– Ай, молодца! Вот такую дочку я бы хотел!
Я уже бежала к экипажу, желая поскорее покинуть этот дом: «Нет, с ним невозможно договориться, не зря Надин опасается». Не зная, как обуздать свои эмоции, я засунула два пальца в рот, и двор огласил пронзительный свист. Отец Наденьки крикнул вслед, погрозив мне пальцем:
– Ох, Наташка, ну что за шальная девка!
Я натянуто улыбнулась ему и поспешила сесть в коляску. Ожидая подругу, я нервно похлопывала по крупам лошадей поводьями, томилась и желала поскорее уехать. Наконец-то появилась Надя. Она стояла на пороге, чуть пошатываясь и утирая платком рот – видимо, ее опять тошнило… Я в нетерпении замахала рукой, Надин наконец-то уселась, и мы тронулись.
Глава 106. Мудрый совет
Мы неслись по улицам, и я хотела только одного: поскорее добраться до графского дома. За всю дорогу я ни разу не посмотрела по сторонам, не вспомнила об ощущении, что кто-то невидимый смотрит на меня: было совершенно не до того, все мои мысли вертелись вокруг Надин. Нужно было поговорить с Катериной: нам очень пригодился бы ее мудрый совет. Почему-то я была уверена, что именно она найдет единственно верное решение. Я даже не думала, что может ожидать меня в поместье графа… прошло уже много времени, а я так и не знала, где находится Федор.
Наконец-то мы подъехали к графским воротам. Прислуга удивленно посмотрела на нас, пропуская экипаж, видно, меня совсем не ожидали увидеть здесь вновь. Я быстро спустилась и подала руку Наде, но она от нерешительности вжалась в сиденье.
– Куда ты меня привезла?! – спросила она испуганно.
Я не удостоила подругу ответом. Мы поднялись по ступенькам, я буквально тащила ее за руку. Войдя в просторный холл, я в страхе замерла, боясь увидеть там того, от кого так старательно убегала: меньше всего мне сейчас хотелось с ним столкнуться. Я прислушалась. В доме царила тишина, словно там никого не было, ни господ, ни слуг. Я не чувствовала в нём дыхания жизни. Почему-то эта тишина меня испугала. Я крикнула со всей мочи:
– Граф, граф!
Надя, дернув меня за рукав, оторопело спросила:
– Наташа, ты что, с ума сошла? Зачем мы сюда приехали? У кого ты хочешь совета спрашивать, у графа своего? Да он сразу всё расскажет твоему отцу, а тот – моему. Ты меня со свету сжить хочешь, гадюка? Так я и знала!
Я посмотрела на нее сердито и сильно сжала дрожащие пальцы.
– Замолчи сию же секунду! Чтобы я больше не слышала твоих воплей.
Надька обиженно отошла на шаг назад. В глубине дома что-то зашелестело, и послышались шаги. Я подалась вперед – это был камердинер графа. Подбежав к нему, я с тревогой спросила:
– Что-то случилось? Почему в доме никого нет?!
Он поклонился и спокойно ответил:
– Помилуйте, барышня, все есть, просто граф отдыхать изволит. А я… – слуга слегка смутился, – пообедать сподобился.
Я торопливо залепетала:
– А Катерина где? Где она?!
– Катя в саду гуляет и с Лизонькой беседует, вы можете пройти к ним. Погоды нынче стоят прекрасные, эвон как солнышко припекает, ну чисто лето. Пожалуйте, барышня, в сад, там их и сыщете.
Он чуть помедлил, видя, что я в нерешительности застыла на месте.
– Барышня… Графу о вашем приходе доложить? Али как?
– Не стоит, я прибыла вовсе не к нему: мне Катерина нужна.
Он пожал плечами, не показав удивления, и ткнул рукой, в каком направлении нам следует двигаться. Я вновь схватила Надин за руку и потащила ее в сад. Всю дорогу она бубнила себе под нос, что я нисколько не поменялась и хочу сжить ее со свету. Она всё-таки вывела меня из себя своим нытьем, я остановилась и с силой наступила ей на ногу. Надя завизжала как поросенок и замерла с раскрытым ртом.
– Я хочу хоть как-то помочь тебе, что же ты, глупая, никак этого не поймешь! Надька, ты вляпалась в дерьмо по самые ушки да так там завязла, что сама вряд ли сможешь выбраться. И теперь, когда я пытаюсь тебя спасти, ты заявляешь, что я хочу сжить тебя со свету!
Я попыталась сдвинуть ее с места.
