Открыв дверь, я увидела перед собой подругу. Скорее всего, она стояла и подслушивала, что происходит в моей комнате. Я склонила голову набок и улыбнулась. Надин несказанно этому обрадовалась.
– Натали, я узнаю твой взгляд, полный решимости и сарказма. Наверное, ты сейчас скажешь мне какую-нибудь гадость!
Я усмехнулась.
– Ах, Надин, любимая моя подружка, ну до чего же ты догадлива! Что ты тут делаешь, моя дорогая? Наверняка стояла и подслушивала, змеюка подколодная! – и тут же сменила тему. – Но что мы всё обо мне да обо мне? Лучше вспомни свой конфуз, как ты умудрилась в дырке застрять, когда мы через забор в гарнизон лезли.
Воспоминания подняли мне настроение, и я звонко рассмеялась. С каждым вздохом, который требовался, чтобы издать новый звук, я вдыхала в себя жизнь, набиралась уверенности, радости, жизнелюбия – того, чего, казалось, давно уже лишилась.
Надин надула губы, но я так заразительно захохотала, что она не смогла остаться равнодушной. Мы всё еще стояли в коридоре. Услышав наш смех, из комнаты вышел отец, глаза его светились от счастья. Он подошел, обнял нас за плечи и спросил:
– Ну что, девочки, рады встрече?
– Да, папа, как хорошо, что Надин наконец-то заглянула ко мне!
Отец посмотрел на меня серьезно и ответил:
– Надин часто посещала наш дом, когда ты так необдуманно сбежала и пока ты находилась в доме своего отца…
Он осекся. Я улыбнулась, понимая, почему папа испугался своих слов.
– Всё уже хорошо, не волнуйся за меня.
Отец кивнул и продолжил:
– Надин подолгу сидела в твоей комнате, перебирая вещи, и плакала – думала, видно, что никогда тебя более не увидит, создавая мне тем самым еще больше проблем. Я себя-то едва мог привести в нормальное состояние, а мне еще и ее надо было успокаивать.
Я посмотрела на подругу с любовью и, тихонько сжав ее руку, улыбнулась:
– Милая моя, наверное, я и тебе принесла много беспокойства, но ты же знаешь, я большая мастерица создавать всем проблемы.
– Да, Наташка, тебе не составит труда кого хочешь довести до обморока, я тебя хорошо знаю. Пойдем же скорее, посмотришь подарки, которые я тебе привезла, а я расскажу все новости, которые произошли в городе, – она затараторила быстро-быстро. – Появилось так много красивых молодых людей, они из-за границы приехали, обучались там. Балы даются, маскарады и всяческие гуляния с фейерверками…
И она увлекала меня туда, в интересную, красочную, наполненную огнями, танцами, смехом и весельем жизнь. Я не сопротивлялась – радовалась, что могу наконец снова ко всему этому прикоснуться. Легко бежала я за ней, вспоминая, как мы бегали по лестницам нашего дома в детстве. При каждом прыжке мои волосы взлетали, словно крылья бабочки, возвращая мне силы и утраченную легкость восприятия мира, чему я была несказанно рада.
В гостиной я села напротив Надин. Она, торопливо рассказывая о наших общих подружках, уплетала пирожные, не отказываясь и от других угощений.
– Надин, фи… Столько сладкого! Ты посмотри: на тебе сейчас платье по швам разойдется.
Она рассмеялась, захлопала в ладоши, вскочила и закружилась.
– Наташа, как же я по тебе скучала! Я так рада тебя видеть! Ты моя самая лучшая подружка.
Она обняла меня и никак не хотела отпускать. Я отстранилась, дав себе обещание быть сильной. Я хотела укрепиться в этом состоянии.
– Ну ладно, Надин, хватит сантиментов. Что ты там хотела мне рассказать? Говори, я жду! Какие туфли сейчас в моде, какие платья? Из Франции прислали модные журналы? Где состоится бал, куда мы обязательно пойдем? Что за фамилии? Что за юноши? Мне обязательно нужно туда поехать… Господи! Сколько всего мне нужно успеть! И то, и это… планы-планы-планы!
