время в литературе высказывалось мнение о необходимости включения в заголовок главы IV УК 1960 г. указания на иные права и свободы граждан[93 - Дагель П. С. Значение новых советских Конституций для совершенствования уголовного законодательства // Новая Конституция и актуальные вопросы борьбы с преступностью. Тбилиси, 1979. С. 39–40.], что было сделано только в 1991 г. Изменение названия главы отразило изменение и расширение ее содержания. Это выразилось в том, что одни составы преступлений, известные Кодексу 1926 г., были декриминализированы, другие – подверглись определенным изменениям.
УК РСФСР 1960 г. содержал две статьи, посвященные охране избирательных правоотношений. Статья 132 устанавливала ответственность за воспрепятствование путем насилия, обмана, угроз или подкупа осуществлению гражданином СССР избирательного права, ст. 133 – за подлог избирательных документов или заведомо неправильный подсчет голосов, а равно нарушение тайны голосования, совершенные членом избирательной комиссии или другим должностным лицом[94 - Уголовное законодательство Союза ССР и союзных республик. В двух томах. Т. I. М.: Юридическая литература, 1963. С. 121.].
Отмечая высокую активность избирателей на выборах в Советы различного уровня в 1970 г. (99,96 %), М. И. Федоров подчеркивал, что в практике проведения выборов в советском государстве случаи преступных посягательств на избирательные права граждан были чрезвычайно редки, поэтому уголовное законодательство в этой части выполняло не столько практические, сколько политические, предупредительные функции[95 - Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. 3 / Отв. ред. Н. А. Беляев, М. Д. Шаргородский. Л.: Издательство Ленинградского университета, 1973. С. 682 (автор главы – М. И. Федоров).].
Законодательное описание воспрепятствования осуществлению избирательных прав имело достаточно абстрактный характер, в связи с чем в доктрине уголовного права были отражены различные точки зрения о том, что является объектом данного преступления. Иногда наряду с избирательными правами граждан назывался и порядок проведения выборов[96 - Уголовное право. Часть Особенная. М., 1969. С. 204; Советское уголовное право. Особенная часть / Под ред. В. Д. Меньшагина, Н. Д. Дурманова, Г. А. Кригера. М., 1971. С. 200.], сама советская избирательная система[97 - Иванов В. Н. Уголовно-правовая охрана основных прав граждан. М., 1967. С. 89.]. Однако более обоснованным представляется мнение о том, что сущность данного преступления заключалась в нарушении политических прав, а основным признаком отнесения деяний к числу рассматриваемых преступлений являлась способность указанных посягательств либо исказить волю избирателей, либо вообще лишить их возможности осуществить свое право[98 - Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. 3 / Отв. ред. Н. А. Беляев, М. Д. Шаргородский. Л., 1973. С. 685 (автор главы – М. И. Федоров).].
В научной литературе отмечалось, что воспрепятствование осуществлению избирательного права непосредственно выражается в создании условий, затрудняющих или исключающих возможность гражданину СССР совершать действия, связанные с реализацией его избирательных прав: выяснять дату выборов; знакомиться со списками избирателей; подавать заявления об ошибках, содержащихся в списках избирателей (о невключении в список, исключении из списка, искажении фамилии и т. д.); получать удостоверения на право голосования при перемене избирателем места своего пребывания; участвовать в работе собраний по выдвижению кандидатов в депутаты в Советы или в народные судьи; в день голосования – явиться в помещение для выборов, получить избирательный бюллетень, заполнить его в отдельной специально оборудованной кабине[99 - Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР 1960 г. / Под ред. Г. П. Тихонова, А. А. Большакова. Л.: Издательство Ленинградского университета, 1962. С. 249 (автор главы – В. Г. Смирнов).].
