Дина, в общем, понимала, что новости просто не дали ход и умело замяли. Кому охота раздувать такое в сезон, в курортном городе, который за счёт отдыхающих кормится с мая по октябрь?
Конечно, Дине было любопытно более детально узнать, что же "нарыл" Швабский. И она даже звонила в редакцию Тане – коллеге из газеты. Девушки часто пили вместе кофе, если Дина забегала в офис, и сплетничали о старших коллегах. Главред называл их "молодежь" и относился слегка снисходительно. Дину это злило – Тане в этом году стукнуло 27 и она была не какая-то инфантильная дурочка. В редакции занимала должность верстальщика. А еще дизайнера, фотографа и специалиста IT. Нормальный человек вряд-ли согласился бы работать за троих, но у Тани была ипотека, двое детей и муж с сезонными заработками.
Другое дело Дина – пришла в редакцию сразу после института. Без опыта, но с вагоном романтических ожиданий от профессии. Впрочем, они за этот год почти исчезли. Не без помощи "старших товарищей" любителей поучать и "снисходительно принимать" чужие идеи.
Это Дина придумала рубрику "Один мой день", которая держала на плаву "Любимый город". По крайней мере интерес читалей к ней не сошел на нет спустя пол года. Рубрика позволяла посмотреть на один самый обычный день жителя их города. Дворник, домохозяйка, водитель троллейбуса, таксист, учитель, журналист рассказывали о том, как проходит их день освещая не только быт, но и проблемы, которые бы хорошо решить на уровне властей.
Читатели ждали новых историй с нетерпением и писали о ком было бы еще интересно узнать. Некоторые предлагали себя, так что материала хватало.
Дина очень гордилась этой рубрикой, ведь от нее была реальная польза. К примеру много шума наделала история инвалида-колясочника, который несколько лет не мог выйти из дома без посторонней помощи, потому что в его доме не было пандуса. После выхода статьи пандус установили и даже отремонтировали старый асфальт во дворе. Для Дины это была маленькая победа журналистики над несовершенным миром. Ее не расстроило даже то, что рубрику отдали на ведение Швабскому, а Дина так и бегала по городу "на посылках".
Таня и Дина "выпускали пар" жалуясь друг другу на "стариканов". Таня ловко маскировалась под молчаливого исполнителя, но была острой на язык девицей за стенами редакции. Часто, когда Дина прибегала в старое здание в центре, где много лет располагался офис редакции, девушки делали кофе на маленькой кухне и шли в тенистый двор "подышать".
Набрав Таню на третий день отпуска, Дина даже заварила кофе и вышла на балкон, чтобы повторить атмосферу их бесед.
– О, приветик! – Танин голос звенел на фоне шелеста клавиш. – Что, отпуск уже надоел? Тянет в наше болотце?
– Тяжело без болотца, – подтвердила Дина.
Соседка с первого этажа только что полила розовые кусты под окнами и воздух пах мокрой землёй и цветами.
– Ну да. Пока отвыкнешь, отпуск и закончится. Затей уборку. Или ремонт.
– Я уже, – вздохнула Дина, прихлебывая горячий кофе и щурясь на яркое солнце. – На ремонт денег нет. А уборку сделала вчера. Даже окна помыла. А как у вас?
– Тишь да гладь.
– А как же та новость? Убийство на Маяке?
– О, я бы дала этой истории приз, в номинации "Разочарование года", – рассмеялась Таня и Дина услышала, как она отодвигает стул. – Повиси я сейчас выйду.
По звукам Дина представляла, как Таня берет чашку с веселым кактусом в огромном сомбреро, наливает кофе из древнего кофейника и, хлопая дверями, выходит во двор.
– Все, я готова, – и Дина услышала щелчок зажигалки. Таня курила тонкие длинные сигареты и никак не могла решить – можно курить, потому что нравится или надо поддаться пропаганде здорового образа жизни и бросить.
– Короче, – начала Таня. – Швабский же выпрыгнул из штанов и насобирал таких подробностей, что нам бы можно было выпускать целый номер с баннером "Эксклюзив". Они с главным аж помолодели. Я серьезно. Но позвонили сверху и пообещали, что если выпустим, закроют без права начать с нуля. Ну так как-то.
– А "сверху" это из полиции? – уточнила Дина.
– Сверху это сверху, Дин! Что ты, как маленькая? Швабский в итоге все же разразился заметкой. Ты читала? Главный её лично правил. Прикинь? Наш Гарри носился тут и орал "вы кастрировали мой материал", – Таня рассмеялась. – Жаль ты не видела.
– А что там было?
– О, там такие подробности должны были выйти! Швабский как-то проник к судмеду и видел протокол вскрытия. Да. Девчонку эту вроде утопили.
