Дорога которой не будет конца
Сергей Гришко

1 2 3 4 >>
Дорога которой не будет конца
Сергей Гришко

Это сборник рассказов о времени, где сплетены мысли, чувства, переживания отдельного человека в контексте процессов современного мира. Может это та самая квинтэссенция крика, одноименной картины.

Содержит нецензурную брань.

Сергей Гришко

Дорога которой не будет конца

Рефлексия

В апогее величия силы слова ты наконец-то лишился головы, и речи дар потерял. Толпа приверженцев твоих, возненавидела падшего кумира в делах, словах и растащила на куски, перчатки, мыло. Прощай лжекороль, многоликий спаситель ты возвеличился над миром, как и голова твоя на пике.

Идеи гуманизма плод запретный для людей, вкусив однажды, получишь ты пинка и второсортность, человек в раздрае, как примирить, телесное житье с духовным миром? Гуманизм пропитан революционной кровью взбудораженных ослов и простодушных мулов. Руби с плеча, вертись как черт в потоке окаянной правды, на горизонте новый день встает, рассвет крови подобен и солнце злое бьет в твое лицо копытом навьюченной скотины.

Век для жизни долог, в претворении идей слишком мал. Страшно когда вера шагает в ногу со временем, каждый год в модернизации её чудо природы отдаляет нас от корней и приближает к конечному смыслу, после ты уже веришь в подобное корму, тебе надо поедать это с завидным аппетитом.

Откровения, бурлящая улица пахнет как хлев, липнет как мед, в карманах звенит наличная совесть. Разгул души в загул по кабакам, пока не опустеешь до нуля, и возвратится тишина с звенящими дарами.

Привет островитянин! Время ноль. Лжевойна повержена лжепобедой над триумфом врага, всюду ликует анархия и горит синим пламенем забитый скот, но за картинкой уже загустела кровь, остыли люди в этом мертвом пространстве руин с кружащими хлопьями снега, наступило рождество.

Ответь мне, во что ты веришь и насколько это смешно? Я восклицал мартышкой на площади, после загрустил, закончилось заодно с веселой цветной революцией, ради серых будней и оставшихся обещаний, которые превратятся в бытовой мусор. Такое бывает, когда тобою воспользовались во имя корыстных целей и публичных издевок. Такое случается, когда проститутки врут.

После всего я просто убивал, чтобы не остаться где бы то ни было здесь ворохом пропитанных кровью тряпок и ваты. Долой революции! Долой всех вождей! Их лучший мир, бесконечные кладбища и множество пустых помещений.

Я опоздал с желанием сделать мир чище. Увы, я взят под стражу жестокими людьми, которые делают свой мир лучше. Конвой ведет на шабаш, судьи, журналисты, пьяная толпа требует жертвоприношений в реале геноцида. Душа, куда бежать от пуль и газа? Подумать только, лучше бы не думал, а так от пустоты сойти с ума и повторять как заповедь, воспроизводимый вздор невменяемых подонков. Все виноваты, всех убивать, чтобы пожрать и выпить.

Вопросы и они остаются без ответов, я стал обвинять классиков, но они давно мертвы, к тому же, беллетристика еще хуже, она легко читаема и понятна, в ней нет вопросов дня грядущего, там всегда выходные дни. Ты сладко спишь и вкусно ешь, жизнь накатано-наиграна, там одухотворенные чистые рабы строят рай и закономерно счастливы.

Мат, а далее разудалая, развеселая, хмельная Родина в битых фонарях да золоте, мчит слепо в новую эру, бранясь на ходу. Мат, форма обращения и слога, чтобы донести культуру в пространство начисто лишенное пространственности и той же нравственности. Пью, милостивые государи, пью и не вижу ничегошеньки, ибо распылен облаком матово-алым в антагонизме бунта, потому как пьян. Впереди слепая дорога вникуда и сумасшедший ямщик с мечтами о крае пропасти.

