1 2 3 4 5 >>

Год Лошади
Сергей Владимирович Яновский

Год Лошади
Сергей Владимирович Яновский

Соломон, 14-летний подросток, имеющий проблемы со здоровьем, но так же прекрасный трезвый ум, вдруг узнает о существовании необычного параллельного мира. Времена года в нём контролируют 12 духов-хранителей. Но силы зла из этого мира пытаются всячески нарушить природный порядок и уничтожить дух зимы – Воеводу. Об этом Соломону рассказывает брат его деда, чудаковатый старик, один из хранителей, знающий всех 12 духов. Соломону придётся собрать в параллельных мирах три осколка полярного камня, чтобы спасти Воеводу, иначе зима надолго исчезнет из нашего мира.

Глава 1.

…Может ли кому-то быть приятен дождь за окном, когда на календаре 1 декабря? Мне это явление начисто испортило настроение, которое и без того не было хорошим. Оставался месяц до Нового Года. Очередного скучного и унылого отмечания этого праздника. Так уж сложилось, что для меня это событие лишь однажды было весёлым, когда отмечал его с братом моего деда. Это был первый и последний раз, когда я общался с ним. Через полгода, накануне моего летнего приезда, дед Витя просто лёг спать. Лёг в хорошем настроении, весь вечер перед этим он шутил, перед сном взял со стены гитару, хоть никогда толком и не умел играть на ней. Как вспоминала потом баба Даша, его жена, казалось, он хотел за этот вечер успеть всё, словно знал, что он – последний. Утром он был уже мёртв. Просто лежал на кровати, глядя в потолок и улыбаясь. Словно увидел кого-то, кому очень обрадовался. Но был уже мёртв, и явно не один час.

Наверное, именно эти воспоминания и натолкнули меня на мысль снова отправиться в небольшой городок, где до сих пор жила баба Дарья. Почему-то зима всегда была для меня не самым лучшим временем года, вгоняющим меня в депрессию. Хотя, если вдуматься, причины тому весьма понятны. Уже через восемь месяцев после моего рождения родителям стало ясно, что я никогда не стану спортсменом. Да и надежды на то, что я просто буду ходить, было не так много. Моя левая нога изначально никак не хотела меня слушаться, а если и начала это делать, то с огромным опозданием. В детский сад я не ходил, поскольку ходить куда-либо, пусть и со страшной хромотой, начал только в четыре с половиной года. Бегать, пусть и еле-еле, я начал и вовсе только в девять лет. И то, благодаря конезаводу из соседнего города, куда меня с семи лет возили как на работу. Так что, когда мои ровесники зимой бегали на лыжах, катались на коньках или санках – мне оставалось лишь смотреть за этим со стороны. Где уж тут не впасть в депрессию? Наверное, единственное, что было положительного во всей моей «истории болезни», это то, что на лошади я езжу лучше многих совершенно здоровых людей. Правда, в школе я тоже не учусь, благо, что вырос в семье учителей уже неизвестно, какого поколения.

Приближался год лошади, моего любимого животного. Каждый Новый год я отмечал с родителями, дедушками, бабушками. Друзей никогда не было, брат был старше на пять лет и уже учился в институте в другом городе. Да и раньше мы не так много общались. Он с детства был спортсменом, всё время пропадал в секциях, на соревнованиях, в походах, я же – дома с книгой в руках. У него всегда была куча друзей, я ими особо не обзавелся даже в Интернете. Не было общих тем. Да и откуда им взяться? Я нигде не был, ничего в жизни не видел, что я мог обсудить с ними? Не скажу, что отмечать все праздники с взрослыми было веселее, но с ними мне было проще найти общий язык. Хотя по стопам родителей пошел именно брат, он будущий учитель физкультуры.

Наверное, понимая, что спортсменом мне никогда не стать, и что от скуки я невольно перечитаю всю домашнюю библиотеку, родители уже на третий день после рождения нарекли меня Соломоном. Видимо, узнав мой диагноз, они сразу поняли, что мне только и остаётся наращивать мозги – моим мышцам это явно не грозило.

Зачем я ехал? Хм, проще будет начать немного издалека. Я не зря упомянул тот Новый Год, последний для деда Вити. Первое моё впечатление о нём было примерно такое: вечно молодой. Если не сказать, ребёнок пенсионного возраста. Он казался чудаковатым, странным. Всё время шутил, хотя некоторые его фразы тогда были для меня совершенно непонятны. Основной темой его разговоров была магия, какая-то своя, особая, странная и непонятная никому. Никто из взрослых уже давно не воспринимал его шуток всерьёз, да и его самого – тоже. Собственно, когда мой дед, старший брат деда Вити, умер, наши семьи много лет не общались вообще. Но так уж сложилось, что за две недели до праздника дед Витя сам всех обзвонил и позвал к себе. В его огромной квартире могли поместиться все многочисленные родственники, но приехали всего две семьи – мы и сын деда Вити с женой и детьми. Мой отец вообще человек сердобольный, наверное, кроме него про дедовского брата эти годы никто и не вспоминал вовсе. Отказаться показалось некрасиво. Поначалу, я ту поездку воспринял без энтузиазма, решив, что это будут очередные скучные посиделки. Не знал я, как сильно ошибался…

Уже после полуночи, встретив Новый Год, когда все собирались спать, отец посмотрел в окно и с сожалением заметил:

– А снега снова нет. Что-то совсем зимы хилые стали. Да и прогноз обещает, что весь январь будет со слабыми морозами и частыми оттепелями.

