Михаил обещал приехать на своей машине, поэтому, когда я видела его, выходящим из такси, я сильно разозлилась. Я была согласна на воровство, но не на угон машины. К тому же разум потихоньку начал возвращаться ко мне, ибо я заподозрила что-то неладное. Такси, тем более его руки были в перчатках. Зачем в июне перчатки? И знаешь, что он сказал мне на это? У него якобы сломалась машина, поэтому он не смог приехать на ней. Я уже готова была всё отменить, как он вновь начал бросаться обещаниями. Я согласилась взять из гаража машину, довольно дорогую, ведь других у нас и не было. Но именно та машина показалась мне самой незаметной, поэтому, не раздумывая, мы взяли именно её.
Вот так мы и поехали навстречу «счастливому будущему». И знаешь, сначала всё было хорошо. Мы доехали до Лахти, где позавтракали, а по дороге до Ювяскюля я уже совсем распоясалась. Мы ехали по автостраде, а я во всё горло подпевала любимым песням.
Весь день мы ехали на север, лишь изредка останавливаясь на заправках. Когда стемнело, мы уже подъезжали к Лапландии. Но я никак не могла заснуть, ведь Михаил, казалось, специально наезжал на всевозможные кочки. Я всё предлагала ему остановиться в каком-нибудь отеле, но тот уверял меня, что нам нужно как можно скорее прибыть в Швецию, ведь нас уже наверняка ищет полиция всей Финляндии. «Неужели не лучше было поехать через Россию? Она ближе Швеции!» – всё повторяла я. Но он сказал, что на границе с Россией их могут не пропустить, потому что машина не была зарегистрирована на Михаила. А на границе со Швецией выехать из страны куда проще. Я тогда даже и не думала, почему мы решили уехать на машине, а не, предположим, на пароме до Таллинна.
Я была слишком влюблена в него.
Поздней ночью я начала жаловаться, что никак не могу заснуть. Тогда Михаил предложил мне коньяк. Не раздумывая, я выпила глоток, а за ним и другой. Спустя десять минут меня начало сильно мутить. Глаза закрывались сами собой, а звуки соединялись воедино. Я не могла шевелить руками, ноги тряслись. «Что со…» – но я не успела договорить, как заснула.
Через какое-то время я проснулась от того, как кто-то начал снимать наше помолвочное кольцо. Это был Михаил.
«Что ты делаешь?» – едва произнесла я. Меня всё ещё кружило, я едва могла разглядеть, что происходит вокруг. «Что ты делаешь?» – повторила я.
Но тот лишь крикнул: «Заткнись!»
Он украл моё кольцо, а затем стал вытаскивать меня из машины. Только тогда меня осенило. Я хотела была выбраться из его рук, но никак не могла пошевелиться. Моё тело не слушалось меня, я словно была парализована!
Михаил положил меня у обочины. Я заметила, как он начал пересчитывать деньги, что я стащила у родителей. Затем он вновь вышел из машины, чтобы снять номер и прикрепить новый, но было так темно, что я не смогла разглядеть новый номерной знак.
Наконец, когда всё уже было сделано, Михаил подошёл ко мне. На тот момент я уже могла едва двигать пальцами рук, но и эти движения давались мне с трудом. Он присел рядом со мной. По моему телу пробежала дрожь. «Что же теперь он собирается делать со мной?» – всё думала я. Но он только смотрел на меня. Я не видела его лицо, но чувствовала на себе его тяжёлый взгляд, взгляд с высока. Он засмеялся и бросил у моих рук пачку сигарет с дешёвой зажигалкой. «Вот, – сказал он, – Не могу же я оставить даму одну на обочине в лесу. Да ещё и ночью. Да ещё и в таком захолустье! Пусть у тебя будет хоть какая-то компания перед гибелью.»
«Почему?» – спросила я. «Да потому что меня достало, что я вынужден выживать в этом мире, пока такие как ты наживаются на наших слезах! Ты хоть когда-нибудь была в тех местах, где заправляет твой отец? Ты хоть раз видела, что там творится? А вот я знаю, и знаю на собственной шкуре, какие вы на самом деле. Мой отец погиб, добывая для тебя ужин. Сдох, как свинья, прямо на рабочем месте, когда мне было всего семь. И знаешь, что нам сказал твой отец? Что ему наплевать. Он даже не соизволил дать нам взятку, он просто как-то всё замял. Мы много раз обращались в суд, но на нас закрывали глаза. Твоя семья отобрала от меня всё, теперь пришла и моя очередь.» – вот, что он сказал. Перед самым уходом он плюнул мне прямо в лицо. Затем сел за руль и уже готов был уехать, как кинул на меня последний взгляд.
«Я знаю, о чём ты думаешь, – тихо произнёс он своим ледяным голосом, сливавшимся с шелестом хвойных деревьев, – Слишком примитивно, да? Слишком примитивно, чтобы быть правдой. Но… мне всё равно.»
Он нажал на газ, и уже через секунду машина затерялась среди свисающих с гранитных холмов хвойных деревьев. Лишь ускользающий гул всё ещё напоминал мне о нём, но и тот вскоре исчез, оставив меня наедине со своим страхом и разочарованием.
