– Да что тут решать. Он прав, ничего не изменить.
– Кто этот «он»? Кости?
– Да, – я решила соврать, ибо знала, что о Мори лучше никому не рассказывать. А если бы сказала нет, то Карин начала бы меня преследовать, чтобы узнать кто этот он.
Когда я подошла к «дому» Мори, я крепко сжала руки в кулаки. Я чувствовала горечь в горле, а нервы были на пределе. Теперь всё вокруг напоминает мне о том страшном дне.
– Мори! – крикнула я, едва войдя в дом, – Мори, я пришла!
– Здравствуйте, я очень рад! – донёсся голос из комнаты в конце коридора, – Проходите сюда!
Мори сидел в углу комнаты и, как всегда, смотрел в окно. Когда я вошла, он резко встал на свои прозрачные, исчезающие в воздухе ноги.
– Как прошёл Ваш отбор в команду по песапалло?
– Хорошо, – резко сказала я.
Мори не ожидал от меня такой дерзости.
– У Вас что-то случилось?
Я поняла, что уже не могу сдержать слёз. Упав на пол, я начала рыдать. Мори подлетел ко мне. Он взял меня за руку, и, казалось, впервые в жизни я смогла почувствовать его прикосновение. На миг мне показалось, что это был настоящий, живой молодой человек, а вокруг нас не старое заброшенное здание, а огромный зал для танцев. Я почувствовала себя маленькой девочкой.
Мори…
Я открыла глаза. Но нет, передо мной сидел не человек, а что-то похожее на человека. Призрак пристально смотрел на меня, в его глазах я видела лишь тревогу и печаль.
– Вы можете рассказать мне обо всём. Поверьте, так будет только лучше.
Но я продолжала плакать.
– Знаете, когда я хочу о чём-то подумать, я сажусь в тот угол. Оттуда из окна расстилается прекраснейший пейзаж. Пойдёмте за мной, я покажу вам.
Нехотя я встала. Мори указал мне угол, где сам сидел пару минут назад.
– Ну же, садитесь. Вот так, а теперь посмотрите прямо туда.
Из-за слёз всё казалось расплывчатым, но когда я вытерла их рукавом, я наконец увидела то, о чём мне говорил Мори. На улице уже было темно, и лишь редкие огни фонарей просачивались сквозь умирающие ветки осенних деревьев. Окна выходили на поле, где пасутся кони, а вдали виднеется озеро, за которым выглядывает лес. Где-то справа стоит красная ферма, свет которой отражается в спокойной бездонной воде озера. В окнах фермы видно, в комнате то и дело устало бродит хозяйка.
– Здесь особенно красиво, когда алый закат, – добавил Мори.
– Ты же говорил, что в твоём доме нет окна, сквозь которое ты мог бы увидеть закат.
– К сожалению, да, но облака всё равно окрашиваются в розовый.
– На лугу мчатся кони, и их грива светится огненно-красным цветом. Они так свободны, у них нет никаких проблем. Интересно, они помнят своё прошлое? Хотя что им помнить…
Мори сел подле меня.
– Пожалуйста, расскажите, что Вас тревожит? Если Вы выговоритесь, Вам станет гораздо проще, обещаю.
Я долго не решалась начинать этот разговор, но Мори был крайне настойчив. Да и мне, честно, почему-то хотелось с ним поделиться своей трагедией. Я посмотрела в его тоскливые глаза. Интересно, что же скрывается за ними? Сколько боли было на его веку? Скольких людей он видел за свою жизнь, сколько судеб? Эти глаза гипнотизируют. Помимо печали в них также есть любовь и желание жить. Но жить теперь он может лишь издалека, выслушивая мои глупые истории. Тогда, почему бы и…
– Это сложно, – едва слышимо произнесла я, – Всё дело в парне.
– У Вас есть молодой человек?
– Нет, что ты. Каждый, в кого я влюбляюсь, в итоге использует меня. Кому нужна я, а не мои деньги? Конечно, моё происхождение не скроешь. Как бы я ни пыталась создать видимость обычной финской девушки, рано или поздно все узнают правду о моей семье. Поэтому я не принимаю комплименты в свой адрес. Для меня это оскорбление. Уж лучше быть одной, чем оказаться в очередной раз так жестоко брошенной.
Мори смотрел мне прямо в глаза, и это начало смущать меня. Я отвела взгляд в сторону.
– Я расскажу, но, прошу тебя, не надо указывать мне на мои ошибки. А то каждый знает, как бы он поступил в такой ситуации, как бы выкрутился, словно они жили моей жизнью! Конечно, легко тыкать носом в чужие грехи, а не в собственные…
– Обещаю.
– Спасибо. Тогда, – я уселась поудобнее и вновь начала наблюдать за миром через окно, – Я начну. Это было пять лет тому назад, когда я встретила его, Михаила Стённрода. Шестнадцатого октября, как и обычно, мои родители устраивали маскарад. Мне было пятнадцать, а в тот день у моей одноклассницы был день рождения. И, само собой, пить шампанское в компании стариков, отдыхающих, словно они короли жизни, мне не хотелось. К тому же оркестр каждый год играл одну и ту же музыку. И, как на зло, именно в тот самый день Карин, моя лучшая подруга, заболела, так что я была совсем одна.
Когда я отстранённо попивала шампанское, мыслями веселясь на дне рождения у подруги, ко мне подошёл он. Он был в элегантном белом костюме, чёрной блузке с красным галстуком, а запонки на его рубашке были, пожалуй, дороже, чем весь наш дворец в Каяани.