– Плюнь ты на эти прогнозы! – Воскликнул тогда дед Витя, чья улыбка напоминала таковую у сумасшедшего, – Хочешь, завтра уже снег ляжет? Утром проснётесь – и в снежки играть пойдёте?..

Его сын тогда лишь махнул рукой и ушел спать, а мой отец, как более корректный, уклончиво ответил:

– Ну, хотелось бы верить, но, боюсь…

– А ты не бойся! Сейчас, при тебе! Сколько лет я вас ждал! – Он схватил ножницы и… стопку белых салфеток, – Сейчас, увидишь! Сколько лет не получалось, но сегодня дом мой полон, жизнь в него пришла, есть у меня силы чудо вам показать!..

Он с азартом принялся кромсать ножницами салфетки. Делал это так ловко, что движениям его пальцев и опытный фокусник позавидовал бы. Он вырезал обычную снежинку, которыми раньше часто украшали окна на новогодние праздники. Только узор был причудливый – снеговики, ёлки, даже силуэт Деда Мороза на одной из «снежинок» угадывался легко.

– Три месяца зимы, и снежинок три, – Бормотал дед Витя, прилаживая их на окно. Снежинки он с помощью белого пластилина прилепил одна на одну, все три на одну точку на стекле. Затем посмотрел на нас и улыбнулся: – Снег завтра ляжет!..

Затем он положил поверх снежинок ладонь, пару секунд подержал её, как вдруг отпрянул от окна, словно его каким-то невидимым ударом отбросило назад. Казалось, он резко отдал ей часть себя, часть своей энергии. Постояв еще пару мгновений, он уже без особого азарта пожелал всем приятных снов и лёг спать. Легли и остальные. Сон в ту ночь легко свалил меня, но уже в четыре часа утра, когда дом был тих и безмолвен, я проснулся от дикого воя на улице. Выл ветер. Сильный, лютый ураганный ветер. Его порывы сотрясали дом, казалось, что крышу уже давно оторвало и скоро снесет потолок над моей головой. Понял я и то, что у меня замёрзли нос и уши, хотя с вечера в доме было жарковато – баба Дарья с котелком перестаралась.

Поняв, что под одним одеялом до утра я рискую превратиться в кусок льда, я в ту ночь спустился в гостиную, где и висела «снежинка». Там лежал хороший плед, который я хотел унести к себе и положить поверх своего одеяла. Когда я уже взял плед под мышку, в гостиную вошел дед Витя. Увидев меня, он кивнул на окно и сказал:

– Воевода пришёл! Смотри, как метёт!..

Я посмотрел за окно и прифигел: вместо раскисшей грязи и луж вокруг всё было засыпано снегом. И, судя по узорам на стёклах, при этом еще и ударил хороший мороз.

– Какой воевода? – Не понял тогда я, хотя зрелище за окном завораживало.

– Мороз! – Зычным голосом сказал дед Витя, – Если увидишь его шествие во сне – расскажи мне об этом утром.

– Ладно, – Не вполне понимая, о чём вообще речь, согласился я и ушел в свою комнату. Несмотря на то, что сон после разговора с дедом как рукой сняло, отключился я почти мгновенно, едва снова моя голова коснулась подушки. И я увидел воеводу. Его можно было принять за Деда Мороза в синей шубе и с посохом. Только на доброго старичка он не был похож! Это был огромный мужичище со свирепым выражением на лице, пробивающий себе дорогу тяжёлым белым посохом. За ним шли вовсе не Снегурочки, а, скорее, озверевшие снеговики – наверное, они были из снега. Это были такие же огромные человекоподобные монстры, вокруг которых кружилась метель. И всё это войско шло к нам, заметая снегом города и веси. Мороз зычным басом гнал их вперёд, его снежные воины с воем и свистом шли за своим воеводой, готовые снести всякого, кто встанет на их пути.

Утром в гостиной все сидели молча. Только радиоприёмник возвестил о том, что вопреки всем прогнозам, в регион пришел страшнейший арктический циклон, засыпавший всё снегом. Дед Витя с выражением полного счастья смотрел на царящие за окном сугробы, а отец с досадой в голосе заметил:

– Вряд ли 1 января кто-то будет чистить дороги. Разумнее будет остаться здесь до вечера…

– Конечно! – Воскликнул дед, – Удумали они ехать! Сегодня я вас по окрестностям проведу, городишко у нас хоть и крохотный, но красивый!

