1 2 3 4 5 ... 12 >>

Бестиарий. Ногицунэ
Рут Хартц

Бестиарий. Ногицунэ
Рут Хартц

Сегодня мифические существа живут среди людей, но теперь им не до пакостей, завываний лунной ночью или попыток увести позднего путника за собой в сказочную страну. У легендарных бестий хватает забот, и весьма прозаичных. Будь то ипотека, алкогольная зависимость или карьера. Последние два года Мэйт Рэйес – одна из них. Против собственной воли она стала носителем демона-лиса, питающегося унынием и хаосом и перечеркнувшим все её прежние планы. И когда девушке сообщают, что у нее есть шанс избавиться от ненавистного паразита, Мэйт без раздумий ныряет в омут с головой.Содержит нецензурную брань.

Часть 1. Штиль

Воспоминание. Ногицунэ

(около трёх лет назад)

Трудно не проникнуться к человеку,

который не только замечает краски,

но и говорит ими. ©

Маркус Зузак, «Книжный вор»

После двойной смены в кафе Мэйт едва передвигает ногами. Цепи велосипеда будто примерзли, а узкие джинсы сковывают движения больше обычного. Мокрые волосы лезут в глаза и бьют по щекам. Неоновые огни очерчивают профиль девушки, отражаются в лужах, возвращают старинный, почти сказочный город в ядовитую повседневность.

Мэйт Рэйес останавливается, собирает волосы, прилипшие к шее, переводит дыхание. Весь ноябрь здесь был на удивление тёплым, но сегодня пошёл первый снег, а к вечеру ударили морозы, и лужи покрылись тонкой корочкой льда.

В окнах уже не горит свет, и ни единой машины не встречается Мэйт в пути. Разглядывая высокий готический собор, Рэйес раздумывает, что прежде не позволяла себе задерживаться в одном городе на такой долгий срок. Но Варшава поглощает всё внимание, впитывается в кожу, приучает к языку и сводит с ума видами. Будь то величавый Вилянувский Дворец с его садами – смотришь на всё это и мечтаешь о жизни в королевской семье XVII века. Или скромный ресторанчик, что спрятался от любопытных глаз туристов и их вездесущих путеводителей.

Мэйт предпочла работать в невзрачном кафетерии с пошарпанными столиками и бессменными посетителями, чтобы в противовес этой обыденности проводить вечера в «Na gargulcu». С грозными горгульями, встречающими в вестибюле и оправдывающими название заведения. С росписью рисунков на стенах, наталкивающих на мысль, что художник имел какие-то психологические проблемы. С барной стойкой, которая впитала в себя ядерный коктейль пролитых напитков – хмелеешь от одного запаха. И, что самое сейчас важное для Мэйт, с неоправданно низкими ценами. Как она может даже подумать о том, чтобы покинуть этот волшебный город? Никогда больше не отведать «горгульих» фляки[1 - Традиционное польское блюдо. Суп из говяжьих или свиных рубцов.] и не выпить местную Татру[2 - Сорт польского пива.]? Не потратить вечер на рассматривание кос, в которые бармен заплетает свою почти викинговскую бороду?

Уже два года Мэйт путешествует из страны в страну, из одного конца планеты в другой. Видела немало диковинного и захватывающего дух. Но именно такие рестораны со своей атмосферой, такие люди, как местный бармен с арсеналом сверхъестественных историй ещё дают чему-то удивляться.

Для ужина у любимых горгулий сейчас слишком поздно. Так что, дабы отвлечь себя и занывший от воспоминаний желудок, Мэйт думает о женщине, которую встретила на выставке пару дней назад. Арабка или, может, турчанка. Она называла Рэйес своё имя, но та запомнила лишь букву «Ха» в начале. Мэйт и не казалось это важным, вот только через пару часов после того разговора, она проснулась с навязчивой идеей. Нашла карандаш на дне сумки, взяла из принтера соседки листы и рисовала до самого утра.

Рэйес всегда испытывала необъяснимый трепет перед художниками. Музыка тревожит струны в твоей душе. Ты закрываешь глаза и чувствуешь себя в другом мире. Музыкант разговаривает с тобой посредством мелодии, делится сокровенным. Поэт сложит слова в волнующие строки, которые витиевато сольются, а после будут наложены на музыку и превратятся в песню. Писатель поместит тебя в свой мир при помощи магии слов, окружит атмосферой истории и заставит забыть о проблемах реальности. Но в красках и тончайших деталях всё это покажет тебе только художник.

Люди вокруг Мэйт частенько повторяли, что всему можно научиться, стоит лишь приложить достаточно усилий. Но талант и умение – вещи непростительно разные.