– Ах, Натали, если бы ты только знала, сколько пропустила… Ты, конечно, не рассказала мне еще всех подробностей, ну да ладно, сначала я. Бал в нашем пансионе всё же состоялся, на нём присутствовала сама великая императрица, было много знатных гостей. Она награждала девушек, окончивших с отличием, шифром с золотым вензелем и лично отбирала совсем немногих во фрейлины. Катька Нелидова всё же добилась своего. Сначала ее хотели взять фрейлиной к великой княгине Наталье Алексеевне, но первая жена наследника скончалась незадолго до выпускного балла, так что Нелидову определили фрейлиной к его новой супруге, Марии Федоровне. Наталья Борщева, Глафира Алымова, Александра Левшина и Катька Молчанова стали фрейлинами самой императрицы. Матушка даже их портреты заказала – как самых успешных учениц. Вот так, Наташка. Мы с тобой над ними всё посмеивались, а они, знаешь, премного довольны своим статусом и положением.
– Надин, я нисколечко им не завидую, меня сия участь никогда не прельщала. Нас с тобой никто кандидатками во фрейлины и не рассматривал. Лучше о другом расскажи: ты обмолвилась о каких-то новых молодых людях, приехавших из-за границы. Вот об этом давай-ка поподробнее.
Надин хитро улыбнулась, сделала длинную паузу, явно испытывая мое терпение, и наконец, томно вздохнув, молвила:
– Ах, Натали, на Рождество граф Петр Борисович Шереметьев давал в своем великолепном доме на набережной Фонтанки бал по случаю окончания обучения и прибытия из-за границы его единственного сына и наследника, Николая. Наша семья была приглашена на празднество в полном составе. Наташа, я в восторге от этого приема! Граф лично встречал гостей. Торжество проходило в огромной зале, окруженной с трех сторон колоннами и великолепно обставленной. Хрустальные люстры со множеством свечей подчеркивали роскошь. Дом настолько богат и убран с таким вкусом!
– Про дом ты мне потом расскажешь, давай лучше про Николая.
Надин вздохнула, чуть надув губки, недовольная, что я ее прерываю, но глаза ее тут же заблестели, и она принялась говорить.
– Я всё про него разузнала. На том приеме была и Нелидова, а она всё про важных вельмож знает. Так вот, восемнадцати лет молодой граф отправился получать образование в одно из самых престижных высших учебных заведений, Лейденский университет в Голландии. Помимо учебы, он освоил драматическое, оперное и балетное искусство. Натали, он вращался в высших кругах европейского общества, был представлен при дворе Англии, Франции и Пруссии. Ему сейчас двадцать шесть, и он самый завидный жених Петербурга. Чудо как хорош! Короткие волосы слегка вьются, бакенбарды только подчеркивают красоту лица. Наташа, а взгляд у него какой дерзкий… смотрит так, будто видит тебя насквозь. Одет по заграничной моде, белые лосины подчеркивают стройные ноги, а камзол весь расшит золотой нитью. Талантлив несказанно, играет на скрипке, виолончели и фортепьяно.
Николай явно произвел впечатление на мою подружку. Я уж было хотела поддразнить ее и напомнить, что на молодом Шереметьеве свет клином не сошелся, но она сама продолжила рассказ.
– С ним прибыли из-за границы его друзья, вместе с которыми он учился. Не менее красивые молодые вельможи, также завидные женихи: родственник Панина, двадцатипятилетний Александр Куракин, князь Николай Юсупов, троюродный брат Николая, камер-юнкер Василий Шереметьев… Правда, он происходит из нетитулованной ветви рода, но чертовски хорош собой. Еще граф Николай Румянцев, подающий большие надежды. Молод, двадцати трех лет, но уже определен на службу в Малый дворец: его мать – статс-дама и гофмейстерина императрицы. И самый молодой – двадцатилетий сын фельдмаршала, крестник императрицы, флигель-адъютант Степан Апраксин. Скажу честно, Наташа, он понравился мне больше всех. Все они люди холостые, праздные, сказывают, затрудняются только избранием, у кого обедать или с приятностью вечер проводить.