Родители особой радости не изъявили, мне же стало интересно. К тому же, скорость ходьбы у чуть хромающего деда Вити обещала не превышать мою. Так что, эту прогулку мне явно не предстояло с трудом за кем-то поспевать. Всё было завалено снегом, идти по сугробам было непросто, благо, что двигались мы с черепашьей скоростью. По пути нам встречались редкие дворники, пытающиеся разгрести завалы. Один из них крикнул:

– Витя, опять за старое взялся! По прогнозу сегодня плюс три было, никакого снега! А теперь как сумасшедших на работу выгнали!

– Сумасшествие – тепло зимой, а остальное – норма! – Отмахнулся дед Витя, продолжая идти дальше.

Когда мы дошли до железнодорожных путей, дед остановился и объявил:

– На этой железной дороге я всю жизнь и проработал! – Он прошел через сугробы и вышел на кое-как расчищенный от снега перрон. – Вокзал! Магическое место, сколько энергии, сколько людей и судеб через него прошло. Много легенд про него ходит! При мне только двое под поезд бросались. Одному было лет семьдесят, говорят, один он жил, всё на тот свет хотел, к своим, а смерть никак не приходила. Машинист его едва заметить успел, да поздно было, снёс дедушку насмерть сразу. Совсем ушёл, а второй, молодой совсем парень был, умирал долго, его поезд только вскользь зацепил. На моих глазах он под поезд бросался, в последний момент закричал, испугался! Попытался остановиться, но зима была, лёд под ногами оказался, понесло его. Он об борт проходящего вагона ударился, на перрон его отбросило. На «Скорой» еще живого увозили, но в больнице умер. Глупая смерть! Девка его из армии не дождалась, вот и решил с собой покончить. Потом, наверное, одумался, о матери вспомнил, да поздно было. Наверное, потому и не успокоился, понял в последний момент, что здесь еще нужен…

– Что значит, не успокоился? – Не понял я тогда.

– Скажи мне, ты в призраков веришь? – Посмотрев по сторонам, спросил дед.

– Верю. – Не задумываясь, ответил я. Когда прочитаешь о них сотни полторы книг и энциклопедий – где уж тут не поверишь? Мистика из всех жанров казалась самой интересной. Не ужасы, где всех просто так убивают и режут без разбора, а именно мистика, где порой всё остаётся не ясным до самого конца. Да и после прочтения книги остаётся в голове вопрос: а всё ли это?..

– Знаешь, много их здесь, в городе нашем. Их везде много, но многих из наших я знаю много лет. Парень тот часто сидит здесь, плачет он. Застрял в этом мире… – Дед тяжело вздохнул, – Жаль его…

Он помолчал и предложил:

– Оставайся у нас на каникулы.

– Я не учусь в школе, каникулы у меня имеют символическое значение и сроки. – Хмыкнул я, – Дед Витя, а мы можем увидеть призраков?..

Он задумчиво посмотрел и ответил:

– А вот останешься – вечером и увидишь!

Глава 2.

Родители меня не хотели оставлять. То, что деда Витю они считали наполовину сумасшедшим, мне и так было понятно, хоть вслух этого никто не сказал. Но у меня был козырь – недостаток общения, – которым я и стал размахивать. Сказал, что мне хочется хоть на неделю полностью сменить обстановку, пожить практически в деревне. Городок маленький, сам дед разводил кроликов, коз, голубей, в доме жила старая кошка, а во дворе лаял огромный лохматый пёс. У нас же из животных были только рыбки – гипоаллергенно, безопасно, бесшумно, безжизненно и неинтересно…

В итоге, к вечеру родители уехали, дед же сказал собираться.

– Куда ты его тащишь на ночь глядя? – Насторожилась тогда баба Дарья.

– Погулять по вечернему городу, достопримечательности показать. – Ответил тот, заматывая свой вязанный красно-черный шарф.

– Какие достопримечательности? Потрескавшийся памятник Ленина и кособокую новогоднюю ёлку на площади? Или вокзал наш, немцев еще помнящий? Или «жителей» этого вокзала? – Последнюю фразу она сказала совсем недобро, но дед ловко ухватил меня за капюшон и утащил в коридор.

– Знает она мои тайны! – Вздохнул дед, сбегая по ступенькам, – И потому не хочет, чтобы я кого-то научил всему, что знаю сам!

Мы шли по улице, которую другие пешеходы уже немного утоптали за день. Шли довольно быстро, что для меня самого уже не вполне обычно. Дед же говорил без остановки, словно давно ждал этого момента. Порой, не глядя на него, я забывал, что говорю с человеком, справившим шестьдесят. Казалось, что я вот так запросто сейчас говорю с ровесником.

– Наш мир не так прост, как всем кажется. Есть очень много того, о чём мы либо не знаем, либо и знать не хотим. Впрочем, пока это не увидишь – не поймёшь!..

Мы пробрались по сугробам до перрона, дед прошел до присыпанной снегом скамейки и сел на нее, не удосужившись даже смахнуть этот сугроб. Положив руки в карманы, он заговорил:
1 2 3 4 5 >>