1 2 3 4 5 ... 23 >>

Цветаева без глянца
Павел Евгеньевич Фокин

Цветаева без глянца
Павел Евгеньевич Фокин

Без глянца
Книга продолжает серию «Без глянца» – повествования о русских писателях, основанные на документальном материале. В ней приводятся воспоминания о Марине Цветаевой и ее собственные письма и размышления.

Смотревшая на мир с восторгом и болью, бросившая перчатку веку и людям, пронзенная жизнью, Марина Цветаева предстает перед нами в полноте своего быта и бытия – до жеста, взгляда, вздоха. Сквозь пелену тревог и потрясений восстанавливается и сам образ времени великих измен.

Цветаева без глянца

Сост. Павел Фокин

© Фокин П., составление, вступительная статья, 2008

© Оформление. ЗАО ТИД «Амфора», 2008

* * *

Нежной памяти Лии Георгиевны Максидоновой

«МНЕ дело – изМЕНа»

Личность Марины Цветаевой настолько широка, богата и противоречива, что охватить ее в немногих словах совершенно немыслимо!

    Константин Родзевич

Знала же она, считавшая восемнадцатый век своим, родным, смертную формулу «слово и дело» – обвинение в государственной измене, оговор, равный приговору!

Знала и то, что в веке двадцатом, в котором была обречена жить, слово «измена» вновь обретет кровавый смысл.

И о роковых исходах любовных измен – во все времена – знала. Измена – у людей, для людей – гнев, презрение, ненависть. Застенок и плаха. Позор и проклятие на все времена.

И с вызовом писала: «мне дело – измена». С вызовом подписывала: «мне имя – Марина».

Мол, не трудитесь выслеживать, доносить, шпионить, МНЕ – нечего скрывать, МНЕ не от кого скрываться. Всё о себе САМА написала. Всё о себе САМА рассказала. Ни слова, ни дела не утаила.

Вскрыла жилы: неостановимо,
Невосстановимо хлещет жизнь.

Была особой породы: не «из камня» и не «из глины» сотворена. И даже – не «из плоти». Как «бренная пена морская». Из воздуха и воды – не воздух и не вода. Из волны и скалы – не волна и не скала. На границе стихий – в столкновении стихий. Столкновение стихий. Вот только что взлетевшая на гребень волны, игривая и бурлящая, – и уже оседающая кружевом на песке, покорно и бездвижно. Гибнущая в момент рождения и воскресающая в новом ударе прибоя – «серебрясь и сверкая». Сиюминутная и вечная, изменчивая и неизменная – Психея. Живая Душа.

И ее «измена» – из другого словаря. Вне истории. Вне политики. Вне страстей.

Ее «изМЕНа» – романтизированный, поэтически очищенный и ограненный вариант прозаического, бледного и вялого, почти механического «изменения». Уверенной рукой мастера вызволила, вызвала из гусеницы повседневного слова волшебную, переливающуюся оттенками смысла бабочку поэзии.

Ее «измена» – непрерывный полет Души. Неустанное движение Духа. Неутомимое Творчество. Преодоление. Обновление. Чудо. Измена-Преображение. Измена-Жизнь. Неизбывное материнство. «Высокая» измена – в которой и тени предательства нет, где только – самоотдача. Измена-Подвиг. Измена-Дар.

Подставляйте миски и тарелки!
Всякая тарелка будет – мелкой,
Миска – плоской,
Через край – и мимо –
В землю черную, питать тростник.
Невозвратно, неостановимо,
Невосстановимо хлещет стих.

«Я не люблю жизни как таковой, для меня она начинает значить, т. е. обретать смысл и вес – только преображенная, т. е. – в искусстве. Если бы меня взяли за океан – в рай – и запретили писать, я бы отказалась от океана и рая. Мне вещь сама по себе не нужна». «Мне нет дела до себя. Меня – если уж по чести – просто нет». Отречение – резкое, непоправимое, до конца. И оправдания от других – не надо.

Проста моя осанка,
Нищ мой домашний кров.
Ведь я островитянка
С далеких островов!

Живу – никто не нужен!
Взошел – ночей не сплю.
Согреть чужому ужин –
Жилье свое спалю.

Взглянул – так и знакомый.
Взошел – так и живи.
Просты наши законы:
Написаны в крови.

Считала: «Тело в любви не цель, а средство». Так же и в творчестве, ибо любовь – и есть творчество. И творчество – любовь. Она всегда понимала себя не как цель, а как средство – творчества, любви, души. И пользовалась им (собой) на полноту: радовалась и страдала, томилась и ликовала, рыдала и пела, любила, негодовала – жила. И всех звала с собой – жить:

«Мое завещание детям:

– „Господа! Живите с большой буквы!“ (Моя мать перед смертью сказала: „Живите по правде, дети, – по правде живите!“ – Как туманно! – Правда! – Я никогда не употребляю этого слова. – Правда! – Как скудно – нищё – не завлекательно! – „Живите под музыку“ – или – „Живите, как перед Смертью“ – или – просто: – „Живите!“»

Гедонизм? Ничего нет более противного Марининому призыву – жить! Гедонизм – торжество плоти – бездушен. Гедонизм – апофеоз потребления – бесплоден. Гедонизм – имитация жизни – «гроб и надгробные плиты»!

Жить, для Марины, – быть надобной. Быть средством для другого. Который сам – встречное средство. Она – оклик, он – отзыв. Вместе – жизнь.

Луну заманим с неба
В ладонь – коли мила!
Ну а ушел – как не был,
И я – как не была.

Оклик без отзыва – стих. Но и в стихе – жизнь. Усиленная и умноженная лирическим напором.

Гляжу на след ножовый:
Успеет ли зажить
До первого чужого,
Который скажет: пить.

«Лирическое стихотворение: построенный и тут же разрушенный мир. Сколько стихов в книге – столько взрывов, пожаров, обвалов: ПУСТЫРЕЙ. Лирическое стихотворение – катастрофа. Не началось и уже сбылось (кончилось). Жесточайшая саморастрава. Лирикой – утешаться! Отравляться лирикой – как водой (чистейшей), которой не напился, хлебом – не наелся, ртом – не нацеловался и т. д. …

Из лирического стихотворения я выхожу разбитой».

Но:

1 2 3 4 5 ... 23 >>