– Садись за стол, я сама управлюсь, не впервой же, – она скрылась за небольшим выступом каменной печи, снимая с полок глиняную посуду, – опять мой шалопай где-то бегает, не видели его?
– Видел.
Стейн аккуратно присел на краешек широкой скамьи, протянувшейся вдоль стола, и разгладил скатерть широкими ладонями. Его смущение выглядело до ужаса нелепо, и он уже чувствовал, как необходимость разговаривать с почти незнакомым человеком заставляет его щёки наливаться румянцем, оставляя белеть кончики ушей, выглядывающие из-под шапки отросших волос.
– Ладно.
Она, запыхавшись, поставила в центр стола тяжёлые глубокие миски, до краёв наполненные похлёбкой, и дрожащими от перенапряжения руками заправила за ухо выбившийся из причёски пшеничный локон.
– Захочет есть – придёт. Прошу к столу, господин.
Стейн, заглядевшись на пухлую Гретту, манившую своей домашней мягкостью, торопливо отвёл взгляд и взялся за ложку. Завтрашний день обещал быть долгим, а значит, пора поторапливаться.
За окном давно уже стемнело, когда он, разомлев от горячего ужина и приветливой неторопливой беседы, отправился в конюшню. Холодный звёздный свет неровными бликами падал на черепицы домов и отражался в лужах, оставшихся после вчерашнего дождя. Стейн, наконец, больше не чувствовал себя одиноким… Но сердце всё ещё рвалось домой – в холодную и сырую пещеру, где Ри вечно дёргает его за подол рубахи, а Венди распускает длинные иссиня-чёрные волосы перед тем, как юркнуть в кровать, прижимая ледяные лодыжки к его тёплым бокам.
***
Через несколько месяцев, устав от бесцельных поисков, он отправился в библиотеку – хранилище тайных знаний. Если бы у него только хватило разума раньше понять, что день за днём прочёсывать поле – глупость и безнадёжное занятие… Но Стейн, желающий просто попасть домой к жене и дочери, не думал ни о чём ином. И вот только теперь он нашёл время обратиться к тому, кто может знать больше него. Дурень!
– Отец, подай вон ту…
Стейн махнул рукой в сторону дальней полку, где ютилась небольшая потрёпанная книжка в мягком кожаном переплёте. Не знай он, что ищет – никогда бы её и не заметил, настолько неприметна она была.
– Вот эту? – седобородый старик, хранитель библиотеки, провёл по корешку узловатым морщинистым пальцем.
– Да.
Стейн был немногословен. Вот уже несколько недель подряд он не вылезал из этого пыльного помещения. Он снова огляделся. Низкое окошко находилось почти у пола и не давало ни капли света – жители Рингейда не шибко-то жаловали умников, а потому и библиотека находилась в одном из заброшенных зданий. Раньше здесь играла детвора, ломая себе кости в детских забавах, а потом почтенный А?йварс устроил здесь хранилище книг. Вот только всё это случилось уже после того, как Стейн отправился вслед за Венди в подземелье.
– Держи, сынок, держи. Только смотри, – погрозил пальцем дед, – страницы не порви.
Стейн только устало улыбнулся, взял книгу из трясущихся старческих рук и сел за небольшой стол. Над головой, покачиваясь со скрипом, висела масляная лампа, от которой, впрочем, светлее не становилось. Он смахнул паутину с обложки и открыл книгу на первой странице.
«Путнику – напиться, роженице – разродиться, читающему – мыслями наполниться. Избежать кары за знание не получится. Готов ли платить кровью и делом за…»
Дальше прочитать не получалось: отсыревшие страницы покоробились, а письмена выцвели.
– И кровью, и делом, – прошептал себе под нос Стейн, переворачивая следующую страницу.
Вся книга была испещрена странными надписями и рисунками. Человеческий глаз, заключённый в треугольник, какие-то змеи, венчающие истощённую человеческую голову, круги с непонятными символами и прочее… Ни пророчества, ни информации о входе в Регстейн, впрочем, не оказалось и в этой книге.
Стейн потянулся, разминая затёкшие плечи. Шея негромко хрустнула. Рубаха задралась, открывая поясницу, усыпанную веснушками.
– Может, ещё какая старинная книга где завалялась? – с надеждой обратился он к старику.
Тот задумчиво пожевал губы, окинул взглядом немногочисленные стеллажи и, после недолгого молчания, отрицательно покачал головой.
Стейн уронил голову на руки. От стола приятно пахло сырым деревом, а от ладоней – утренним пирогом, так заботливо приготовленным Греттой. Пирог был вкусный, но домой от этого меньше не хотелось. Стейн знал, что старая ведьма Рогнеда точит на него зубы, а потому собирался во что бы то ни стало выполнить поручение круга семи. Поэтому и ушёл в этот раз из Регстейна не на день, не на два, а до тех пор, пока не отыщет в свитках хотя бы какое-нибудь упоминание о пророчестве. Но время шло, а дело не двигалось. А теперь и путь домой для него оказался закрытым.
–Может, похлёбки? – утерев нос широким рукавом, предложил Айварс. Стейн взглянул в слезящиеся от старости и полумрака глаза старца и согласился.
Старик скрылся за незаметной дверцей. Сквозняк взметнул в воздух столб пыли. Мелкие её крупинки затейливо переплетались кружевами под тусклым светом лампы. Стейн закатал рукава и присел назад за стол.
