– Если не знаешь где копать, зачем нам твои перья?
– Подожди, Хрюнчик, – оборвал Шарик поросёнка. – Прежде чем отказываться, ты о будущем подумай.
– Что о нём думать, когда есть хочется сейчас.
– Да-а-а… Какие, Хрюнчик, у тебя мысли, такие и поступки. Только о еде…
– А как я, по-вашему, мыслить должен?
– Возвышенно!
– Я бы возвысился, будь у меня крылья.
– Все хотят возвыситься, но не всем это дано. А Кеша наш друг. Поэтому, какая разница, кто из нас возвысится? Где один – там и все.
– Ладно, пусть подставляет свой хвост. Будем пернатиться, – сдался поросёнок.
Он был на всё согласен, лишь бы выведать, где Вася копает червей.
О ВКУСАХ НЕ СПОРЯТ
Не откладывая в долгий ящик, друзья решили накрепко связать свою дружбу. Попугай выставил хвост, а поросёнок с Шариком выдернули по фиолетовому перу и примотали перья к своим хвостам.
– Я на страуса похож, – любовался блестящим пером поросёнок.
– А я на павлина, – хвастался Шарик. – Вот только бы ещё пару перьев… – сказал он и посмотрел на попугая.
– Хватит, а то от руля ничего не останется, – ответил тот.
Налюбовавшись хвостом, поросёнок решил, что пора попользоваться дружбой. Иначе, считал он, зачем друзья, если у них нечего взять?
– Скажи, Кеш, тебе хорошо видно сверху? – спросил он.
– Сейчас посмотрю, – сказал попугай и, взмахнув крыльями, взлетел на макушку дерева. Осмотревшись, сказал: – Сверху видно всё, как на ладони.
– Сможешь увидеть, где Вася копает червей?
– Раз плюнуть.
– Только и всего? – удивился поросёнок.
– Ещё надо проследить куда ходит.
– В чём же дело? Плюём и следим! – закружился поросёнок вокруг дерева. – Ты сверху, а мы снизу.
– Боюсь, Вася заметит. Тогда плакала моя свобода. В клетку запрёт и не выпустит.
– Я думал, ты мне друг, а ты… хуже сосиски, – надулся поросёнок. – Ту хоть съесть можно.
– Вечно ты, Хрюнчик, голодный. Тебе, и утром и вечером полное корыто накладывают. А мне – сухой кусок хлеба… Иногда косточку обглоданную… – сказал Шарик.
– Корыто корытом, а на десерт требуются деликатесы.
– Видел, как ты лопаешь всё без разбору, будто вкуса у тебя нет.
– Что ты понимаешь во вкусах? – дёрнулся поросёнок. – Разве не знаешь: есть свинячьи вкусы, есть собачьи, а есть птичьи.
– У собак, не спорю, есть вкус. А у вас, свиней?.. – ухмыльнулся Шарик.
– Наш вкус самый вкусный, вкуснее всех вкусов, потому мы едим всё – и собачье, и свинячье, и птичье.
– Зато вкус у нас изысканный, как у интеллигентов.
– Ага, изысканный… Ограниченный он! Все интеллигенты тощие и бледные. А надо быть розовощёким, как я.
– Интеллигенты не тощие, а подтянутые, – втянул Шарик живот.
– Ха! Подтянутый. Зимой в будку забьёшься и так от холода дрожишь, того смотри – гвозди из досок вылетят.
– Дрожь тепло нагоняет.
– Лучше от сытости паром дышать, чем голодным от холода дрожать.
– О вкусах не спорят, – сказал попугай. – И вообще, хватит вам, а то опять поссоритесь.
– Почему говорят «поссоритесь»? – спросил Шарик.
– Слово «поссоритесь» возникло от слова «сор». Когда люди ссорятся, у них изо рта сорные слова вылетают. Даже противно слушать.
– Вот тебе и интеллигенты, – чавкнул поросёнок.
– У тебя разве не вылетают? – спросил Шарик.
– У меня не грубые слова, а мелодичные звуки.
– Врёшь…
– Не вру!
– Тогда помелодируй, а мы оценим.
Поросёнок закрыл глаза, набрал воздуху, напрягся, а потом завизжал, что было сил.
Попугаю показалось, что от противного визга закачались деревья, да так, будто на них налетел ураган. Голова наполнилась звоном, в ушах появилась нестерпимая боль. Обхватив голову крыльями, он свалился с дерева.
У Шарика свело челюсти, и он заскрежетал зубами. Не в силах больше терпеть поросячий визг, он подскочил и что было сил, впился в ляжку поросёнка. Визг оборвался, в воздухе повисла звенящая в ушах тишина. Вдруг резкий удар копытом в челюсть, и Шарик покатился под пригорок.
– Чего кусаешься?! – закричал поросёнок.