Теперь Мэйт чувствует себя одной из них – владельцев дара, а не навыка. Вот уже третий день при каждой свободной минутке Рэйес принимается рисовать наброски на салфетках и в блокнотах других официанток. В детстве она упросила родителей, чтобы ей наняли учителя, но терпения и девочки, и наставника хватило ненадолго. Всё получалось из рук вон плохо. Одних только героев комиксов про Гарфилда Мэйт срисовывала без проблем. Теперь же она точно знает, как придать объём нарисованной фигуре, как совладать с акварелью, прежде бестолково растекающейся по листу, как смешивать краски, чтобы рисунок не выглядел грязным. Ей необходимы ответы, что произошло в ту ночь. Через несколько дней Мэйт их получит.

А сейчас из-за угла появляется старенький жёлтый «жук». Дождь начался всего пару минут назад, заливает теперь лобовое стекло, и водитель вряд ли заметит велосипедистку на дороге. За своими мыслями Рэйес тоже не успевает отреагировать и запоздало уходит в сторону. От резкого разворота велосипед заносит на бок. Мэйт чувствует только, как горят колено и плечо, а фары машины ослепляют.

Водитель ни за что бы не успел остановиться. Но Мэйт открывает глаза. Велосипед придавил ногу, правая рука ноет от боли, но в остальном, кажется, цела. Тогда, где «жук»?

Белёсый дым валит из-под капота, смятого об фонарный столб. Рывком Рэйес освобождается от велосипеда, подскакивает к машине. Дёргает дверцу раз-другой. Но та не поддаётся. Мэйт припадает к стеклу, руками прикрывает глаза от дождя. Пожилая дама лежит грудью на руле и не подаёт признаков жизни. Из последних сил Мэйт дёргает дверь на себя, и та всё же открывается.

– Пани! М-м-мэм!

На её слова женщина не реагирует. Мэйт приподнимает её за плечи и видит, что голова у водительницы разбита, а кровь заливает лицо. Замечая, что женщина азиатка, Рэйес лопочет что-то на японском, из которого знает от силы четыре слова. В своём кармане Мэйт находит телефон и уже набирает номер скорой, когда водительница раскрывает глаза. Она в упор смотрит на Рэйес, но взгляд пуст.

– Nigero[3 - (яп.) «Беги».], – с хрипом советует водительница. Этого слова Мэйт не знает.

После врачи скажут, что женщина умерла при столкновении мгновенно.

Корить себя долго Мэйт не придётся. Ногицунэ, японский демон-лис, по сути своей является паразитом. Он не имеет собственного физического тела: это лишь дух, питающийся чужой болью. Водительница, погибшая по вине Рэйес, была его носителем. В некрологе напишут, что бабушка дожила до ста трёх лет. Ведь демон поддерживает в носителе жизнь, излечивает ранения и несерьёзные болезни. Но после столкновения с фонарным столбом он оказался бессилен. Так что переселился в ближайшее подходящее тело. В Мэйт Рэйес.

Глава 1. «Дух внутри вас – опухоль»

– Вы сумасшедший?

Этот вопрос на деле всегда замысловатее, чем кажется. ©

Дэвид Митчелл, «Облачный атлас»

Мэйт свела лопатки вместе и запрокинула голову назад. От полуторачасового почти неподвижного сидения у неё затекло всё тело. Нещаднее всего ныла спина. Мэйт размяла пальцы рук и шею, встала и прошлась по скромной комнатке шесть на три фута. Большинство мастеров Джози работали в общем зале, но для Рэйес и Нельсона выделили кабинеты.

Тату салон «Мамочка Джози» располагался по адресу 426 Юнион Авеню, далековато от острова, где жили существа из мифов, перебравшиеся в этот мегаполис. Чуть больше ста лет прошло с тех пор, как Ананси[4 - Мифология Западной Африки. Выступает как культурный герой (демиург). С ним связывают появление солнца, дождя, происхождение мудрости и сказок.] собрал вокруг себя переселенцев из Ирландии, Италии, Англии, России, Шотландии. Когда-то на своей родине они были легендами. Так же как и смертные, мифы искали лучшей жизни в новом мире. Так же как и смертных, здесь их встретило немало проблем. В первую очередь: люди не должны были заметить присутствие сверхъестественного. Почти тридцать лет ушло у мифов на то, чтобы выжить смертных с острова Ист Бразер и не раскрыть себя миру. Сейчас этот клочок земли не найти ни на одной карте, спутник не сфотографирует его из космоса: руны, мОроки, заговОры скрывают остров от чужих глаз. Вот только людям сегодня куда интереснее следить за тем, кого выберет холостяк из небезызвестного шоу, чем поднять взгляд от телефона и увидеть на оживлённой улице банши[5 - Ирландская мифология. Женщина, которая, согласно поверьям, является возле дома обречённого на смерть человека и своими характерными стонами и рыданиями оповещает, что час его кончины близок.].

Бестии переименовали свой остров в «Мифическую Кухню», подглядев это у людей. Сокращённо – ЭмКей.

