Некоронованные короли красного Китая: кланы и политические группировки КНР
Николай Николаевич Вавилов

<< 1 2 3 4 5 >>

Согласно Ли Лину, мистическое пространство Китая – лишь часть большого евро-азиатского пространства, в которой Средней Азии и Ближнему Востоку, а также Северной Евразии отводится роль пассивного, генерирующего силу, тёмного и женского начала «инь», а основная масса Китая предстаёт активной, действующей, формирующей мужской силой «ян». Такое новое позиционирование фиксирует новую активную внешнеполитическую доктрину Китая на идеологическом и даже религиозном уровне сознания политической элиты Китая.

Западной доктрине внешней экспансии в труде Ли Лина противопоставляется китайская идея активного притяжения внешних народов к «центральному государству», их добровольной инкорпорации в тело «единого Китая»: «Дать пограничным народам завидовать успехам Китая и ревновать к ним, притягивая эти страны к себе».

В «геополитике Ли Лина» этнический фактор уходит на второй план, подчиняясь фактору близости к мистическому центру Поднебесной: не важно, потомком каких племён является «житель Срединного государства», важно, в каком территориальном отношении обоснования её концентрации в руках потомственной красной элиты страны.

Сегодня сакральные принципы распределения власти активно вытесняют принципы электоральной демократии. Процесс «феодализации» политики тесно связан со сменой парадигмы экономического развития: источник благосостояния вновь концентрируется вокруг контроля над природной рентой или государственными ресурсами и всё меньше связан с получением прибыли через увеличение производительности труда в условиях находящейся в кризисе рыночной экономики.

Основы такой сакральной географии автор находит в первом географическом труде Китая «Юй гун» (??), который очерчивает границы центральной части Китая, или области концентрации его «мест власти», пятью священными пиками, расположенными по сторонам света, а также центральным пиком Суншань (??, также ??), который также находится по соседству с местом зарождения китайского государства. В свойственной для китайской картины мира эклектичной манере на систему «пяти пиков» накладывается «крест» из «пяти гор», четырёх «морей» и четырёх «водных порогов» (???????????). Естественные природные объекты признаются центрами формирования сакральной силы, а император является жрецом, инициирующим импульсы власти через ритуалы в этих местах. Общее число таких объектов – 18, что совпадает с административным делением династии Цин на 18 он находится к географическому центру. Более подробно доктрина раскрывается при попытке анализа национального вопроса. Мистическая природа политической географии подчиняет сакральным принципам этнические, экономические и географические факторы, в очередной раз демонстрируя наметившийся тренд на сакрализацию институтов современной власти в КНР с целью коренных, населённых этническими китайцами провинций Китая (?????).

Базовым членением территорий Китая с точки зрения управления этих территорий императором является система девяти областей (??). Структура девяти исторических областей, которые покрывают значительную часть современного Китая, также имеет циклический характер «Тайцзи ту» – известной «карты Великого предела», описывающей мир через взаимодействие тёмного и светлого начала «инь» и «ян».

Сакральный центр и национальный вопрос

Решая сложный для Китая вопрос иерархии власти центра и регионов, Ли Лин вводит традиционную для Китая схему управления Китаем и распределения власти по феодальному принципу в виде «пяти сфер подчинения» или «служб» (??), появившуюся в династию Чжоу. Квадратный многоступенчатый зиккурат власти формируется вокруг границ «царcкого удела» (????) и вводит систему властной иерархии, привязанную к степени близости или удалённости от мистического центра – места нахождения императора.

Ли Лин вводит термин «водоворот цивилизаций» (????), который также носит циклический и центростремительный характер. Этим термином автор постулирует существование этнической неоднородности собственно китайской, ханьской нации, что в серьёзной степени ломает выстраиваемый на протяжении последних 50-60 лет концепт единой «китайской нации» (????), пытающийся игнорировать или нивелировать различия внутри так называемой национальности хань.

Как отмечалось, в интерпретации Ли Лина этническая принадлежность играет вторичную роль относительно близости к центру источника власти. Тем не менее Ли Лин отказывает значительной части китайского населения, самим ханьцам, в чистоте китайского происхождения.

