– Как я Вам завидую, – ответил тот, – Моя жизнь в прошлом, а Ваша в настоящем. У тебя есть шанс всё изменить, а у меня его нет.
– И какую вещь ты хотел бы изменить?
– То, что меня и погубило. Но я думаю, я сам виноват во всём.
– Расскажешь об этом?
– Нет, – Мори засмеялся и суетливо начал бродить по комнате, – Не могу. Пока не могу.
– Мне было бы интересно послушать твою историю, – призналась я.
– Что-ж, спасибо Вам большое за интерес. Я Вас, возможно, так настроил, что теперь боюсь разочаровать. Тогда приступим. Я, подобно вам, родился в богатой финской семье. Моя мать умерла при родах, когда на свет появился мой младший брат. Меня с братьями воспитывала няня, а после в нашем доме появилась мачеха. Такая, прямо как из детских сказок. Вычурная, гнусная, вышедшая замуж за отца только ради денег, и все кроме него понимали это, но он был словно околдован ядом этой ведьмы, поэтому дальше своего носа не видел ничего. Сам отец ещё в молодости основал самое крупное лесотехническое предприятие. Его же отец, мой дедушка, разбогател во время сухого закона: он нелегально ввозил эстонский алкоголь в Финляндию.
Кстати говоря, у меня было два брата. Старшего звали Ристо, он был на пять лет старше меня. Пример для подражания. В двенадцать лет он мог свободно говорить на шведском, английском, французском, немецком языках, начинал учить русский. А в шестнадцать на деньги отца основал льняную компанию. Младшего же звали Сойни. Он был нашим вундеркиндом. Он интересовался робототехникой, и в пять лет читал учебник по физике. А я? А что я… Я был самым настоящим разочарованием семьи. Отец хотел отдать меня на футбол, мачеха же мечтала, чтобы я покорил Уолл стрит и марал журнальные статьи на финглише. Уже и не помню, чего хотел сам. Вспоминаю, как, бывало, представлял себя бродячим музыкантом. Единственное, что у меня действительно получалось, так это играть на скрипке. Я рос на книгах о хиппи и мечтал покорять мир на своём доме на колёсах, играть на гитаре у костра, исследовать амазонку…
– И твоя мечта сбылась?
– Не знаю, – Мори отрицательно покачал головой, – Хотя, наверное, всё же да. Но перед этим я хотел бы ещё кое-что рассказать Вам, а историю про мои путешествия оставим на потом, а то боюсь утомить Вас, – Мори дошёл до окна и прислонил ладонь к стеклу, – Такая погода напоминает мне моё детство. Сам я из Лапландии, родился в маленькой деревушке совсем недалеко от Рованиеми. Там и был тот самый особняк, о котором Вы говорили, тот, что подожгли. В детстве я мечтал погулять под дождём, но моя матушка, а затем и нянька с мачехой запрещали мне. Они боялись, что я заболею, а я и так болел постоянно. В отличие от других детей, я не был активным. Я несколько раз болел отитом, бронхитом и ларингитом. К тому же меня постоянно тошнило, мутило и кружилась голова, а перед глазами меня мучали тёмные пятна. От рождения я анемичен, из-за чего постоянно чувствовал себя отвратительно. Бывало такое, что я мог не есть несколько недель… И никто не мог помочь мне. Врачи сменялись из года в год, каждый обещал вылечить меня, но никому это так и не удалось. Однажды я сидел в своей комнате и смотрел на мир. Он был так близко, и в то же время так далеко от меня. Я наблюдал, как мои братья валялись в грязи, плескались в луже и пускали ручейки, а после длительной прогулки их ждали Карельские булочки и мунки с клубникой. У нас была сторожевая собака, которая всегда игралась с моими братьями. Она лаяла каждую ночь, пугая белок, это единственное, что я о ней помню. Мне даже кажется, что я никогда не гладил её. Наверное, для этой собаки я оказался бы чужаком. Осенью братья вместе с отцом и этой собакой ходили по грибы… Ну а я? А мне наняли гувернанток, которые учили меня шведскому, английскому, французскому, литературе, скрипке, политике и экономике. Но ничего из этого мне не было интересно. Я плохо учился, пропускал занятия в подвале, за что часто получал от отца. Родители потеряли надежду в меня, и всё внимание уделяли только братьям. Мачеха и не стеснялась называть меня обузой. Мне ни раз доставалось от неё. Она не любила своих пасынков, хотя при супруге на показ задабривала нас. Меня же она ненавидела больше всех.