«Почему такая красивая девушка стоит в одиночестве?» – спросил он и сразу же засмеялся. «Если ты так хотел привлечь моё внимание, то тебе пора уволить своего пикап-тренера» – ответила я, и он засмеялся ещё громче. Вот так мы и познакомились. Скажу честно, в тот день он был единственным лучиком света. «Пойдём на улицу? Подышим свежим воздухом» – предложил он после трёх бокалов шампанского. «Но там же дождь» – отметила я, взглянув в окно. Тем не менее, он уговорил меня выйти с ним на улицу. Оказалось, ему нужно было вовсе не насладиться запахом леса, а покурить. Он предложил мне сигарету, а я, подвыпившая, согласилась.
Весь маскарад мы провели вместе. Мы оба поначалу пытались показать себя в лучшем свете, а потом шутили на пошлые темы, смеялись над неуклюжестью остальных, да и без конца выходили покурить.
Когда маскарад закончился, мне было очень трудно расставаться с Михаилом. А спустя пару дней я поняла, что влюблена в него. Знаешь, было в нём что-то очаровывающее: приятная внешность, дорогая одежда и свобода в общении. Я позвала его на свидание, но мы решили не идти в ресторан, как это обычно делают богатеи. Мы встретились на торговой площади, купили по бутербродам и просто гуляли по улицам в центре города. Тогда он рассказал мне, что всю его семью убили, пока он был на стажировке в Лас-Вегасе, и у него никого нет. В тот момент мне стало так жаль его, что мне полностью снесло крышу.
Мы поцеловались на заре на колесе обозрения, с того момента и началась наша любовь. Каждый день он встречал меня после школы, мы шли играть в автоматы, и только ближе к десяти я возвращалась домой. Само собой, скрывать свои отношения с Михаилом я не могла, ведь до этого родители пристально следили за мной, а моё расписание было расписано на месяцы вперёд. И когда я начала возвращаться домой поздно вечером, родители сразу же обо всём догадались. Они даже не спросили, с кем именно я встречаюсь, им было всё равно. Но больше всего мне досталось от того, что у меня в рюкзаке нашли пачку сигарет.
Я целый месяц провела под домашним арестом, ко мне приходили репетиторы, меня не отпускали даже на тренировки. Честное слово, я пыталась забыть его! Но сердцу не прикажешь. Я была влюблена во всё, что с ним связано: я любила его золотые волосы, его изумрудные глаза; я любила то, как он прихрюкивает, когда смеётся; я даже полюбила запах табака, который до этого вызывал у меня лишь отвращение. Я даже начала учить русский, так как это был его родной язык.
Всё напоминало мне о нём. Смотря на себя в зеркало, я видела его сияющее лицо. Наслаждаясь зарёй, я вспоминала наш первый поцелуй.
Когда моё наказание закончилось, я первым делом встретилась с Михаилом. Он забрался ко мне в школу и сидел весь день в мужской раздевалке. Каждую перемену я проводила с ним, сидя в обнимку и нашёптывая друг другу нежности.
Мы использовали любой момент, чтобы встретиться. Вместо обеда в школе, я уходила в кафе с Михаилом. По дороге на тренировку я также виделась с ним. Конечно, нам этого не хватало, мы хотели всё время быть вместе, но иного выбора у нас не было.
Во время весенних каникул Карин и её подруги пригласили меня на неделю в Эстонию на дачу общей знакомой. Я договорилась с Карин, что я якобы поеду с ними, хотя на самом деле у меня были совершенно другие планы. Карин долго злилась на меня, но согласилась помочь. И для всех в этом мире на весенние каникулы я поехала в Эстонию, хотя решила остаться в Хельсинки с Михаилом и жить с ним эти несколько дней.
Первое, что меня удивило, так это то, что его квартира была обшарпанной, старой, и везде воняло какой-то тухлятиной. Тогда он сказал мне, что после смерти родителей их кампания обанкротилась, и теперь он вынужден жить в захолустной квартирочке и начинать всё заново. Тогда я почему-то поверила ему, причём, напротив, мне стало ещё больше жаль его.
Само собой, за ту неделю наши отношения перешли на новый уровень. На третий день Михаил сделал мне предложение. Он сказал, что души без меня не чает. «Ты – именно та, кого я искал всю свою жизнь», – говорил он, – «Дай мне обещание: когда тебе исполнится восемнадцать, ты выйдешь за меня.» Я ответила: «Обещаю.» На следующий день мы купили кольца.
Каникулы заканчивались, и мне как никогда становилось грустно. Мысль, что совсем скоро мне придётся сидеть часами в школе, кое-как находить возможность встречаться с женихом, с каждым днём всё больше омрачала мой разум. И в тот самый день, когда я собирала вещи, Михаил предложил мне сбежать. «Сбежать, оставить проблемы позади, неужели тебе этого не хочется? Мы начнём новую, прекрасную жизнь, вдали от назойливых родителей! Мы построим свою семью, мы увидим весь мир… Обещаю, мы вернёмся, когда захочешь.» – вот, что он сказал мне. Я понимала, что сначала мне нужно закончить девятый класс, без этого никуда. И Михаил, благо, принял это. В итоге мы договорились сбежать сразу, когда закончу среднюю школу.
До назначенной даты оставалось совсем немного, как раз время попрощаться со всеми друзьями. Карин была очень расстроенной, но она была рада видеть меня счастливой рядом с ним, поэтому она согласилась снова прикрыть нас.
Наступил тот роковой день. Мы договорились уехать рано утром, пока прислуга и родители спят. Ночью я собрала всё самое необходимое. Конечно, я не могла уйти не попрощавшись, и я оставила записку в своей комнате, где написала, насколько сильно я люблю своего жениха, и какая счастливая совместная жизнь у нас будет.
Но самое страшное было то, что Михаил попросил меня взять с собой как можно больше денег, ведь нам нужно с чего-то начинать. Я стащила из сейфа около двухсот тысяч евро.