В концепции автора к центру формирования китайской нации этнически не относятся жители западного Шаньдуна и Северо- Восточного Китая – бывший народ лай-и (??), «вовлечённые» в единое Срединное государство, подвергнувшись китаизации (??). Население пояса Янцзы провинции Аньхой и провинции Цзянсу (Шанхайский регион) – также, согласно Ли Лину, не является исконными китайцами, а принадлежит к предкам «южных племён» нань-и (??) и племенам хуай-и (??). Население Сычуаньского региона относится к потомкам цянов (?) или тангутов, население провинции Хубэй – к потомкам племён северных жунов (??). Всё это – вторая подчинённая мистическому центру ступень людей, прошедших процесс китаизации и вовлечённых в «силовое поле» Срединного государства. Из такого построения Ли Лина можно сделать вывод, что все эти племена получили культурное влияние центра (район Шэньси – Хэнань – Шаньси) и, соответственно, должны носить подчинённый ему характер.

Провал «шанхайской модели» и «восстания юга против севера» в конкуренции за власть в Китае

Ли Лин многократно отмечает провал попыток управления Китаем из Шанхайского региона – провал правления главы Тайпинского государства Хун Сюцюаня (???) и главы Китайской Республики Чан Кайши(???), организовавших свои столицы в Нанкине. Ли Лин отмечает, что поддерживаемые тайными организациями Шанхайского региона и Южного Китая Чан Кайши и Сунь Ятсен руководствовались, по сути, принципом тайпинского восстания – «уничтожить династию Цин и возродить династию Мин» с установлением предполагаемого центра Китая в Нанкине, однако в конечном счёте им не удалось завоевать Китай, разгромив «северян». Южный Китай и Шанхай, по мысли автора, не самый идеальный выбор для места расположения центра политической власти в Китае.

«Китайская мечта» Конфуция

В свою сакральную концепцию автор пытается включить и важный элемент китайской идеологии – Конфуция, однако на совсем новых, неожиданных основаниях. Оказывается, Конфуций видел свою основную цель не в построении государства, основанного на нравственных началах и «гуманизме» (?), как это доказывала китайская идеология почти 20 последних лет, а стремился возродить «единый Китай» династии Чжоу.

«Всю жизнь Конфуция преследовала мечта, мечта властителя Чжоу… это и есть самая ранняя “китайская мечта”».

Так Конфуций стал невольным соучастником пропаганды идеологического мема о «великой китайской мечте возрождения китайской нации», заявленной Си Цзиньпином в октябре 2012 года.

В своих рассуждениях Ли Лин игнорирует конфуцианскую концепцию легализации власти через «мандат неба» для праведного правителя и неба как источника благодати, заменяя её, судя по всему, системой более древних культов, связанных с возвышенностями и понятием «земли».

Энергетика клана: откуда черпает свою энергию Си Цзиньпин?

У каждого политического клана в Китае есть своя мощная энергетическая база. У кланов Южного Китая – это атомная энергетика; у «комсомольцев» – самая большая гидроэлектростанция в мире «Три ущелья» на реке Янцзы, ветроэнергетика и солнечная энергетика; у разгромленного шаньсийского клана (соседняя с Шэньси провинция Шаньси) – своя угольная империя, дело которой с конца 2012 года гибнет под ударами кампании по борьбе за экологию, развёрнутой в госпрессе Китая, а также в связи с арестами глав угольных корпораций и руководства провинции.

А откуда черпает свою энергию новый генеральный секретарь? Генеральный секретарь черпает свою энергию прямо из-под земли, центр которой представляет собой гигантский ядерный реактор. Заброшенная в Китае почти на 40 лет геотермальная энергетика в буквальном смысле воскресла с приходом к власти Си Цзиньпина. И не где- нибудь, а в древней столице династии Цинь – Сяньяне, расположенном в родной провинции нового генсека Шэньси. Сегодня город, под которым, по легендам, находится подземная загробная столица императора Цинь Шихуана, стал столицей самой экологически чистой энергетики мира.

В 2012 году в Китае было лишь три места выработки геотермальной энергии, обеспечивающих всего 28 мегаватт энергии в год. Для сравнения: гидроэлектростанция «Три ущелья» приносила Китаю в тысячу раз больше. Но спустя три года объём вырабатываемой геотермальной энергии увеличился более чем в три раза и к концу 2015 года составляет уже 100 мегаватт. Развитие геотермальной энергетики – не только возобновляемой и наиболее чистой энергетики, но и практически неуязвимой даже для ядерных ударов противника – внесено в 13-ю пятилетку развития китайской экономики в качестве одной из самых важных целей. Не стоит сомневаться, что угольная проблема будет решена не в пользу природного газа, а при сохранении власти «шэньсийской» группы в пользу «энергии Си Цзиньпина».