Дело в том, что едва она попала в нашу семью, она всеми силами пыталась пихнуть нас в интернат. Для Сойни и Ристо это было чем-то особенным, и они были не против. Помню, как ещё за два месяца до отъезда в своей первый год учёбы в настоящей школе они уже собрали свои чемоданы. Правда меня такая участь не постигла. Врачи настояли на том, чтобы я оставался дома, и мачехе это явно не пришлось по душе.
Но я не жалею себя. Просто жил своей жизнью. Я знал, что рано или поздно мне удастся выбраться из своей тюрьмы, и мысль об этом позволяла мне с улыбкой засыпать по ночам.
Дома у меня было два друга. Сначала я подружился с поваром по имени Жан. Он был из Франции и едва говорил по-фински. Тогда я прогуливал занятия по экономике в подсобке, и тот меня нашёл. Он спросил: «Что ты здесь делаешь?» – Мори попытался изобразить французский акцент, – Я не знал, как ответить ему, но лишь потому, что не владел французский достаточно хорошо, чтобы объясниться. «Je me cache[6 - Je me cache (с фр.) – я прячусь]» – ответил я, и нырнул глубже в подсобку. Жан подошёл ко мне и сказал что-то в роде: «Занятия пропускать – плохое дело. Почему ты пропускаешь занятия?», – Мори вновь попытался изобразить французский акцент, чем очень развеселил меня, – Тогда я не сдержался и зарыдал. Я ждал, что меня накажут, отправят на занятия, донесут всё родителям, и меня вновь обзовут обузой и разочарованием семьи. Но, на моё удивление, Жан налил мне чаю и поделился со мной шоколадными пирожными. Первые дни наше общение не складывалось, потому что мы едва понимали друг друга. Тем не менее, с тех пор я начал усердно изучать французский язык. Жан часто готовил мне различные сладости, а по ночам приносил горячий шоколад. И хотя он был для меня лучиком надежды в моём королевстве тьмы, моим настоящим спасителем был другой человек.
Рейно Лахти был сыном давней подруги моей матери, Кирсти, что приходилась мне крёстной. После смерти матери они редко бывали у нас дома. Но однажды крёстная потеряла работу, и умоляла отца оставить её и сына у нас в качестве секретаря. Тот согласился, и с тех пор они жили у нас. Я сразу же подружился с Рейно, хотя мы и были совершенно разными. Я предпочитал молчать и всегда летал где-то в облаках, а Рейно напротив, он болтал без умолку и очень любил дразнить прислуг. То он нарочно принесёт в дом грязь и испачкает всю кухню, то подложит крысу ночью на кровать гувернантке. А когда его наказывали, он долго смеялся, восхваляя свои поступки. Почему он общался именно со мной, а не с моими братьями, до сих пор остаётся для меня загадкой. Сначала я думал, что он нашёл себе козла отпущения, и я так думал до тех пор, пока Рейно не стал заступаться за меня. Однажды Ристо решил украсть украшения мисс Лахти, обвинив во всём меня. У него это получилось, поэтому однажды вечером разъярённая Кирсти вместе с моим отцом вбежали в мою комнату и начали угрожать ремнём. Рейно и ещё совсем маленький Сойни держались где-то в стороне и смеялись. Я не понимал, что происходит, и от шока не мог ничего сказать. Когда отец начал замахиваться на меня, вбежал Рейно и принял удар на себя. В конце концов, вора так и не нашли, лишь спустя годы как-то за столом Ристо по пьяни сознался мне.