Мэйт вышла из комнатки в общий зал, чтобы размяться. Вдоль стен расположились шесть рабочих зон, на втором этаже принимали мастера по пирсингу и ещё три татуировщика. В глазах, привыкших к светлой комнате, зарябило от сине-белой краски вокруг. У входа в салон полукругом стоял массивный чёрный стол с белыми трафаретными рисунками по всей площади. Роль администратора и хозяйки заведения исполняла Джози Кавана. Как знала Мэйт, первый тату-салон Джози открыла двадцать лет назад ещё в ЭмКей. Но на мифах много не заработаешь, так что при первой же возможности Джози арендовала помещение на оживлённой улице мегаполиса. Конечно, она не забыла об особых клиентах. Девять тату-мастеров обслуживали смертных, а к двоим приходили мифы из легенд.

Джози заправила рыжую прядь за ухо, и Мэйт склонилась над столом, заглядывая через плечо в расписание. Как и многие её клиенты, Кавана использовала татуировку для сохранения личины человека. По привычке Мэйт глянула на запястье хозяйки – его обвивал вьюн, в каждом цветке которого пряталась кельтская вязь. Татуировку пора было уже освежить, но Джози всё откладывала сеанс.

Рэйес уперлась подбородком в мягкое плечо хозяйки и обняла её. В нос сразу ударил аромат мха. Магия скрывала внешний вид, но не запахи. Так что, когда мифам приходилось пользоваться человеческими аэропортами, служебные собаки лаяли на них до хрипоты. У бестий это вызывало немало проблем, и для магов и ведьм открывались новые возможности заработка. Временами Мэйт завидовала обладателям магических способностей – ставь какую угодно цену, клиент придёт. Вынужден будет прийти.

– Что-то случилось, сладкая? – спросила Джози и похлопала Мэйт по щеке, не поднимая глаз от исписанной тетради.

– Ты же видела сегодня Майю, – буркнула Рэйес в ответ. – И её синяки.

– Я не хочу опять спорить об этом, – сказала Джози и заложила карандаш за ухо, но так и не отвлеклась от подсчёта смен.

Мэйт поджала нижнюю губу. Другого ответа ждать не приходилось.

– У меня сейчас окно, может, всё-таки освежим вьюн? – Голос подвёл Рэйес, в нём всё ещё сквозило недовольство.

Джози заметила это, но звон колокольчика не дал ей ответить. Когда медный колокольчик, висящий над дверью, нервно дёргался, у Мэйт возникало ощущение, будто она работает в антикварной лавке небольшого английского городка.

Рэйес и Кавана синхронно повернули головы к двери. Первая нахмурилась, вторая – гостеприимно улыбнулась. На пороге стоял мужчина средних лет в серо-зелёной куртке и рабочих брюках. К ботинкам его налипла грязь, крепкие ладони покрывали старые мозоли, от чего золотые браслеты, показавшиеся из-под рукавов, выглядели неуместными. Смуглое лицо заросло бородой, клочками уже седеющей. Миндалевидные глаза осматривали помещение с опаской и напряжением, будто мужчина готовился защищаться от врагов.

– Привет, Тураб, ты сегодня без записи? – Джози черканула что-то у себя в тетради и обернулась к Мэйт. – Принимай клиента.

Рэйес подавила недовольную гримасу и направилась обратно в кабинет. Уж лучше бы к ней на приём записался десяток смертных, чем один только этот тип.

Перед самой дверью Мэйт остановилась и повернулась к рабочему месту Мэтта, где в кресле сидел паренёк лет двадцати в жёлтой вязаной шапке. Внимание Рэйес завоевало то, что бесстрашному парню сейчас забивали оба локтя разом. Он низко опустил голову, шипел от боли и тихо взвывал время от времени. В этом салоне Мэйт работала чуть меньше полутора лет, и наблюдала здесь и за тем, как били тату и на лицах, и на пятках, и на коленях, а такого ещё не встречала.

Тураб тоже уставился на это зрелище, так что Мэйт позвала его и открыла дверь в комнатку.

– Что-то новое или освежаем печать? – задала она самый частый в этих стенах вопрос, пока надевала перчатки.

Тураб смерил её усталым взглядом и повесил куртку на крючок. В комнате потеплело от присутствия эфрита[6 - Арабская и мусульманская культура. Входят в класс джиннов ада, известны своей силой и хитростью. Огромные крылатые существа из огня, мужского и женского пола, которые живут под землей. Также известны, как демоны огня.]. Он снял широкие золотые браслеты с запястий, аккуратно отложил в сторону и сел в кресло. Рэйес кашлянула. В обществе огненных демонов, у неё перехватывало горло от недостатка воздуха.

– Как думаешь, – впервые заговорил Тураб. Мэйт сдержалась и не закатила глаза. Этот парень редко раскрывал рот, и почти всегда за этим следовало что-то неприятное, – Джози разрешит мне заплатить в конце месяца? Нино выгнал меня вчера, и ты…
1 2 3 4 5 ... 12 >>