Ещё несколько минут я всматривалась вдаль, надеясь, что это всё произошедшее было лишь злой шуткой. Но Михаил так и не вернулся. Я обратила свой взор на бесконечно чёрные небеса, украшенные тусклыми алмазами. Я… я даже помню, о чём думала в тот момент. Я пыталась понять, как человек мог играть в такую сильную любовь? Неужели он замышлял это с самого начала? Была ли я его первой жертвой? Буду ли последней? Где он сейчас? Далеко ли? А может он всё-таки уже едет назад, ко мне? Или его уже поймали? Тогда почему меня никто не ищет?.. Вопросов оставалось много, я могла гадать хоть всю ночь напролёт, но вывод был один: я была слепа в своей любви к нему. Наверняка каждый раскусил его замысел ещё с самого начала, но не я. Возможно, кто-то даже пытался мне сказать это, но я наотрез не слушала. Мне не было жаль себя, я не грустила по утерянной любви. Я злилась на то, что меня обвели вокруг пальца. Он был прав, когда говорил о примитивности. Именно это и сжирало меня изнутри. Как примитивно… как подло… и как глупо было с моей стороны попасться в эту ловушку.
Только спустя полчаса я смогла пошевелить руками. Первое, что я сделала – это закурила. Нахал даже не пожалел отдать мне целую пачку недешёвых сигарет.
Всю ночь я пролежала на обочине, потому что никак не могла встать на ноги. Я не знаю, что было в том коньяке. Зато у меня как раз было время обдумать всю свою жизнь. Я поняла, зачем он предложил мне выйти за него – чтобы стащить купленные мною кольца; я поняла, почему он пришёл именно на маскарад – чтобы никто не заметил незнакомца. В общем счёте он стащил почти миллион евро, да и в кафе я всегда платила за него, ведь пожалела засранца!
– И как Вас нашли? – выронил Мори.
– За всю ночь по дороге не проехало ни одной машины, поэтому, когда я вновь начала ходить, я шла вдоль дороги, в надежде наткнуться хотя бы на бедную деревушку. Но Михаил, видимо, не спроста выбрал именно эту дорогу. Почти день я шла до ближайшего поселения. Когда я приблизилась к нему, я потеряла сознание. Очнулась уже в больнице в окружении полицейских.
– А что было потом?
– Если честно, я слабо помню. Я была в большом потрясении от произошедшего. Помню лишь то, что не говорила несколько дней. Мои родители не стали читать мне нотаций, хотя по отцовскому взгляду было видно, что ему есть, что мне сказать. Начала говорить я только с полицейским. И какого было моё потрясение, когда я узнала, что никакого Михаил Стённрода не существует. Единственное, что я знала, так это машина, на которой он уехал, и его лицо, но фоторобот никак не мог передать истинные черты его лица. И его отпечатки пальцев на мне не нашли, ведь он был в перчатках! Говорил, что так ему водить легче, а то якобы мозоли появляются! – я и не заметила, как начала переходить на крик, – И знаешь, что? Эти идиоты его так и не нашли!
Наконец я замолчала. Мори явно не знал, что мне ответить, поэтому решил продолжить сидеть молча.
– Но я его видела, – продолжила я, – В смысле, после всего этого. Конечно, мне понадобились недели, чтобы вернуться в нормальный распорядок дня. Мне казалось, что все вокруг осуждают меня. Само собой, газетные заголовки только и кричали о том, как богатенькую дурочку обманул какой-то русский паренёк с шведским именем! Я долго не выходила из дома, и лишь когда всё стихло, вышла погулять.
Это так жестоко. Одно дело просто обокрасть человека, а другое – влюбить жертву в себя. Моё сердце заледенело, я стала равнодушна ко всему. И вот однажды я гуляла по спальному району, где мы когда-то жили. Было темно, я была совсем одна. Но вдруг я услышала, как он звал меня по имени. Я посмотрела в сторону, откуда донёсся его противный голос. Сначала я никого не увидела, но потом пригляделась. За густым кустом виднелся силуэт. Я сразу узнала его. Я начала кричать, быстро позвонила в полицию, но стоило мне вновь повернуться в его сторону, как… он исчез.
Полицейские не приняли мои слова всерьёз, якобы это был плод моего воображения. Меня отправили на лечение в больницу после того, как в каждом человеке я начала видеть его лицо.
Понимаешь, он не просто аферист, он убийца. Он убил всё человечное, что было во мне, понимаешь!? И у меня такое чувство, что я уже никогда в жизни не смогу полюбить кого-либо. Я боюсь любви, потому что я боюсь вновь испытать эту боль. После всего, что я для него сделала, он бросил меня как половую тряпку! У нас с ним были общие шутки, мы придумывали русско-финские матерные слова, какие-то смешные выражения, у нас словно был свой маленький мирок! Я помню, как мы вместе рисовали картины, как мы танцевали в баре, как пели дуэтом караоке. Я так любила его. Я дарила ему подарки, выслушивала, когда ему было плохо… Ты думаешь, он всегда был идеальный? Вовсе нет, с ним было очень непросто. И я прощала ему всё! И когда он мог пропасть на несколько дней, и когда обманывал меня, когда уходил без объяснений. Ведь… любые отношения – это не просто, и я это знаю! Но я так любила его, что теперь никогда в жизни не смогу полюбить.