Мори рассказывал о своём детстве с приунылой улыбкой на лице, но она внезапно куда-то исчезла. Он посмотрел в окно, словно пытаясь там что-то найти.
– Однажды Рейно исчез, – наконец продолжил он, – Всей семьёй мы пытались найти его. Полицейские прочёсывали леса, дайверы исследовали болота и озёра, его так и не нашли. Это было самое страшное время в моей жизни. Братья врали, что он просто умер. Они любили в малейших деталях рассказывать мне, как тлеет его тело в болотах Финляндии, как черви ползают по его скелету. Я, само собой, не верил им, но где был Рейно?
Спустя несколько месяцев я и сам поверил, что смерть забрала его с собой. Но тогда я начал бояться, что и она за мной придёт. Я, бывало, не спал ночами. Прислушиваясь к едва слышимым шорохам, доносившимся из коридора, я прятался под одеяло и молил всевозможных богов, чтобы они защитили меня. Тогда, я, кстати, очень заинтересовался религией, но она мне не помогала справиться со страхом перед неизбежным.
И вот спустя полтора года он вернулся, так ничего и не сказав.
– И как же он вернулся?
– Честно… – Мори взглянул на свои ладони, – Я не помню. Он просто пришёл. Я был рад увидеть старого, и, наверное, единственного друга, к тому же он пришёл именно тогда, когда я как никогда был одинок. Но в нём что-то изменилось, и сначала я не понимал, что именно.
Рейно подрастал, и детские шалости переходили в проступки, а затем и лёгкие преступления, но мать его всячески прикрывала. Ему всё сходило с рук, и он хотел всё большего и большего. Я со страхом наблюдал за его изменениями и всячески пытался исправить его, читал нотации и препятствовал его проступкам. Бывало, я сам попадал под горячую руку. И хотя мне было страшно, и, хотя я не одобрял его действия, я всегда был рядом, следил, чтобы с ним всё было хорошо. Я не хотел терять его, из-за чего нам попадалось обоим.
Вот таким было моё детство, пока я полностью не изменил свою жизнь. Но этот разговор, наверное, на следующий раз. Теперь, расскажите и Вы мне про Ваше детство.
– Моё детство?.. – переспросила я, – Скажу тебе честно, я совсем не помню своего детства. У меня даже альбома с детскими фотографиями нет. Хотя нет, есть одна вещь. Раз в год мои родители устраивают маскарад. Они приглашают знать со всех уголков земли. Мы наряжаемся в платья стиля эпохи романтизма, надеваем маски, такие же, как и у тебя, и слушаем классическую музыку до поздней ночи. Как и знать, прислуга так же наряжается и принимает участие в общем веселье. Обычно мы проводим маскарад шестнадцатого октября в нашем особняке рядом с Каяани. Иногда отрывками я вспоминаю, как мы с подругами плясали под песни и строили из себя приличных принцесс, а затем сбегали от скучных родителей и играли в прятки. И знаешь, эти маскарады были главным событием в моей жизни. Я ждала их, как крестьяне ждут рождество. Я помню их всех, кроме одного. Мы как раз играли в прятки и… я не знаю почему, но…
Я помню, что потом что-то пошло не так… Помню, как я шла через толпу, постоянно спотыкаясь. Я словно бежала от кого-то… А что потом? Нет, к сожалению, не помню.
Я низко склонила голову. Я долго думала, перед тем как продолжить говорить.
– Мне кажется, что в моей жизни что-то произошло, но никто не хочет говорить со мной об этом, – я посмотрела на Мори, а с его лица исчезла улыбка. Я впервые вижу его таким серьёзным и озадаченным, – И это забавно, – я улыбнулась, – Ведь не знаю, почему я всё это тебе рассказываю.
– Наверное, Вы знаете, что я больше никому не смогу раскрыть Ваши тайны.
– Не только. Видимо, я разочаровалась в людях, вот и всё…
– Люди бывают разные, и судить всех по единым случаям – большая ошибка. Но я соглашусь с Вами, всё-таки всегда надо быть бдительным и осторожным.