В первоначальной редакции УК РСФСР 1960 г. избирательные права не дифференцировались на активное и пассивное, однако, комментируя содержание данной нормы, правоведы в число охраняемых уголовным законом избирательных прав включали не только право избирать, но и неотделимое от него право быть избранным депутатом Совета народных депутатов или народным судьей[100 - Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР / Отв. ред. Г. З. Анашкин, И. И. Карпец, Б. С. Никифоров. М.: Юридическая литература, 1971. С. 297.]. Как отмечал П. С. Ромашкин, объективная сторона воспрепятствования осуществлению пассивного избирательного права могла выражаться в создании препятствий при проведении встречи кандидатов с избирателями, при получении согласия кандидата баллотироваться по соответствующему избирательному округу[101 - Курс советского уголовного права: В 6 т. Часть Особенная. Т. V: Преступления против личности, ее прав. Хозяйственные преступления / Под ред. А. А. Пионтковского, П. С. Ромашкина, В. М. Чхиквадзе. М., 1971. С. 219 (автор главы – П. С. Ромашкин).].
Более полному раскрытию объективной стороны указанного преступления способствовало включение в число конструктивных признаков состава таких признаков, как применение насилия, обмана, угрозы или подкупа.
Насилие могло выразиться в любой форме физического воздействия на гражданина СССР. В науке уголовного права согласованной являлась точка зрения о том, что в случае причинения тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения, истязания либо иного тяжкого вреда здоровью ответственность должна наступать по совокупности с соответствующими статьями УК, поскольку посягательство на телесную неприкосновенность наказывается более строго, чем нарушение избирательных прав[102 - См., например: Советское уголовное право. Часть Особенная / Под ред. М. Д. Шаргородского, Н. А. Беляева. М., 1962. С. 171–172 (автор главы – В. Г. Смирнов); Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР / Под ред. Ю. Д. Северина. М.: Юридическая литература, 1984. С. 281 (автор главы – Ю. Д. Северин).].
Обман состоял в сообщении неверных сведений, под влиянием которых гражданин не мог осуществить свое избирательное право, а также в совершении преступных действий, выражающихся в злоупотреблении доверием избирателя.
Угроза с целью воспрепятствовать осуществлению избирательного права понималась как психическое воздействие, способное парализовать волю избирателя. Например, угроза убийством, причинением телесных повреждений, уничтожением имущества, оглашения позорящих сведений и т. п., причем не только в отношении избирателя, но и его близких[103 - См.: Научный комментарий к Уголовному кодексу РСФСР / Под ред. М. И. Ковалева, Е. А. Фролова, М. А. Ефимова. М., 1964. С. 283 (автор комментария к ст. 132 – Н. А. Бусырев).].
Под подкупом понималось предоставление или обещание предоставить какие-либо материальные ценности, повышение по должности, права имущественного характера с целью добиться отказа от использования избирателем своего избирательного права. Подкуп мог быть совершен и в отношении лица, являющегося кандидатом, за отказ баллотироваться по соответствующему избирательному округу.
По субъективной стороне преступления против избирательных прав совершались лишь с прямым умыслом. В ряде работ отмечалось наличие специальной цели при воспрепятствовании осуществлению избирательных прав[104 - Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР / Ред. О. В. Грачев. М., 1992. С. 345; Уголовный кодекс Российской Федерации: Научно-практический комментарий / Под ред. Л. Л. Кругликова и Э. С. Тенчова. Ярославль, 1994. С. 376 (автор комментария к статье 133 УК – П. Н. Панченко).]. Субъект воспрепятствования осуществлению избирательных прав – общий.
К числу фальсификаций, допускаемых в ходе выборов, был отнесен подлог избирательных документов. Справедливым представляется определение, данное М. И. Федоровым, который считал, что понятие подлога избирательных документов ничем не отличается от понятия подлога документов вообще и состоит либо в свидетельствовании о фактах несуществующих, либо в отрицании их наличия, либо в искажении действительных фактов путем как полного изготовления фальшивого документа, так и фальсификации подлинного документа[105 - Курс советского уголовного права. Часть Особенная. Т. 3 / Отв. ред. Н. А. Беляев, М. Д. Шаргородский. Л.: Издательство Ленинградского университета, 1973. С. 686 (автор главы – М. И. Федоров).].
Заведомо неправильный подсчет голосов заключался в увеличении или уменьшении общего количества голосов избирателей, принявших участие в выборах, в уменьшении или увеличении числа голосов, поданных за каждого кандидата с целью избрания определенного кандидата, фактически не получившего большинства голосов, либо с целью неизбрания неугодного кандидата, за которого проголосовало большинство избирателей.