– А кровь? Я читала, что кровь была на камнях на берегу, – Дина отпила горьковатый кофе. На детской площадке внизу рыжий жирный кот рыл ямку в песочнице.
– Швабский сказал, что её утопили и потом уже порезали. Какая-то если честно, муть. Ещё у девицы документов не было. Ни сумки, ни телефона. Кто она не знают. Но в СМИ фото публиковать не дали. Ждут, наверное, что родственники заявят.
Да, ещё – на ней был лифчик кружевной. А трусов не было. Может, унесло течением, – Таня хихикнула. – А может убийца забрал, как трофей. Кстати, он или прошаренный или дурак, которому повезло.
– Почему?
– Потому что оставил труп в полосе прибоя. Море смыло все улики, какие могли остаться. Так Швабский сказал. Сказал, что не найдут никого. Ну, и вообще много чего сказал, после звонка. Ругался так, что слюни летели. Кричал, что важна огласка, а не замалчивание. Ему виднее, конечно. Он как-то хвастался, что был тамадой на свадьбе дочери начальника РОВД…
– Жаль, – пробормотала Дина.
– Кого жаль? Начальника РОВД или Швабского?
– Жаль, если в самом деле не найдут, – сказала Дина.
Кот сделал свои дела и, зарыв ямку, выскочил из песочницы. Аккуратно отряхнул лапки и пошёл спать в тени детской горки.
– Да мне знаешь, кажется, что это все несчастный случай.
– Что? – удивилась Дина.
– Встретились двое, захотели острых ощущений. И вот.
– Острых ощущений это ты про нож?
– При чем здесь нож? Кто его видел? Я про то, что они может трахались в воде. Знаешь, я читала у кого-то из японцев. Берут барышню, сажают в лодку и начинают с ней с… совокупляться. И немного так притапливают. Ну, опускают голову в воду. Она начинает задыхаться, мышцы сокращаются. Потом её вытаскивают… в смысле голову из воды. Барышня дышит, потом снова в воду. И так пока самурай не кончит.
– Это какой-то садизм, – ужаснулась Дина.
– Да мало ли сейчас охотников за острыми ощущениями, – парировала Таня. Для матери двоих детей у нее были довольно глубокие познания в предмете. – А может это несчастный случай на воде? Ехали к примеру на катере луной любовались, а барышня за борт и выпала. А кровь это знаешь, может волнами… Там каменистый берег? Шторма не было?
– Нет, – ответила Дина. – Вчера был штиль. И берег там в основном мелкая галька. Камни большие есть, конечно, но если Швабский сказал, что в отчете о вскрытии есть про ножевые ранения, то есть.
– Ай! Не знаю, что там есть! Швабский читал с листа! Он все пишет в блокнот по старинке. И читал он "глубокие порезы в области груди."
– Жаль меня не было, – вздохнула Дина. – Я бы послушала. А время смерти он узнал?
– Да. Предположительно 22— 23 часа. Кстати, а девица же не юная, как Швабский написал в заметке. "Юная дева" это он для драмы. Её при вскрытии определили в 30-35. То есть, как вариант это могло было свидание в духе "последний шанс" или вообще – представительница древнейшей. Тогда и отсутствие трусов понятно! Как тебе такой сюжет, а? Написала бы статью "Мертвая проститутка на летнем пляже"? Название желтушное, но зато броское. Пипл такое хавает просто урча. Напиши. Может, удастся продать в какое-то издание?
Этот разговор потом все крутился у Дины в голове, вытеснив даже Дана, но идея о том, чтобы использовать происшествие, как трамплин для журналистской карьеры оказалась не жизнеспособной. Конечно, интересно было бы узнать, что именно произошло с несчастной девушкой, но связываться с запретами правоохранительных органов, Дине не хотелось. Риск и хождение по краю было не в её характере. Она всегда четко знала правила и пределы, за которые нельзя соваться.
Севка над ней за это подшучивал:
– Журналистика, Гладышева, это авантюризм. Это всегда нарушение. Закона, морали, принятых устоев. Если ты будешь все делать правильно, будешь всю жизнь прозябать в какой-нибудь заштатной газетке!
Как же он оказался прав!
Ближе к вечеру позвонила Марина и позвала в гости. Дина, не находя предлога, почему "нет", собралась и вышла из дома.
Жара медленно отступала. Высыпали на улицы горожане. Выгуливать детей и собак, есть мороженное, сплетничать на скамейках в тенистых парках, кататься на самокатах, сидеть за столиками летних кафе с бокалом вина или стаканом лимонада.
Марина тоже угощала вином. Ледяным игристым, персиками и сыром с плесенью.