– Сев, заведи себе девушку, а? – не обиделась Марина.
– Жизнь это не только про отношеньки, – парировал он. – Есть еще культура поведения в обществе!
– Когда человек влюблен, он становится добрее к окружающим! – сказала Марина.
– И что? В погоне за добротой надо прыгать от девицы к девице? Не поверишь, но можно быть вполне самодостаточным и без всего того мусора, что ты носишь в своей голове.
– Какого еще мусора?!
– Никакого, Марин, пей дальше свое винишко, – ответил Сева.
– Как тебя, Сев, только Саша терпела, – фыркнула Марина. – Такой характер!
– А кто её эту Сашу вообще видел? – Дан вертел пальцами бокал со своим напитком и не сводил глаз с Севы.
– Не остроумно, – ответил тот не отрываясь от смартфона и делая еще глоток пива.
– Я все хотел спросить – я не сильно помял твоего коллегу? – ядовитые нотки в голосе Дана стали слышны совершенно отчетливо. – Как он там? Уже может работать лицом?
– Спросишь у него сам! – усмехнулся Сева, откладывая смартфон. – Мы договорились обсудить новый подкаст! Они вот-вот приедут!
– Ты позвал Витю?! – забеспокоилась Дина.
– Да. И он будет с девушкой. Его, бывшей, – Сева показал глазами на Дана. – Мы же не знали, что вы приедете.
– И что вы снова вместе, – вставила Марина.
– Мы не вместе! – вспыхнула Дина.
– Мы вместе, – сказал Дан.
– Нет!
– Вы б договорились, – поморщился Сева и увидев кого-то в зале, помахал рукой. – Детский сад!
Дина обернулась.
К столику шёл Витя – аккуратно уложенные светлые волосы, вздернутый нос высокомерно вверх, хоть под глазом еще видим синяк. У белоснежного поло пижонски поднят ворот, а тонкая бирюзовая кайма попадает точно в тон украшений на шее и запястье у Лены. Издалека понятно, что они пара и у кого в этой паре прекрасный вкус.
Белое "бандажное" платье на Лене сидело безупречно и казалось еще белее от контраста с загорелой кожей.
Дина почувствовала, как сильно хочется съежиться и исчезнуть. Перевела взгляд на Дана и показалось, что он восхищенно "завис" глядя на бывшую.
– Привет, – Витя подошёл первым и Лена оказавшись рядом, немедленно обняла его руку.
– Привет, – буркнул Дан и отвернулся.
Пара заняла место за столиком рядом с Севой, и оказалось, что Лена сидит напротив Дана.
– Надеюсь, Богдан, ты сегодня будешь держать себя в руках, – с насмешкой сказала она, выкладывая на столик сумочку.
– Как пойдет, – огрызнулся он, откидываясь на спинку стула и вертя несчастный стакан так, что едва не выплескивалась газировка.
Слишком много бравады, чтобы поверить, будто Дану все равно и расставание с черноволосой красавицей далось легко.
Дина почувствовала себя пластырем, которым пытаются залепить глубокую рану и это ей не нравилось.
Конечно, она постаралась с собой справиться, и делать вид, что нет никакой Лены, и что Дана тоже никакого нет. Но тогда что она делает здесь в этом нелепом платье?
Дина встала, неприятно – громко отодвинув стул и перекинула через плечо тонкий ремешок сумочки.
– Я сейчас, – сказала она Дану, тронув за плечо, и быстро ушла. Она собиралась в дамскую комнату. Немного привести себя в чувство, но вдруг решила, что смысла в этом нет. Лучше сразу уйти. Себя не мучить и Дану не мешать любоваться бывшей.
– Дина! – Марина догнала ее в тесном плохо освещенном холле. Только она все поняла. – Ты куда?
– Домой! – губы у Дины дрожали.
– В смысле? – высокая полная Марина надвигалась на нее удивленно подняв брови. – Зачем домой?
– Я не хочу!.. Не могу я! И вообще…
Дина попятилась, а ремешок падал с плеча и Дина его снова и снова поправляла, чуть не плача от злости на дурацкую сумку и на то, что на месте Марины вообще-то должен был бы быть Дан!
Если бы она что-то значила для него!
– Гладышева, – Марина нависла над ней. – Гладышева, ты ревнуешь?
– Что? Что за бред?! – из Дины выскочил нервный смешок и она выскочила из клуба, в теплую южную ночь, ударившую в лицо запахом моря и цветущих акаций.
– Гладышева! – Марина вышла следом, поправляя лямки длинного сарафана. – Ты ревнуешь! И теряешь разум! Пойдём обратно, а потом вместе поедем домой!
– Нет! – уперлась Дина. – Я не хочу! Сидеть там и знать, что он нас сравнивает! Он меня специально притащил! Нет!
– Дин, ты не в себе, Дин. Он не знал, что Ленка притащится! А мы не знали, что вы приедите! Дин!
Но Дина решительно шла к стоянке такси, не желая ничего слушать.
Прежде, чем сесть в машину, попросила:
– Скажи, что… что меня срочно вызвали на работу! Вот! Если, конечно, кто-то спросит!
Дан звонил несколько раз, но Дина сбрасывала. Понимала, что накручивает себя сама, но остановиться не могла.
Ревность – чувство, которое всегда у нее вызывало только презрительный смех, и считалось выдумкой, пережитком старых времен, терзало и жгло, и никакого волевого тумблера, который бы мог отключить душевные страдания Дина найти не могла.
"Почему ты не попросила тебя отвезти?" – написал Дан, отчаявшись дозвониться.
"ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!!!" набрала Дина в ответ и чуть не разревелась. Только настороженный взгляд таксиста в зеркальце заднего вида и помогал сдержаться.