Я вновь разрыдалась, а Мори взял меня за руку. И снова почувствовала его прикосновение, словно он был живым.
– Прости, – промямлила я, – Прости, что снова расплакалась.
– Нет, Вы правильно делаете. Плачьте, не нужно ничего держать в себе. Не знаю, утешат ли мои слова Вас, но в своей жизни я повидал много плохих и хороших людей. У каждого были свои причины переступить черту, каждому из нас есть что рассказать. И куда бы нас не привела жизнь, плохих людей всегда наказывают.
– Не всегда. Его же не арестовали.
– Это лишь вопрос времени. Рано или поздно его поймают. Души таких людей гниют после смерти.
– Его душа уже гнилая… В те дни я была совсем одна. Карин пыталась поддержать меня, но я прогнала её. Больше она не приходила ко мне. Долгие месяцы я молчала, совершенно одна, взаперти. Я сама заперла дверь в душе, чтобы ко мне никто не пришёл. Я закрыла занавесками окна, чтобы не вглядываться в происходящее вокруг. Совершенно одна, запертая внутри себя. И, наверное, это стало образом жизни. Прошло пять лет, а ощущения всё те же.
Мори явно хотел поддержать меня, но всё ещё не знал, что сказать. Чему бы нас ни учила жизнь, но помочь другу словом, в тяжёлый момент так никто и не научился.
– Но тогда я кое-что поняла. Кое-что очень странное. Мне всегда казалось, что надежда – это самое дорогое, что у нас есть. Надежда помогает нам не сдаваться, успокаивает нас в трудный момент. Когда он бросил меня на обочине, я несколько месяцев надеялась, что это всего лишь глупая шутка. Я не выпускала из рук телефон, ждала звонка, думала, что он вернётся, извинится, и я вновь прощу его. Но когда эта надежда наконец умрёт, мне станет гораздо проще.
– Сначала я думал, что это с нашим обществом что-то не так, что-то не так с людьми. Потом я пришёл к мысли, что что-то не так на самом деле со мной, но я продолжал винить в этом общество. Ближе к концу я начал понимать, что я – такая же безумная часть этого общества, ровно как и Вы. Вы простите, я совсем не умею поддерживать людей в трудных ситуациях. Я такой же человек, как и Вы, только мёртвый. Призраки – не философы, мы не познали истину бытия, мы лишь заперты здесь, в мире живых. Но, – Мори положил свою ладонь и на мою вторую руку, – Я хочу, чтобы Вам стало лучше. Помните, как бы тяжело нам ни было, это лишь очередное испытание. Посмотрите на Ваши ошибки с другой стороны и улыбнитесь им, ведь только благодаря им Вы стали тем, кем сейчас являетесь.
– Мори, – перебила я его.
– Да?..
– А ты был хорошим или плохим человеком?
– Я?.. Хорошим или… плохим? Знаете, смотря для кого. У меня были и враги, и друзья. Одни говорили, что я само зло, другие – что я ангел.
– А почему так? Ты сделал что-то плохое?
– Не совсем, точнее… Это сложно сказать. И, если честно, я не очень хочу говорить об этом.
– Я тоже не хотела, но я же рассказала всё.
– Да, но я просто ещё не готов. Просто знайте, что вокруг меня ходит много разных сплетен. И многое из этого неправда. Но помните – люди всегда ошибаются. Что бы они про вас не говорили, почти всегда это неправда. Они будут видеть друг в друге только собственные ошибки, они готовы предать друг друга… Сколько бы хорошего вы ни делали, запомнят только плохое. Стоит дать им причину усомниться в вас, как они начнут вас презирать. Стоит вам один раз обидеть их, как вы станете их главным врагом.
– С тобой так и случилось? Ты дал им причину усомниться в себе?
– Можно сказать и так…
Глава 7
Второй этап отбора в команду по пессапало ничем не отличался от моей обычной тренировки в Хельсинки. Нас было всего четырнадцать, кто смог пройти первый этап, так что нас разделили на две команды, и мы играли друг против друга.
В мою команду попал Кости, и, на удивление, мы неплохо сыгрались вместе. Кайса увидела в нас двоих большой потенциал. Признаться, мне даже понравилось играть с моим новым другом.
Когда игра подошла к концу, тренер собрала всех на объявление результатов. Выбрали всего пятерых, и, само собой, я была среди них. Я была уверена, что смогу пройти, но вот чему я действительно удивилась, так это решению Кайсы взять Кости в команду. Его счастью не было предела, ведь это, можно сказать, была цель его жизни. Услышав своё имя, он сначала несколько раз переспросил, а затем выбежал из зала, чтобы поплакать.
Первое, что я сделала, когда вышла из зала, так это позвонила родителям. Услышав, что меня взяли в команду, родители сразу же повелели мне приехать домой. Было уже около пяти вечера, но родители всё равно настояли на моём приезде.