– Я журналист, – резко ответил Стас, не желая быть пассивным объектом обсуждения.
– Серьёзно? – вскинула брови Паола. – А снаружи-то ты что делаешь?
– Мы направляемся в Котлован, – объяснил Кир.
Паола удивлённо подняла брови. Её явно так и подмывало пуститься в расспросы, однако что-то останавливало. Стасу подумалось, она что-то знала. В Астре о Котловане судачили как обо всём, что находилось за стенами, он был любимой байкой для посиделок. Но за пределами города говорить о нём никто не желал. Стас пытался расспрашивать людей с заправок и ферм, но ничего не вышло.
Знающий не говорит, говорящий – не знает.
– Паола, – подал голос Кир, – кладбище в лесу за домом – найдётся место для одного?
– Кто покойник? – ничуть не удивилась женщина.
– Наш.
Паола скрестила руки на груди.
– Что случилось?
– Мы нашли Сона возле Дома с колодцем. Кто-то вырвал ему язык.
– Что?!
Кир коротко рассказал, что случилось. Паола на несколько секунд прикрыла глаза ладонью, чтобы справиться с чувствами.
– Его убили люди, – настойчиво прибавил Кир. – Ты слышала что-нибудь про вырезанные языки или убийство посредников?
Паола обхватила себя руками за плечи и качнула головой.
– Только слухи. Говорят, среди фермеров возникло поверье, чепуха, но… будто язык посредника – надёжный оберёг и защищает от мира. – Женщина опустила глаза. – Они вырывают языки ради амулетов?
«Если убийцы с хуторов, они могли приезжать в Астру, – подумал Стас. – Ходить по улицам, пожимать руки горожанам, торговать с нами. Они ходили среди нас!»
Ему стало не по себе. Как если бы он узнал, что в город проникли метаморфы.
– От кого пришёл слух? – спросил Кир.
– Рейдер один рассказал, – ответила Паола. – Была тут пару недель назад группа, их вёл один из ваших, Рахман.
– А Рахман что об этом думает? – заинтересовался Кир.
– Он не встречал ничего подобного. Рейдерам рассказал какой-то купец на стоянке: ему, якобы, пытались продать такой вот странный артефакт, но они решили, что купец врёт – обычные байки у костра.
– С купцом был посредник?
– Не знаю. А что?
– Без сопровождения купцы не ходят, они же не идиоты, – сказал Кир. – Но посредника нужно нанимать. А язык… – он дёрнул уголками рта, – можно получить бесплатно.
Паола недоверчиво поглядела на Кира.
– Хочешь сказать, амулет работает?..
– Конечно нет! Но недовольный клиент не сможет вернуться и рассказать, что купил пустышку, а пока тебе везёт, кто докажет, что он не помогает?
На плите зашкворчала сковородка и хозяйка бросилась спасать ужин.
– Можно сообщить в Астру, – предложил Стас.
– Да что они сделают? – не поворачиваясь, отозвалась Паола. – Думаешь, захотят конфликтовать с фермерами?
– С посредниками ссориться точно никто не захочет! – возразил парень.
Люди привыкли к безопасности, но каждый горожанин осознавал, что от города очень быстро не останется камня на камне, если посредники перестанут поддерживать мир с окружением. Людям придётся уйти под землю, в бункеры, как в самом начале, к чему нынешнее поколение совершенно точно не готово.
– Эти не поссорятся, – с едва уловимым оттенком пренебрежения обронила Паола. – Пацифисты.
Кир не стал возражать и не возмутился, будто сказанное его не касалось вовсе. Трудно было поверить, что терпимость посредников способна распространяться так далеко.
– Посредники никогда не выдвинут ультиматум городу, – прибавила Паола.
Её, кажется, этот факт сильно возмущал, однако, натолкнувшись на спокойный взгляд Кира, женщина поджала губы и отвернулась.
– Ладно, давайте ужинать, – проворчала она.
Утром парни вырыли могилу. Вместо гроба на дно положили принесённые Паулой цветы, хлеб, мёд, бережно сложенную одежду и разные мелочи. Вокруг свежего холмика стояли точно такие же с декоративными крышами-домиками вместо надгробий. «Интересно, сколько из них остались также пусты?» – подумал Стас.
– Пошли. – Женщина тронула его за рукав. Стас вопросительно взглянул на Кира, и Паола поторопила его недовольным шёпотом: – Да идём!
– Он, что, молится?
– Не знаю, дружочек, – покачала головой Паола. – Я его о таких вещах не спрашиваю.
– Интересно, во что верят посредники?
– Кто знает? – пожала плечами Паола. – Кир не признается, уж такие они. За то и ненавидимы.
– За что? – не понял Стас.
Женщина сощурилась, поглядев в спину Киру.
– За то, что не принимают ничью сторону, а пытаются понять всех. Да ещё и другим объяснить. Тебе вот нравятся люди, которые пытаются втолковать тебе чужую точку зрения? Поэтому нет у них друзей и соратников, что каждому кажется, будто поддерживают они и защищают того, против кого ты ополчился.
– Нет, я же понимаю, что они соблюдают нейтралитет и всё такое, – возразил Стас, – да все это знают.
Женщина покачала головой.
– В споре всё забывается. Люди ведь, по большей части, не друг с другом спорят, а со своим отражением. По щелчку пальцев переиначивают то, что ты сказал, домысливают на свой лад. И не обманывайся – все таковы. Посредники пытаются быть понятыми, но это утопия. Если бы им не удавалось договариваться с тварями из тумана, их начали бы убивать гораздо раньше. – Паола посмотрела на Стаса как на ребёнка, которому приходится объяснять прописную истину. – Если кто-то пытается объяснить тебе действия противника, разве тебе это нужно? Нет. Ты прав на своём месте, и другой правды тебе не надо. И всякий, кто хочет протянуть мостик, для тебя – такой же враг. Все люди такие, все без исключения.