Обычный способ реализации любой китайской стратегии предполагает период небольших пилотных проектов с максимально быстрым развёртыванием нововведения в масштабах всей страны, этому в немалой степени будут способствовать исландские инженеры, уже многие годы работающие в Китае в аналогичных проектах.

Потенциал геотермальной энергии огромен, об этом недвусмысленно пишет главный печатный орган КПК «Жэньминь жибао»:

«Потенциал геотермальной энергии Китая можно ориентировочно приравнять к 853 млрд тонн угля, она может заменить его в качестве источника энергоресурсов. Разведка геотермальной энергии способствует реструктуризации энергопотребления, так как расход угля составляет 66% всех потребляемых ресурсов».

Создание скважин, ведущих в глубь земли на многие километры, может занять годы, однако экологический потенциал и возобновляемость данного источника энергии, а также любовь китайцев к ведению подземных работ не оставляют никакого сомнения в стопроцентной гарантии реализации стратегии «подземной энергетики» Китая уже в ближайшие 5-10 лет.

Совсем в другом свете видится обнаружение в Синьцзян-Уйгурском автономном районе, также лежащем на Шёлковом пути, огромного подземного моря. Самая главная проблема Северного Китая – отсутствие нужного количества рек для нагревания воды на станциях геотермальной энергии – может быть решена и таким нетрадиционным путём. Само море, если оно находится на глубине более 2 км, представляет собой огромную кипящую кастрюлю, воду в которую закачивать не надо.

Реализацией данной программы занимается Sinopec Star Petroleum, которая уже вложила в развитие отрасли 150 млн долларов. Китай как территория, на которую приходится 1/6 геотермальных ресурсов планеты, намерен завершить дело первого министра энергетики КНР Ли Сыгуана и увеличить выработку геотермальной энергии до 2 гигаватт. Для сравнения: в Исландии, которая в два раза меньше провинции Шэньси, геотермальной энергетикой вырабатывается 660 мегаватт, в США – 3,5 гигаватта.

Дирижёр партийной чистки Ван Цишань

Компартия Китая, которая выросла почти до 90 млн членов, является закрытой кастой, неприкосновенной для действия правоохранительных органов, а её высшие политические органы являются «священной коровой», негласный запрет на чистки в отношении которых действовал последние 35 лет рыночных реформ в стране. Единичные случаи антикоррупционных дел никогда ранее не перерастали в масштабные антикоррупционные кампании.

Однако с приходом пятого поколения руководителей в 2012 году в политической истории Китая настала новая эпоха: число исключений из партии и последующих уголовных дел выросло с регулярных 10-20 тысяч до 180 тысяч только за последний год. По сути, в Китае происходит большая чистка, по масштабам сопоставимая с чистками Мао Цзэдуна времён появления КНР.

Ноты для «очистительной симфонии», заставившей застыть в ужасе значительную часть партийной и государственной элиты страны, без сомнения, являются творением рук Си Цзиньпина, а её главным дирижёром стал выходец из соседней северной провинции Шаньси Ван Цишань (1948), чьё имя Цишань переводится как «Скалистые горы».

Историк Ван Цишань [9 - В 2018 году в ходе голосования на Всекитайском собрании народных представителей (ВСНП) с одним голосом против избран заместителем председателя КНР.]

В судьбе каждого человека существует профессия, которая определяет дальнейший стиль его поведения в работе и направление мысли. Если у кого-то это спецслужба, банк или духовное училище, то профессия Ван Цишаня, сформировавшая его личность, – историк, и не просто историк, а тесно связанный с провинцией Шэньси, родиной нынешнего генсека, где они и стали лучшими друзьями. Судьба бросила Ван Цишаня в Шэньси из столицы во время «культурной революции», здесь он не только «прошёл воспитание трудом», устроившись работать в один из исторических музеев столицы провинции Сиань, но и поступил на историческое отделение Северо-Западного университета.

Быть студентом-историком в такое «идеологическое» время, как «культурная революция», – значит получить высокую дозу идеологического заряда. Возможно, на всю жизнь.

В Шэньси Ван Цишань знакомится с дочерью будущего вице-премьера КНР Яо Илиня Яо Миншань. Лихолетье после окончания «культурной революции» наш герой проводит студентом-стажёром Института новой истории Академии общественных наук Китая. С этого периода у сына талантливого инженера университета Цинхуа, чьи корни уходят в город Циндао провинции Шаньдун, который работал главным инженером Министерства строительства в начале 1950-х годов в Пекине, начинается новый этап в жизни.

