<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 12 >>

Стелла Грей
Успокой меня

– Нет, девушка. Приезжая. Так смотрела на детское питание, словно в нем бомба спрятана.

Я покачал головой и хотел пойти в дом, чтобы лично убедиться в том, что племянница в порядке.

Подобный эксперимент с горе-блондинкой не нравился мне все больше и больше.

– Погоди, – Диего встал передо мной и, похлопав по плечу, кивнул на конюшню. – Ты пойди, закончи начатое. Остынь. Дай ей шанс. Хлое нужна няня.

– Ты что, не видел ее? Кто в здравом уме приедет в таком виде на ферму?

– Ну, она молодая, – хмыкнул старик. – И красивая.

– Это меня волнует в последнюю очередь, – начал злиться я. – Няня может быть даже пугалом, но мне нужно быть в ней уверенным.

– Может, и так, но красивая – лучше, – засмеялся Диего. – Пусть они присмотрятся друг к другу. Хлое эта Элли понравилась.

Я раздраженно передернул плечами, но остановился. Действительно, малышка подпускала к себе далеко не всех. Та же Джессика, приезжая недавно для осмотра племенных коров, попыталась взять Хлою на руки, и мы получили истерику.

– Возможно, ты прав, – я посмотрел на Диего, – но ты пока не отходи далеко. Мало ли… А я закончу в конюшне и сделаю пару звонков.

– Правильное решение, Тони, – отозвался старик, когда я уже уходил от дома. На душе скребли кошки от волнения за племянницу. Что-то с этой Элли и ее Пусей было нечисто. Только ненормальная возьмет с собой визгливую собаку породы «ниже щиколотки» для работы няней. И это имя! Пуся…

Меня перекосило. Что за больная фантазия у девицы?

В памяти тут же всплыли документы, где говорилось об окончании колледжа с отличием. Рекомендации, пара грамот… Ну не верилось мне в подлинность этих бумажек! Слишком резонировал образ приехавшей Барби с той, кто закончил бы учебу с отличием.

Работа в конюшне немного отвлекла, но стоило закончить дела, как в голову снова полезли нехорошие мысли. Возможно, я и вовсе поторопился с наймом постороннего человека. Следовало подождать, пока Хлоя научится говорить, чтобы иметь возможность жаловаться на действия няни. Сейчас же главным фактором, по которому я мог понять, хорошо ли с ней обращаются, было ее спокойствие или, напротив, плач.

На улице стало еще жарче, чем раньше. Солнце не щадило ни землю, ни урожай, и это тоже не радовало.

Опершись на стену конюшни, я посмотрел в небо и задумчиво проводил взглядом белые облака. Плавно перевел взор на поле впереди. Вся эта земля была моей, и я вот уже восемь лет день и ночь трудился, кайфуя от ощущения значимости своего дела. Иногда в моей жизни появлялись женщины, как, например, Лора. Но она сбежала примерно полгода назад, заявив, что хочет собственную свадьбу и собственных детей. Ей не понравилось появление Хлои в доме.

Диего говорил, что поступок Лоры можно понять, но я так и не смог. Как можно хотеть детей и отказывать в малости ребенку, оставшемуся без матери? Нет, похоже, женщины слишком сложные для меня существа.

Вот теперь еще и няня. Элли, как назвал ее Диего. Если уж Лора сбежала, то и эта сбежит. Что подобную девицу, с ногами от ушей и руками из пятой точки, может прельщать в работе на ферме?

Любовь к детям отпадала сразу – я видел, с каким ужасом она уставилась на Хлою, заприметив малышку в колыбели. Может, она обожает природу и животных? Снова нет. Барби даже с собственной собакой управлялась с трудом, а ее обувь буквально кричала, что хозяйка раньше не выезжала дальше города.

Но ситуации бывают разные, с этим тоже приходилось соглашаться. Помню, когда я принял решение сразу после университета уехать в Канзас и продолжать дело родителей на ферме, меня не понял практически никто. Преподаватели прочили блестящую карьеру, друзья звали в свои фирмы, предлагали финансировать мои проекты. А я не видел себя среди каменных джунглей. Только здесь, в Канзасе, мне было по-настоящему хорошо. Тяжелая изнуряющая работа давала свои плоды, стимулируя на новые победы.

Оттолкнувшись от стены, я кивнул собственным мыслям, уже приняв решение по поводу Барби. Пообещал два дня, значит, так тому и быть. Посмотрим, чего стоит эта девушка.

У дома меня встретил Диего. Старик дремал на веранде, облокотившись на перила. Стоило ему услышать звук моих шагов, как он встрепенулся и, протерев глаза, сообщил:

– Что-то меня сморило. Это все волшебный голос Элли.