– Мори, вот скажи. Ты же многое в мире повидал. Везде жизнь так жестока?
Мори слегка приблизился ко мне. Он попытался положить свою руку мне на плечо, но та прошла сквозь меня. Затем он кивнул.
– Да. К сожалению, жизнь жестока независимо от того, где ты и кто ты. Но вот на что акцентировать своё внимание – это уже выбор каждого. Нужно всегда и во всём находить хорошее, тогда независимо от прочих невзгод, ты проживёшь счастливую жизнь.
Я посмотрела в окно. Дождь утих, и сквозь серые облака пробивались солнечные лучи. Я встала на ноги, отряхнула штаны и направилась к выходу.
– Мори, прости, но меня дома ждут дела. Мне задали много домашнего задания, а я не хочу стать двоечником на второй неделе учёбы.
– Я понимаю Вас. Тогда… Вы придёте завтра?
– Прости, но на сей раз я не могу ничего обещать. Завтра у меня отборочный тур в университетскую команду по бейсболу, и если я пройду, то, скорее всего, всё своё свободное время буду тратить на тренировки. Но обещаю, что по выходным я буду навещать тебя.
– Я искренне надеюсь на это, – Мори грустно улыбнулся, – Я буду ждать Вас столько, сколько потребуется. А, и вот моё напутственное слово. Вы главное не волнуйтесь. Помните, что что бы Вы ни делали, на свете найдутся тысячи человек, делающих это лучше Вас. Но не забывайте, что для кого-то Вы и есть эта тысяча. Верьте в себя, только тогда Вы добьётесь своего.
– Спасибо большое, – я слегка улыбнулась, – Тогда, пока? – я помахала рукой приведению и вышла из комнаты.
– Луми, – окликнул тот меня.
– Что такое? – спросила я, вернувшись в комнату.
Мори стоял молча и, согнув спину, перебирал что-то в своих руках. Я вновь обратила внимание на его маску. Какое же лицо прячется за ним?
– Я буду ждать Вас, – повторил тот.
Я снова помахала рукой, вышла из комнаты, а затем покинула старый дом. Само собой, учёба учёбой, но история Мори так задела меня. У меня возникло чувство, словно кто-то водит меня за нос. Словно за именем Мори Мустакоски кроется не только человек, но и таинственная история, загадка, которую кроме меня не способен разгадать.
Но с чего начать?..
Глава 5
На следующий день я едва отбросила мысли о Мори, так как мне надо было готовиться к отборочному туру по бейсболу. Я давно не тренировалась, поэтому весь обеденный перерыв я провела в спортзале. После уроков до тура оставалось всего полчаса, и это время я потратила на то, чтобы собраться с мыслями.
В спортзале собралось с четыре десятка человек, желающих попасть в команду. Среди них были парни и девушки, низкие и высокие, полноватые и худенькие, спортивные и не очень. Многие напялили на себя рванные легинсы и футболки, в которых ходят последнюю неделю, но были и те, кто нарядились в форму бейсбольной команды, в которой играли в школьные времена. Я была ни из тех, ни из других. Мои родители заказали мне форму с собственным дизайном и с красиво вышитой надписью: «Снёман».
Ровно в назначенный час, когда все желающие вступить в университетскую команду собрались, началась церемония. К микрофону вышла слегка полноватая женщина средних лет с резким и громким голосом. Позади неё стояли нынешние игроки, и, как ни странно, их было около пяти человек.
– Добро пожаловать! – крикнула женщина прямо в микрофон, и её голос раздался эхом по всему спортивному залу, – Меня зовут Кайса Хеллакоски, и я тренер команды Академии Або. Во-первых, хочу поздравить первокурсников с поступлением в один из самых лучших университетов нашей прекрасно страны, Финляндии.
На этой фразе ребята, стоящие сзади меня, рассмеялись. Судя по их разговорам, они поступили сюда, потому что их не взяли в другие университеты.