Скорое выздоровление та же болезнь, избежать смерти или страха перед ней в конечном итоге подохнуть уродом. Новое веяние, последний писк моды косметическая реставрация души. Подтяжки и заморочки, во власти эквивалентов сделать не мыслимое, но возможное. Промысел освоен, они режут, словесная анестезия, карточный набор однозначных решений у черты, корректировка морали и координат так приходишь к итогам и лоббированию оплаченных интересов.

Что еще осталось в этом измочаленном мире наших грез и страстей, как не считать чужие деньги. Последняя надежда выиграть в лотерею, последний шанс украсть, успеть добежать до ларька и скрасить жизнь до рассвета, стать богачом в темноте подвала. Сигареты, если пачка есть, ты просто счастливый сукин сын, держи краба.

Однажды народы всей своей массой пнут под лощеный зад власть имущих и пирующих, они бросят все и оставят на произвол судьбы кабинеты министров, сошлют лаконично в жопу институты президентов. Примутся пить да гулять, превратившись в мужиков и баб, а не граждан с активной позицией. Славное гуляние выйдет с мордобоем и без войны, дабы поутру выпить и породниться по крови или на крови. Они уходят, если хочешь с ними налегке идти, оставь начальник бремя власти здесь, где кость грызут собаки.

После недолгих лет этой дурманящей эйфории, когда они, сыграв революционную пьесу, замерли в растерянности перед актом вторым. Кто виноват? когда кругом правы. Что делать? если не искать виновных в режиме реального времени. Скорми народу краюху хлеба, дай крепкого вина и зрелищ столько, чтобы кружилась голова днями напролет. Народ прекрасен и доволен, когда он спит, забот не видя за картинкой дня.

Ночью текли канализации, пахло гражданским хаосом разлагающихся исторических решений. Темная ночь поглощает роскошные особняки у моря, гаснет электрический свет, скоро они спешно объявят траур. Суетные человечки с копытами и бесовскими душами приблизились к черте, за которой начинается чудовищная слепая справедливость.

Сейчас, эти ангелы спасители больше похожи на крыс, конечность бытия в этих перекошенных страхом лицах ощутима, чемоданы с добром тяжелы, улицы заполнены мраком. Ожидание, тела потеют, а где-то все горит и смерть, как справедливость торжествует. Праздник длинной, судной ночи, попробовал народ крови и большего хочет.

Чума торжественно сошла в ульем гудящую толпу пьяных недорослей, гулянье на площади подошло к утреннему опохмелению, патриотизм в стаканах, пробуждает удаль до первого фонарного столба, а далее петля на шее и злые пули. Будет ли трезвость в данных умах, которые возомнили себя будущим, практически так и не отрезвев?

Попробуй ощутить вкус свободы обещанной за пятак, ты вернешься в дом четырех стен без тепла, твой холодильник окажется, набит сочной демократией и слюною бешеной толпы. Обещанное сегодня обычно долго приходится ждать, завтра все повторят, и ты вновь будешь обманут, пока на горизонте не возникнет нищета духовная.

Чума растворилась в толпе, возликовали бесы пожиная урожай, суетно стало в кипучести дел замышленных и потекли наши души в бездонное зеркало телевизионного экрана. С неба без звезд пролился ливнем глупости дождь.

Правда, ты видишь все это, эй человек?! Хоть и веришь в показанную картинку, потому что там празднуют и пьют, громогласно лютуют измазанные в саже бесы, князья из грязи, аристократия луженых глоток, рыл свиных. Ублажаемые собою упыри и вурдалаки, злыдни словесного поноса продолжают гнуть свою правду заблудившись в бреду трех сосен и верой в ложную действительность позабытого вчера. Их светлый мир теплый хлев, говно, корыто.

Свят наш народ ему и вправду плевать на все, он таракан крещеный и выживет везде. Никакая демократическая свобода или революционные тезы не искоренят его, не срубят поганцы под корень гражданскою смутой или чем-то подобным. Жив и могуч наш народ, презирающий ваше заморское небо, изуверский закон и затасканную свободу.

Правда в том, что после любого рукотворного потопа, останется мужичок, тянущий борозду парующим полем, ему выпал крест кормить пассажиров с ковчега. Звезд, что были прежде, нет, но может быть вспыхнут новые и в этой бесчисленности будет та, которой не стоит, пренебрегая жертвовать. Кумирами хорошо топить печь в эту долгую зиму без ничего, запивая самогоном краденые мечты, ты жрешь все это барахло с усердием моли.

Последнее такси исчезает в подступающем прибое, полгода просто ушли под лед, и есть не пустая мысль в голове, но буду молчать, предчувствуя близость. Любовь сверлила мозг, после стала мурлыкать кошкой, я просто вышел за дверь в ночь полную звездами и шумом прибоя. Кругом свобода выбора и ограниченность средств во всем, остается право на шаг в неторопливость сжевывания и сглатывания слюны. Парнокопытная полорогая жизнь, от стойла до бойни.

Моральный террор воплощается в идее вседозволенности, спина исполина царя не знавшая дубины или плети превращается в кормушку веры и хлеба, но за всем этим насилие и смерть. Бег продолжается, солнце в зените, а по факту липкая холодная ночь, колючий мороз, окоченевшие люди или трупы, кружит метель, скрывая оледенелый полустанок в безбрежной темноте.

Возвращение к дому, которого нет, к чужой женщине ставшей женой тебе, пылать очагом, подкармливаемым прелым тряпьем с распродаж. Хранить кухонные ножи у соседей и проживать одноразовый век ушедшей тенью. Мечтатель превратился в тоску и сомнения, его смех тлеет, распадаясь на вопросы, пошлая обезьяна в тапочках включает телевизор и вдруг ему подсказывают, что он человек из шоу.

О, скучный, глупый, безработный, гражданин, уставший от непосильных тягот выживания. Слушай нашу правду о том, что народ устал, он ропщет и скоро возникнет недобрый рокот праведного гнева. Всмотрись в эти лица опухших от голода великовозрастных детин у них отобрали свободу. Долой режим! Долой палачей! а нас в палачи, ух будет порядок. Чугунные головы, ветры чудо идей, обман всегда дело стоящее. Сделай свой судьбоносный шаг душу продай и свободу купи.

Искоренить в себе рассудок, главное быть исполнительным и борись за лучшую долю, грабя себя, остальных. Как выглядит наш лучший мир, что мы награбим? Знаешь что, а ведь твоя мечта не за горами, вот сжатый кулак праведного гнева, далее выстрел в упор, где-то между ними пролегает это зыбкое счастье. Свобода это желание стать исполнительным рабом, в идеальном мире еды и крова, под защитою охраны и забора.

Стрельба, воплощенная в насилие и лекарственные препараты от всего. Ты будешь исцелен и наступит рай с распродаж по вполне приемлемым ценам. Твой внутренний протест он антисоциален и тебя просто не станут слушать, кого напугает мышиный писк?

Но вот мы превратились в огромное поле чьего-то эксперимента, буерост, облагородился идейными стягами да свастикой. Я хочу пробуждения и бездну свобод, я не знаю куда бегу, но погромы это весело! За границами дозволенного начинается отстрел невменяемых особей.

В чем состоит правота единицы конкретной массы? Пропаганда прилежности, исполнительности, не это ли эталон лучшего ученика? Высокие баллы за знания, они после воплотятся в денежные эквиваленты счастья, которые надо копить, после строить жизнь, продолжать человеческий род, прилежно и исполнительно. Главное не думай, учись детка и получай подачки. Революция, бунт, там много страстей, смерти, крови, но ничего осмысленного и разумного.

Так в нас закладывается фундамент новейшего здания историко-философских изысканий, в нем еще нет окон и темных комнат, но они в скором времени возникнут, тогда научишься, откуда прыгать и где наглухо запираться. Станешь выпивать, говорить языком данного мира, ожидать сытые дни после бесконечного голода. Убийца, местами поменялся с палачом, как стало легче жить, надышаться ветром.

Протест баранов на человеческие поступки отклоняется, ты воин света умирающей страны допиваешь последнюю бесплатную водку. Завтра ты бунтарь проснешься в стране фантомных болей, слухов, пересудов и советов тех господ, чья кровь черна.

Скольких оставили в брошенных бастионах надежд? Просьба в покаянии отклоняется, потому что все случилось не так и ты тому не свидетель! Читай выразительно, дабы изумить кровавым размахом и разгулом жестокости. Читай по слогам, ты стал и был героем, зная результат. Шел осмысленно с именем великого светила за светлое начало запасного пути и страха не ведал!

Герои не обделываются перед фактом предрешенного подвига, они принимают исходную позу, расправляют крылья и собственно камнем во врага и он повержен практически насмерть, твои промахи не в счет.

Антиутопия, парадокс, андеграунд ты в системе четного злого порядка чисел, а прихода нет, кровь на исходе и вены сухие нити, ушедшие в паутину лжи. Злость твоя обращена в телевизор, но там смерть, конфетти, разные животные, текущая нефть все перерабатывается в помои.

Ты ешь, вкушаешь, согласен, когда за это гибнут люди с меньшим достатком, твой интеллект выше, война далека, она не касается твоего быта.

Окопные мечты. Порно звезды ярче небесных и ты знаешь их по именам. Их лица стянуты в разглаженность младенческих попок, на ощупь это наждачная бумага. Колыхание молочных желез с невероятным литражом воспроизводит в штанах признаки восстания, ты в смысле жизни прав, потому что реагируешь сообразно обстоятельствам видимого на экране. Мораль аморальна, растленность норма в стенах дома, где здесь и сейчас взаимосвязаны в нечто похожее на личную жизнь и признаки быта. Окопные мечты, была бы баба, большего не надо.

Неужели мир закончился!? Неужели прав этот шут измазанный гримом, неужели корпоративом люцифера правит проплаченное трепло?

Словесное дерьмо пошлых шуток, бессмысленный аттракцион, но все это странным образом вертится, слышен хохот, аплодисменты. Я напиваюсь, и в этом состоит ошибка, не правота. Неужели мысль не канает, она устарела, главное своим отшлифованным образом сыграть на бис, дабы весь мир замер в ожидании акта второго? Они подогреют тебя словно коронное блюдо, они заставят массу пустить слюну предвкушения.

Достало! Мне наплевать, как и вам, я просто не хочу в этом участвовать, но что поделать, если в этой вашей ебаной свободе остался один рабский ошейник телевизора. Получать купленное, говорить, что гадить пулеметными очередями. Я в жизни могу купить все, и после не достучаться до небес. Что это? Через какой край перешагнул потерявшийся человечек?

Я вопрошал и может быть кричал, пришли контролеры, после санитары, человек в обличье исполнения предписаний о поведении в местах скопления. Возня в тамбуре потерянный билет, загадки сфинкса, так показалось, с этого начинается великая вселенская ложь самому себе. Что дальше, когда закончится бутылка коньяка, когда будет амнезия, когда в голове созреет план.

Я жру поглощая телевизионный корм. Я отупел и задохнулся в цифре. Голова забита молчанием, значит, я мертв или мыслю. Кажется, я жду на перроне скорый из Адлера. Может, растворен в ожидании товарного до Малой Медведицы. Стрелки в часах разгоняют сонное время, медленного пребывания.

В буфете объект превращается в точку, которая достигнет искомой цели и произойдет хлопок выстрела с привинченным глушителем. Жертва приобретет ипостась героя, я же стану убийцей, хотя все наоборот. Человек умирает в убийце, убийца в человеке живет.

Мои окопные мечты, война за бурю на Уране. Порно звезды ярче земных, они задействованы в настоящих процессах, все же кино. Давай пить, долго и беспробудно, местами мрачно на грани нервного срыва, после что-то да произойдет окончательно и бесповоротно. Контузия, выстрел, запой.
1 2 3 4 >>