– Ну что ты стоишь столбом?! Пошли! Щас как дам! Вот прямо здесь разрешишься, и все твои проблемы закончатся, – я погрозила ей кулаком, – курица бестолковая!
Я тащила Надин по саду Орловых, который поражал своим великолепием даже при первом взгляде. Подружка отчаянно пыталась освободить свою руку из моей цепкой ладони. Но куда ей было со мной тягаться?
Мы пошли по аллее и на первой же скамейке увидели Катерину, беседующую с дочерью. Катя гладила Лизу по руке и увещевала. Говорила она тихо и спокойно, в обычной своей манере. Я вдруг поняла, что очень скучала: мне так необходимо было ее общество. Мы подошли ближе. Катерина увидела меня, встала и всплеснула руками.
– Ты ли это, дорогая?! Не обманывают ли меня мои глаза? И что с тобой за милая барышня, которая упирается, как дикая лошадка? – Катя ласково посмотрела на Надин. – Что ты, милая? Или боишься чего? Что привело вас сюда, Наташа? У меня много вопросов… вижу на твоем ангельском личике вселенскую озабоченность, сравнимую разве что с крушением государства… Присаживайся.
Я устроилась по левую руку от нее, по правую сидела Лиза. Я тянула присесть и Надьку, но она осталась стоять в стороне, обиженно поджав губы. Я не стала обращать внимания на капризы подруги и устремила взор на Катерину. Как же рада я была вновь видеть ее, слышать ее голос. Мне казалось, что рядом с ней все мои беды и горести делаются ничтожно маленькими. Они словно рассыпаются, растворяются прямо у меня в руках. Рядом с ней становилось необыкновенно спокойно. Я положила Кате голову на плечо, нисколько не стесняясь своих душевных порывов в присутствии ее дочери. Наверное, Лизе это показалось странным, но она промолчала и лишь слегка пожала плечиками.
Я перегнулась через Катины колени и поздоровалась с Лизой:
– Как твои дела?
Она тихонько сказала:
– Здравствуйте.
Взглянув в ее лицо, я заметила красные от слез глаза и распухший нос, который она прикрывала платком. Сдвинув брови, я участливо спросила:
– Лизонька, что-то случилось? Ты чем-то расстроена?
Она испугано посмотрела на меня и замотала головой, а потом, не удостоив меня ответом, обратилась к Катерине:
– Я могу удалиться, матушка?
– Иди, Лиза, – ответила Катя, провожая дочь озабоченным взглядом, и, вздохнув и покачивая головой из стороны в сторону, почти беззвучно прошептала: – Что-нибудь придумаем.
Когда Катя повернулась ко мне, на ее лице больше не было тревоги: она лучезарно улыбалась. Катерина взяла мои руки в свои и спросила:
– Наташа, как твои дела? Всё ли с тобой в порядке? Я слышала, ты болела? Сейчас выглядишь прекрасно.
С ее вопросами на меня снова начали накатывать воспоминания о последних днях пребывания в этом доме.
– Потом, дорогая, всё потом. Я тебе обязательно расскажу. Но сейчас речь не обо мне! Катя, нам очень нужна твоя помощь, нужен совет, что делать…
Мои руки тряслись от сильного волнения, и Катерина это чувствовала. Она легонько погладила меня по плечу, унимая дрожь, и ее голос зазвучал точно музыка:
– Нет на свете такой ситуации, которую невозможно разрешить и из которой нельзя найти выход. Тише, девочка, говори тише. Вместе с тишиной на твой разум снизойдет спокойствие, а со спокойствием придут понимание и облегчение. Сделай так, чтобы внутри тебя улеглась буря, и ты услышишь ответы на все свои вопросы.
Катя широко улыбнулась, и я попала под влияние ее спокойного завораживающего голоса. Минуту я сидела, прислушиваясь к тому, что происходит у меня внутри. Тишина плавно входила в мою душу, приятно разливаясь по всему телу. И я произнесла, вторя ее интонации:
– Ты права, Катя, так и есть.
Она смотрела на меня и улыбалась. И в этот момент я отчетливо осознала, как скучала по ней, по ее голосу, по этим рукам. Мне вспомнилось детство, когда Катя всегда была рядом, по моим тогдашним ощущениям она была мне вместо матери. Ее мудрость, чувство такта, необыкновенное умение успокоить меня в нужный момент… так удивительно влиять на меня не удавалось больше никому. Чувства, которые я к ней испытывала, мне и самой были непонятны: какая-то странная привязанность, симпатия к такой, казалось бы, чужой и в то же время такой близкой женщине. Не могла я с этим пока разобраться, потому как Надина проблема была важнее. Я очень хотела ей помочь.