– Держи, милок, – дед аккуратно поставил перед ним плашку с чесночной похлёбкой, в которой плавало несколько маленьких кусочков мяса. «И не пожалел ведь», – подумал Стейн, прекрасно знающий, на что приходится жить хранителю.
Когда-то Айварс был молод, крепок и силён. Он состоял на службе у старейшины и не раз доказывал в боях с неприятелем свою преданность. Вот только состарившийся воевода оказался никому не нужен – ни жалованья, ни уважения. Только старая лачужка, обдуваемая со всех сторон ветрами, да эта библиотека.
– Спасибо, отец, – уважительно склонил голову Стейн.
– Вот ещё держи, – старик протянул ему огромный ломоть белого хлеба. Тот кусок, который, скорее всего, хранил до вечера, чтобы, посыпав его солью, запить сладким и горячим напитком.
Стейн отломил от хлеба небольшой кусочек и, зажмурив глаза от удовольствия, обмакнул его в похлёбку. Горячий и пряный бульон заполнил рот, побежал по горлу, наполняя голодный желудок. Все переживания по поводу ненайденного пророчества на время отступили, подёрнувшись зыбкой пеленой.
– Нравится? Эээ, вижу, что нравится, – довольно протянул старик и принялся за еду.
– Чем же мне отплатить за доброту твою? – привстав из-за стола и склонившись в низком поклоне, спросил Стейн.
– Да полно тебе, – старик улыбнулся, – слушай лучше, что скажу. В соседней деревне, что на другой стороне холма, спроси старого Агне. Я точно знаю, что этот проныра и плут пару книжонок-то взял, да так и не вернул, – заговорщически прошептал Айварс, – может, там и найдёшь то, что ищешь.
– Спасибо тебе, отец, – снова поклонился Стейн.
– Да иди уже, иди, – нарочито грозно пробурчал растрогавшийся старик.
Стейн, зацепив головой лампу, вышел из старого здания. На нос ему упала большая капля. Начинался дождь.
– Видимо, поход в Ва?йденлес придётся отложить, – вздохнул Стейн и, закинув за плечо мешок, направился в сторону дома, что уже несколько недель служил ему убежищем.
***
Солнце палило вовсю. Маленькая деревенька у обратного подножия холма поражала своей яркостью и уютом: вдоль просёлочных дорог тянулись низкие цветные домики с черепичными крышами и ухоженными цветущими садами и огородами. Детвора носилась по площади, воруя леденцы у торговцев. Те, что посмелее – перелезали через плетёные заборы близлежащих домов, чтобы стянуть спелые, чуть кислые яблоки с соседской яблони.
Стейн на мгновение замер перед приоткрытой калиткой.
– Люди добрые, есть кто дома? – несмело произнёс он, неловко потирая широкие ладони. В ответ раздалась тишина.
– На площади глянь, дружок, – добродушно крикнула ему с другой стороны улочки пышная румяная женщина, – Агне на рынок пошёл, дурной, – хихикнула она в кулачок, – хочет снова бумажки свои толкнуть кому из заезжих, – пояснила она, увидев недоумевающий взгляд Стейна. – Ты же к нему?
– Да, тётушка, спасибо, – легонько наклонил он голову в её сторону. Щёки женщины зарделись. Она смущённо и чуть кокетливо поправила волосы и, всплеснув руками, побежала в дом, откуда уже доносился запах горелых яблок.
– На площадь, значит… – повторил Стейн и огляделся.
В Ва?йденлесе он был всего пару раз. Сначала тётушка не отпускала, предпочитая всегда держать на глазах племянника. Потом Венди с этим подземельем, из которого нельзя было ни шагу ступить без ведома старшей из круга семи. А узнай Рогнеда, что ты без её разрешения устроил вылазку – и вход в Регстейн мог для тебя навсегда остаться потерянным. Стейн, попавший, наконец, в тот мир, о котором мечтал с детства, предпочитал не рисковать. Особенно теперь, когда у него появилась маленькая Ри.
Он до сих пор помнил, каким красивым было яйцо, которое принесла Венди из подземелья. Маленькое, размером всего по его колено, оно переливалось в тусклом свете чадящих факелов голубым цветом, поблёскивая серебряными искорками. При взгляде на него казалось, что смотришь на ночное звёздное небо. А потом по скорлупе пошли тонкие, еле заметные трещинки… И когда скорлупа, наконец, лопнула, он с изумлением уставился на кроху – точную копию своей матери. И если потом он ловил себя на мысли о несправедливости того, что отец у ведьм не имеет никакого отношения к ребёнку и мало связан с ним кровными узами… То в тот момент, когда младшая из круга прижала к груди его дочь, он готов был целовать сырую землю под её ногами только за то, что она нашла в себе смелость спуститься в эту пещеру, куда мужчин не пускали под страхом смерти. Зайти и выйти с девочкой. С его дочерью. Это он дал её имя. Эйрин – примиряющая. «Может, этот крохотный младенец сумеет положить конец вражде наших народов? Докажет, что люди и ведьмы могут жить в мире и согласии?» – подумал он тогда.
– Эй, парень, – прервал его мысли громкий голос, раздавшийся прямо под ухом.
Стейн вздрогнул от неожиданности и потёр ушную раковину пальцами. В голове звенело.