Надин разрумянилась и с трудом переводила дух, тараторя и хвастаясь:
– Еще до начала бала, в первых залах парадной анфилады, начались приглашения на танец. Барышни записывали кавалеров в бальные книжки. В моей carte de ball, могу тебе с гордостью заявить, не было ни единой свободной странички. Полонез я танцевала со Степаном Апраксиным, менуэт с Николаем Румянцевым, потом мазурка, котильон… Ах, Натали, это было превосходно! Жаль только, маменька и папа быстро устали и мы вынуждены были уехать: я так и не смогла увидеть финальный фейерверк.
…Картинки, которые возникали перед моими глазами, подхватывали меня и переносили в роскошную залу. И вот я уже в окружении молодых людей. Статный кавалер приглашает меня. Необычайно красивая музыка уносит нас в танце, рождая новые, приятные ощущения и эмоции, затягивает и закручивает всё сильнее…
Эти разговоры увлекали меня в новый мир и отдаляли от собственных переживаний. Я наконец-то почувствовала себя легко. С каждой новой темой я возвращалась к жизни, чувства смешивались, и приятные эмоции вытесняли боль и страдания. Мое горе не казалось мне уже таким огромным, события, о которых рассказывала Надин, звали к приключениям.
Надин держала меня за руки, поправляла волосы, удивлялась моему внешнему виду, и я уже не обижалась и смеялась вместе с ней. Время текло незаметно, пора было расходиться, и мы договорились, что я приеду с ответным визитом на следующий день. Мы были полны решимости осуществить наши планы навестить институтских подружек и подумать, на какие мероприятия сможем отправиться. Перед уходом я клятвенно обещала рассказать ей всё, что со мной приключилось, и никогда больше не делать никаких глупостей. Обнявшись, мы расцеловались и обе радовались тому, что вновь обрели друг друга.
– Можешь больше не беспокоиться за меня, Надин. Теперь я никуда не пропаду, и мы всегда будем вместе, и всё будет как раньше.
Наденька от радости захлопала в ладоши, мы обнялись и стояли так какое-то время. И я верила в то, что говорила, и эта вера давала мне силы.
Проводив Надин, я оперлась спиной о дверь и прикрыла глаза, по лицу текли слёзы, но я улыбалась. Я думала о том, что во мне наконец-то начинает пробуждаться жизнь, от которой я недавно добровольно отказалась, и всё новое и прекрасное у меня впереди. Прошел почти год с того страшного дня, когда погиб Никита, а казалось, что целая вечность. Я повзрослела… и как бы ни повернулась моя жизнь, какими бы интересными событиями она ни наполнилась, я отчетливо понимала, что той наивной девочкой уже никогда больше не буду.
Ко мне подошел отец и тихонечко позвал:
– Доченька…
Я открыла глаза, увидела его и улыбнулась. Прижавшись к папе, я положила ему голову на плечо. Он гладил меня по волосам и ласково говорил:
– Наташа, всё-всё-всё пройдет! Всё у нас будет хорошо! И подружки твои вернутся, всё будет по-прежнему, вот увидишь, всё наладится, моя девочка. Как же я люблю тебя, дитя мое драгоценное.
И я крепко сжимала его в объятиях.
– Папа, ты не представляешь, как я тебя люблю! И какая же я была глупая дурочка, прости меня за все мои слова и мысли… про которые ты даже и не знал.
Он с улыбкой ответил:
– Думаешь, не знал?! Знал я всё, Наташа, и всё чувствовал, и всё видел в твоих глазах. И сейчас вижу, что в тебе происходят перемены, которые мне очень нравятся. Может быть, ты хочешь завтра пойти на конюшню, поздороваться со своими лошадьми? Сколько ты их не видела?! Глядишь, и полететь куда надумаешь, птичка моя…
От этих слов я подпрыгнула и захлопала в ладоши: