– Понял, – кивнул головой попугай. – Это когда у тебя слюнки текут, а ты их сглатываешь.
– У меня слюнки текут только тогда, когда я ем, – заявил поросёнок. – А если голоден – визг поднимаю, меня сразу кормят.
– Давай, попробуй, – облизнулся Шарик.
– Не надо! – задрожал попугай. – Вдруг меня Вася увидит.
– Ты прав. Слышь, Хрюнчик, надо спасать друга. Может, у тебя что осталось после завтрака?
– Мне самому всегда мало. Приходится землю ковырять, разные корешки собирать. А у тебя не осталось?
– Я тоже всё съел.
Друзья задумались.
ИСПЫТАНИЕ ДРУЖБЫ
Неожиданно поросёнок сузил глаза и, подозрительно уставившись на Шарика, поинтересовался:
– А от вчерашнего ужина разве у тебя ничего не осталось?
– Мало ли что было вчера? – прикинулся Шарик. – К тому же целые сутки прошли, разве упомнишь.
– Да-а-а. Плохая у вас, собак, память.
– С чего это ты взял?
– С того, что ты закопаешь кусок хлеба, а я ковыряюсь, ковыряюсь – найду и съем.
– Так это ты воруешь? – У Шарика аж дыхание перехватило. – А я-то думаю: куда это мои припасы исчезают?
– Почему это – ворую? – заюлил поросёнок. – Ты же не помнишь, что они твои, а мне невдомёк.
– Я всё помню! Просто мне хотелось узнать, кто это ворует?
– А на кусках не написано, что они твои. Поэтому я думал, они сами под землёй растут, как грибы. Но в день, когда ты прячешь, я в этом месте не ковыряю, – заверил поросёнок.
– Не ковыряешь, потому что знаешь, что я за этим местом наблюдаю.
– А почему не стережёшь там, где спрятал позавчера?
– Мест много, а я один. Не могу же я на части разорваться. А память у меня хорошая. Помню, что неделю назад под забором кусок хлеба закопал.
– Вот теперь мы накормим Кешу, – обрадовался поросёнок.
– А вдруг хлеб плесенью покрылся? – стал выкручиваться Шарик.
– С плесенью он ещё вкусней.
– Плесень – яд!
– Вася же не отравился, когда сыр с плесенью ел. Сам видел, – сказал поросёнок и устремился к забору.
Шарик поплёлся следом. Кому хочется отдавать своё добро? Но делать нечего. Иначе подумают, что он жадный, и потеряет с таким трудом приобретённых друзей. Пока плёлся, поросёнок успел выкопать из земли кусок хлеба, покрытый белым налётом.
– А вдруг Кеша всё же отравится? – сморщился Шарик.
– На то и друзья, чтобы этого не произошло, – облизнулся поросёнок. – Ради друга даже собой пожертвую. Если живым останусь – хлеб съедобен, – и, не дожидаясь согласия друзей, с причмокиванием слопал хлеб. – Теперь лягу, а вы наблюдайте: жив я или мертв, – и блаженно растянулся на земле. Шарик с Кешей присели напротив.
Солнце приятно грело. Шарик сощурил глаза и, вытянувшись, положил мордочку на лапы. Поросёнок прикрыл веки и размечтался: «Хорошо, когда сыт. Никуда не надо бежать и искать, что сожрать. Спи, сколько хочешь. А чем больше спишь, тем лучше сало нарастает. Смотришь, и станешь авторитетной свиньёй. Шея исчезнет. Вместо неё рыло сразу в туловище перейдёт. И на животе сало нарастёт. При таких авторитетах никогда голодным не будешь. Кто встанет на пути – если не спихнёшь, то затопчешь и всегда сыт будешь. А где сытость, там думать не надо. Спи и ещё больший авторитет наращивай».
Шарик тоже впал в грёзы: «Вот так бы зимой солнце грело, как сейчас. Не надо было бы скручиваться в комочек и дрожать от холода. И линять не надо ни весной, ни осенью. Как приятно вот так лежать и думать обо всём. Зимой разве помечтаешь? Нет, что ни говори, а лучше лета ничего нет на свете». И посмотрев на солнце, решил своей радостью поделиться с друзьями:
– Какое солнце…
– Хмурое, – нахохлившись, перебил его попугай.
– Не хмурое, а хорошее.
– Для тех, кто постоянно лается, может, и милое, а для меня хмурое.
– Ням-ням, – прошамкал поросёнок.
Кеша с Шариком повернулись к нему – тот посапывал носом. Вскоре его дыхание стихло.
– Умер, – с дрожью молвил попугай.
Шарик привстал и начал принюхиваться.
– Чего носом дергаешь? – закричал попугай. – Спасать надо!
Подлетев к поросёнку, он уцепился за хвост и, упираясь ногами, с силой потянул на себя. Шарик не знал, как спасать, и по примеру Кеши подпрыгнул к поросёнку и зубами впился в ухо. Хрюнчик, завизжав, вскочил и ринулся бежать. Попугая замотало из стороны в сторону, Шарик упирался ногами, как тормозами, ещё крепче сжимая зубы. И сколько бы они кружились – неизвестно, если бы попугай на повороте не ударился о забор и не укатился в крапиву. Оттуда он заорал благим матом. Шарик, не понимая, что случилось, открыл рот и выпустил ухо поросёнка. Тот, наконец, очнулся и понял, кто на него напал.
– Вы что это, а? – остановившись, растерянно уставился он на друзей.
– Мы думали, ты умер, – честно признался Шарик.
В это время появился попугай.
– Ты же отравился, – чесал он крыльями ноги.
– Фу! – фыркнул поросёнок. – Забыл, что хлеб на ядовитость пробовал. Ничего, есть можно, – тут он поправился, – но только мне. А Кеше – разве что один ма-а-аленький кусочек…
– Так ты и кусочка не оставил! Всё проглотил!
– Это из-за комплекции, – раздулся Хрюнчик и свысока глянул на попугая. – Кеше куска много, а мне надо бы ещё добавить.
– А этого тебе не надо? – оголил клыки Шарик.