Я вопросительно заломил бровь.

– Она поет для Хлои. Правда, репертуар… не самый удачный, но зато эффект есть.

– Ты уснул, – согласился я. – А как насчет моей племянницы?

– Разве ты слышишь, чтобы Хлоя плакала? – удивился старик. – В доме тишь, мир и благодать. Но все же надо написать ей пару колыбельных.

Вздохнув, я прошел мимо чересчур улыбчивого сегодня Диего и вошел в пугающий тишиной дом.

Сразу направившись в детскую, удовлетворенно вздохнул, увидев Хлою в люльке. И тут же услышал злобное шипение справа. Обернувшись, наткнулся на бешеный взгляд новой няни. Она просто полыхала от гнева.

– Вы чего? – вытаскивая меня из комнаты, тихо ругалась она. – Зачем так громко вздыхать? Вы ее разбудите!

– Да она спит как убитая, – обалдело проговорил я, наблюдая, как Элеонора осторожно прикрывает дверь, при этом на ее лице отражаются все спектры ужаса.

– Уф-ф, – няня отерла лоб и на цыпочках приблизилась ко мне. – Думать надо! Я тут три часа укладывала ребенка, чтоб вы разбудили ее по халатности! Пеняйте на себя, если Хлоя проснется!

После этой фразы Элеонора быстро развернулась на пятках и прошла в ванную комнату, круто покачивая затянутыми в джинсовые шорты бедрами. Я простоял на месте еще некоторое время, пытаясь осознать сразу два факта: у няни есть характер, и она меня отчитала как мальчишку. Своего работодателя.

Гневно сведя брови на переносице, я пошел за ней, чтобы раз и навсегда прояснить, кто на этой ферме хозяин, но снова остановился как вкопанный, уставившись на длиннющие босые ноги Элеоноры, стирающей что-то в тазике. Она стояла сильно пригнувшись, остервенело терла мылом по ткани и тихо приговаривала:

– Хватит. Достало. Сейчас я просто лягу и усну, а утром все будет по-другому. Я проснусь в прекрасном настроении, выспавшаяся и счастливая…

Я ухмыльнулся. Ну-ну…

– Хлоя встает в шесть. Иногда в пять. Лучше к этому времени уже приготовить смесь, тогда она может поесть спросонья и снова улечься. Но если будете готовить уже после пробуждения, то смело запасайтесь терпением часа на три-четыре. Ее любимые игрушки в синем пластмассовом контейнере с изображением слоненка Дамбо.

Элеонора обернулась, сдула челку с глаз и только потом разогнулась, бросая недостиранную вещь в мыльную воду.

– То есть как – в пять? Кто ее к этому приучил? Вы что, садист?

– Природа ее так приучила, мисс Ридли, – я облокотился о дверной косяк и с нескрываемым удовольствием наблюдал, как меняется лицо няни, отображая всю гамму испытываемых ею чувств: от непонимания до осознания собственного прокола и, наконец, краски стыда на щеках.

– Не все дети встают ночью, чтобы поесть, – выдохнула она, отворачиваясь и снова приступая к стирке, но на этот раз как-то неловко: мыло то и дело выскальзывало из ее рук.

– Все, – припечатал я. – Уж так они устроены, мисс Ридли. Но вы ведь знаете это лучше, чем я, с вашими-то рекомендациями и опытом.

– Конечно, знаю. – Она снова сдула челку со лба. – Не сомневайтесь.

– Угу, – я отодвинулся от косяка и, уже покидая ванную комнату, добавил, ни к кому конкретно не обращаясь: – Ладно, посмотрим, что принесут нам следующие два дня.

Я снова вышел из дома, бросив взгляд на настенные часы. Восемь. Значит, Хлоя встанет и того раньше.

Диего все еще был на веранде, на этот раз он присел и почесывал живот чуть поскуливающей Пусе. Та лежала на деревянном полу и закатывала глаза от удовольствия. Больше того, от… гм… удовольствия у Пуси проявилось явно выраженное мужское достоинство.

– Это что такое? – я обескураженно смотрел на собаку.

– Да вот, – усмехнулся Диего, – думаю, дай поглажу девочку, а он ко мне брюхом развернулся. Вот тебе и Пуся с розовым бантиком.

– Она что, совсем больная? – Я оглянулся на дом, пытаясь сдержать в себе порыв пойти и немедленно уволить Барби. – Кто называет кобелей такими именами и заплетает им хвостики с лентами?

– Ну, она ведь городская. У них там свои нравы. Нам не понять.

<< 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ... 12 >>