– Пройдите к соседнему дому, пожалуйста.
– Зачем? – всё ещё помня о своём горячем кофе спросила Поля.
– Вам нужен интернет? Если нужен, то пройдите вон туда.
– А, конечно нужен. Сейчас, только оденусь, – и Поля прикрыла входную дверь.
Быстро пройдя на кухню, она, всё же, хлебнула пару глотков и направилась в прихожую.
«Вот почему, когда настроишься на чашечку кофе, именно в это время надо всё бросать? Может это и плохая привычка, но так противно, когда кто-то лезет в твои привычки, не просясь, – думала Поля, надевая пальто».
Возле дома «художника» собралось уже немало народа. В основном это были мужчины немолодого возраста, но была и странная дама, тоже не первой свежести. Объясняющая говорила громко, привычно завлекая будущих клиентов.
– Уважаемые, сейчас я зачту список жильцов на вашей улице, а вы отзывайтесь согласием или отказом.
Поля, стоявшая с краю, заметила, как взъерошенная дама, одетая в короткую бордовую шубу, перешептывалась с «пастором» Михаилом. То, что они хорошо знакомы у Поли сомнений не вызывало.
«Интересно, какой дом её? Жизнь не баловала, как я посмотрю. Пьет, скорее всего, немало. Цвет лица жутковатый, да и бесы в глазах нетрезвые».
А представительница интернет-компании продолжала выкрикивать имена и фамилии Полиных соседей.
Теперь Полина знала, что даму в бордовой шубе звали Елена Станиславовна, а «пастора» Михаил Львович. Фамилии она запоминать не стала по старой привычке. Всё равно тут же забудет. Сколько этих фамилий за жизнь в голове собралось – тьма. Поля ответила согласием, как только услышала свою фамилию. Без интернета уже никуда – эта привычка, пожалуй, станет похлеще всех старых.
Соседи потихоньку расходились, А Поле пока домой не хотелось: кофе давно остыл.
– Здравствуйте, Степан Анатольевич! – первой поздоровалась Полина. – Я теперь ваша соседка по воле судьбы. Меня Полиной зовут.
– Добрый день, очень приятно.
– А вы меня совсем не помните? Хотя, если честно, и я бы вас не узнала.
– Если вы честно, то и я – не помню.
– Мы с вами встречались, хотя и давненько. Я в 90-е в вашей школе работала. Спектакль с детьми ставила, а вы нам декорации рисовали.
– Да что вы? Что-то такое было, что-то было. Значит, мы старые знакомые?
Степан сильно изменился за двадцать лет. Если бы Поля не знала, что это именно он, то никакая память её бы не спасла. Она уже знала, что дом он купил недостроенный, и теперь дела у него шли медленно, без азарта. Жена ещё не переехала, и Степан один ночевал в доме.
– Степан Анатольевич, а вы не знаете, в каком из строительных шедевров проживает эта дама в шубе?
– Вот в том, наверху, в розовом. Всё мечтаю нарисовать её усадьбу, такая красота.
Полина была разочарована. Ей стало обидно за розовую усадьбу, будто за живое существо. Такая красота заслуживает не такой хозяйки.
– Полина, я вас удивил?
– Не то слово. Я-то думала, что там две принцессы живут, ожидая принцев, – пытаясь скрыть разочарование, шутила Поля. – А тут злая мачеха какая-то.
– Ну, скажем, принцессой она была лет тридцать назад. Муж у неё был местный король, но погиб. Не в бою, а гораздо банальней – разбился на мотоцикле. Слухов много было про убийство. А дочь у неё точно принцесса.
– Пьёт, вдовствующая королева? Как водится, с горя?
– С горя ни с горя, но дом свой раньше всех построили, остальные даже не начинали ещё в то время.
– Видимо, денег им хватало.
– Видимо, – Степана кто-то позвал из незнакомых Поле соседей и он, улыбнувшись, попрощался с Полиной.
Пришлось идти домой и заваривать свежий кофе.
«И что их связывает, Елену препротивную и Михаила? Скорее всего, они давно знакомы. А почему бы и нет? Мы же со Степаном встречались раньше, а теперь случайно соседями оказались, и эти могли случайно. Может одноклассники? Нет, Михаил лет на десять моложе».
Присев у окна на стул, Полина, наконец, глотнула горячего кофе с корицей. Глазу за окном зацепиться было не за что. Людей нет, близлежащие дома уже давно изучены до мелочей. Возле деревянного дома остановилась полицейская машина. Из неё вышел Сергей Иванович, если Поля правильно запомнила на собрании его имя. Он зашел в дом, и ей от скуки пришлось разглядывать кирпичный. Поля считала арки на втором этаже соседского дома, удивляясь человеческому тщеславию.
Благополучно допив чашку кофе, хозяйка решила пройтись по дому. Но опять остановилась, заметив бегущего по улице «пастора».
«Пусть бежит, мне дела нет», – решила Полина, но врать себе бесполезное дело.
Она сама бросилась в прихожую, накинула пальто и вышла на крыльцо. Михаил уже удалился вверх по улице метров на двадцать.
«О, чешет, как на пожар».
Полина пошла следом за ним, прибавляя шаг. Добежав до ограды розовой усадьбы, Михаил ловко открыл калитку и исчез внутри двора.
«Это не просто старое знакомство, а, похоже, на постоянное общение. Мужа угробила, теперь лечится у этого прохиндея».
Понимая, что стоять долго неприлично, Полина перешла на другую сторону улицы, решив прогуляться и внимательней рассмотреть все дома Верхней. Далеко уйти не удалось: этого зрелища она пропустить не могла.
К воротам розовой усадьбы подъехал белый мерседес. Поля смогла рассмотреть только то, что на месте водителя сидела миловидная блондинка. Ангельские глаза и волнистые волосы и впрямь напоминали Поле сказочную принцессу. Ворота открылись изнутри, и автомобиль скрылся в глубине двора.
– И ты, Елена, была прекрасной, а завяла и превратилась в уродину, – вырвалось вслух у Поли. – Как же время умеет извратиться, превращая живое в мёртвое.
Вспомнив, что пора готовить ужин, Поля ускорила шаг и, не оглядывалась больше, дошла до дверей своего дома.
«Никто не знает, что ждёт нас впереди. Если только Кира, да и то не точно. У неё вечно два пути или три. Куда пойдёшь, тем и станешь. Глянешь на родителей, когда тебе двадцать, и не поверишь, что будешь точно таким же, если очень постараешься. И, как ни крути, часть привычек мы берём именно от них, наших предков. И не всегда это самая лучшая часть».
Глава 4. Крик
Не глупые и не бездетные, сокровища их несусветные,
Довольные и безбедные, родные Кощеи бессмертные
Беспечные и сокрытые, их души с ключами секретными,
Их клады глубоко зарытые, заборы с замками запретными
Но как ни стараются, бедные, догадываются, что смертные!