«Обойдите парк Леопольда с той стороны, и вы попадёте на улицу Белльяр. Мы, кстати, туда же идем», – ответила мне пара милых пожилых людей. Значит, известное место…
И через минуту, после тёмно-зелёных зарослей, одиноких готических фонарей, которые я тоже не обделила вниманием и сфотографировала, на повороте, где стоял светофор, моим глазам предстал величественный ресторан, в иллюминации из лампочек, рассеянных по «паутине» на стенах. Казалось, сюда едут на кинофестиваль на элитных машинах.
Не забывая о тактичности даже в минуты очевидного опоздания, я отправила SMS прямо напротив у пешеходного перехода. И через двадцать секунд увидела стоящего перед входом в ресторан Франко, проверившего телефон, а потом тут же оторвавшего от него глаза и нашедшего меня раньше, чем я его. В темноте и без очков (которые я сняла, чтобы скрыть свою детскую ученическую сконфуженность, которая была мне совсем ни к чему, особенно сейчас) я приняла его за призрака, выплывшего из толпы других людей. Эти роковые глаза и уверенный, мужественный силуэт я не забуду никогда. Он был одет в элегантный черный костюмчик, в миловидную куртку, легко заменявшую пиджак и, вкупе с его чудесной свежей стрижкой, придававшую ему солидный вид. За почти пару суток я успела забыть, какой атмосферой от него веяло в баре, когда мы так ярко познакомились. И теперь так застенчиво познакомились во второй раз.
Наши взгляды остановились друг на друге – он, загадочно улыбаясь, подал руку, и я прошла перед ним через дверь, над которой нависала странная дисгармоничная конструкция из досок. Внушительная барная стойка справа, с несколькими рядами стоящих друг на друге или свисающих с потолка разных бокалов… Скромная сцена для мини-оркестра в углу оставалась пока пустой. Между тем мы не нашли мест на первом этаже и решили подняться на второй, где мой взгляд упал на столик возле гигантского окна: что-то наподобие лоджии за ним стояло препятствием, чтобы полюбоваться чудесной панорамой из современных высотных зданий…
Конечно, я слегка огорчилась, что в единственный день в году, в Европе, где традиции разных стран распространяются легче, я так и не смогу насладиться малоизвестным мне и долгожданным праздником! Перспектива просто выпить меня не особо радовала – но помогли не забыть, что нашей миссией была практика двух по-своему чувственных романских языков; и менталитеты этих народов, скажем, были противоположными…
К волшебной панораме мы почему-то сели спиной, словно это было не самое главное; может, не хотелось совсем закрываться от внешнего мира, уникальной атмосферы бара, а на звёзды мы бы ещё успели посмотреть…
– Извини, я шла пешком, – начала я по-французски, волнительно тараторя, – поэтому пришла так поздно…
– Ничего.
– Тут еще кадры кое-какие сделала по пути… Смотри. Вот деревья, небо, фонарь… Освещение такое… Я сфокусировалась на этом кусочке картинки.
– Знаешь, – подхватил мою тему Франко, – я тоже люблю делать фотографии. Ты же видела мой аккаунт?
– Да-да, – отреагировала я. – Но у тебя там целые города и достопримечательности, а у меня всё самое обычное, повседневное, пейзажное… Там совсем другое содержание.
– Верно, но и каждый город несёт в себе свою атмосферу и воспоминания. Я буквально недавно был в Амстердаме, по работе.
– О, Амстердам! Я пока что только мечтаю туда попасть.
– Он замечательный. И вот там…
Он ушёл в повествование, а я, слушая его и вспоминая два немного неоднозначных кадра ночного города, с освещением цвета «Крика» Мунка, цвета чумы Камю, успела параллельно поймать себя на другой мысли: «Боже, какой он молодец, путешествует не ради отдыха, а едет по командировкам», – и постепенно так соединила друг с другом два витка, завершивших его двусмысленный портрет.
Моя красная сумка лежала прямо на столе, перед моими глазами, чтобы её никто не украл, если мы успеем полностью уйти в разговор и отвлечься. В то же время я не стала её ставить в более надежное место – между мной и Франко, словно не хотела, чтобы нас что-то разделяло… Зато мы лучше услышим речь друг друга, особенно с включённой музыкой.
– Давай так: я буду говорить по-французски, а ты слушаешь меня и ухватываешь новые слова, а я слушаю тебя… и ловлю заодно твою интонацию; пока что на итальянском я много не расскажу, а хотелось бы.
– Так и сделаем, – одобрил он. – Allora!..[8 - Итак!..]
Наши речи, грамотно поставленные, полноценные, многогранные, со своими живыми оттенками, били разными ключами индивидуализма – и в то же время, как нам казалось, мы звучали в унисон, понимая друг друга, пусть и на разных языках и будучи разного пола и возраста. Удивительно, как такое только удаётся… В теории, может, и нет, но на практике возможно и больше.
– Cosa vorresti prendere? [9 - Чтобы ты хотела выпить? (итал.)]
Я долго изучала меню и остановилась на чём-то, мне знакомом: это было шампанское «Кава». Он поддержал мой выбор и захотел заказать то же самое. Однако время шло, а никто к нам так и не подошёл… Наконец Франко, прервавший беседу, вновь осмотрелся по сторонам:
– Где же официантка? Я подойду, наверное, к стойке.
– Как, еще раз, ты назвал её?
– Cameriere.[10 - Официантка]
Наконец-то мы сделали заказ и вернулись к самому главному для нас разговору: что же нас внезапно объединило в этом месте и что же каждый из нас делает по жизни, какой он делает свою жизнь. Моя деятельность, несмотря на какие-то личные достижения и увлечения, казалась ещё слишком прозаичной и не имевшей большой ценности, ведь я всего лишь студентка. А этот человек, пусть и прошедший не так давно через вторую магистратуру, представлял совсем другой этап жизни: он приехал в Брюссель, как он уже повторился, неделю назад, работать с политически заинтересованной молодёжью разных стран Европы; перечислил все направления и задачи своих проектов, отчего в моих глазах ценность его, как человека, состоявшегося в жизни, только росла…
– Я раньше учился на юриста. Поработал юристом полгода – и мне хватило этого срока, чтобы понять, что это абсолютно не моё!.. И вот я поехал в Испанию, где прожил два года – и там как раз и выучил испанский, и получал там магистратуру по международным отношениям. И это мне нравилось гораздо больше, я изначально представлял свою жизнь, связанную с ними…
Он так презентабельно и практически без пауз обо всем рассказывал, что я не сдержалась и сделала комплимент:
– И это же здорово, что ты… – умолкла вдруг я, от немного неестественного обращения на «ты», задержав на себе завораживающий средиземноморский взгляд мужчины, который был гораздо старше меня морально (тут уже сомнения развеялись), пусть и пытался выглядеть лёгким на подъём. – Что ты в свои двадцать восемь столького добился! Я просто даже не знаю, что тут ответить… Помню, кстати, мне рассказывали, что на юге Италии вообще нет работы, как минимум для молодых людей, и там живут с родителями до тридцати. Поэтому стараются переезжать на север Европы.
– Ну вот, как видишь, я сам с юга и по этой самой причине здесь, – рассмеялся он и положил локти на стол, закинув голову и посылая мне уже менее напряжённые, приветливые искорки, на которые я в этот раз с радостью ответила. Я была счастлива, что общалась с таким серьёзным и самим по себе необычным, интересным человеком. И всё же… я подозревала, что иду не по тому пути, отчего мне становилось неловко.