Институт новой истории на тот момент становится мозговым центром, в котором сосредотачиваются исследовательские кадры, состоящие из детей потомственной военной элиты страны, как, например, сын маршала Чэнь И, дочь маршала Хэ Луна и др. В это переломное время окончания «культурной революции» и полного хаоса в Китае Ван Цишань организует группу исследователей, возраст которых едва превышает 30 лет, для изучения вопросов экономического развития страны и негативных аспектов социалистической экономики. Доклад группы исследователей был изучен на самом высшем уровне и стал трамплином для дальнейшего восхождения Ван Цишаня: группу пригласили на обсуждение к премьеру КНР Чжао Цзыяну.

Куратор первого инвестбанка Китая

Несколько лет проведя в аграрной сфере, будущий борец с коррупцией занимает пост секретаря парткома Китайской сельской трастовой инвестиционной компании, где он и получает опыт для последующего создания первого инвестбанка страны – Строительного банка Китая (China Construction Bank), который сегодня входит в пятёрку крупнейших банков страны.

Ван Цишань также занимался созданием совместного предприятия с крупнейшей американской финансовой компанией «Морган Стэнли», контакты с которой у «грозы всех коррупционеров» сохраняются до сих пор. Ван Цишань, согласно ряду мнений, является протеже ряда новых назначенцев в руководстве ведущих банков страны.

Операция «Южный Китай»

Опыт финансовой работы очень пригодился Ван Цишаню во время работы заместителем губернатора ведущей экспортной южнокитайской провинции Гуандун, которая тогда, как и сегодня, оставалась абсолютным лидером по росту ВВП и вместе с соседним Гонконгом превращалась в центр Большого Китая, затмевая Шанхай и другие районы страны.

Именно Ван Цишань проводил операцию по крупнейшему банкротству, которое назвали делом века: крах Guangdong International Trust and Investment Corp обошёлся китайским и зарубежным инвесторам в 4 млрд долларов. Ущерб от этого банкротства на фоне развернувшегося Азиатского финансового кризиса исчислялся для Южного Китая сотнями миллиардов отложенных или переправленных в другие регионы страны, в частности в Шанхай, инвестиций. Гуандун будет оправляться от этого удара долгие два десятилетия.

Закончив «финансовую чистку» в Гуандуне, Ван Цишань переместился в другую солнечную провинцию Южного Китая – Хайнань, где, однако, ему не пришлось остаться надолго.

Бесстрашный мэр Пекина

В 2002 году, когда произошла смена генсека с «шанхайского» Цзян Цзэминя на «комсомольского» Ху Цзиньтао, наш герой, не успев насладиться тропическим островом и несколько месяцев, молнией перемещается на пост мэра Пекина – холодной северной столицы страны.

Прежний мэр, Мэн Сюэлун, «пекинец», который в дальнейшем чудесным образом возглавил родную для Ван Цишаня провинцию Шаньси, был обвинён в сокрытии масштабов атипичной пневмонии и ушёл в отставку. Случай для подобной рокировки «провинившегося» чиновника – крайне редкий в истории современного Китая, что подчёркивает присутствие в комбинации внешней силы. Ею, без сомнения, является «шанхайский генсек» Цзян Цзэминь, уже после своей отставки расставляющий верные «Шанхаю» кадры на важнейшие позиции в стране, сопротивляясь напору идущего ему на смену комсомола.

Эпидемия, напугавшая Пекин, к слову, ударила в основном по экономике Гонконга, который вновь недосчитался крупного объёма инвестиций. Новый мэр Ван Цишань провёл масштабную пиар-кампанию, бесстрашно появляясь на улицах и рынках Пекина. Жители поверили в мэра и его эффективные меры по борьбе со странной болезнью, пришедшей из южного Гонконга. На посту мэра Ван Цишань также руководил подготовкой столицы к Олимпиаде 2008 года.

Судя по всему, он был крайне эффективен, за что и занимал при генсеке Ху Цзиньтао пост вице-премьера, параллельно реализуя свой олимпийский опыт в создании грандиозной «ЭКСПО-2010» в Шанхае.

Находясь на посту заместителя главы правительства, Ван создал группу по борьбе с глобальным финансовым кризисом. Он сумел убедить США и Европу, что Китай продолжит покупать их облигации, и это сильно успокоило рынки. Американские чиновники считают, что Ван сыграл важную роль и в отказе Китая от фиксированного курса юаня в июне 2010 года, которого Америка добивалась не один год. Он продолжает встречаться с высокопоставленными чиновниками из других стран, или, как их называет сам Ван Цишань, со «старыми друзьями».
<< 1 2 3 4 5 >>