1 2 3 4 5 ... 9 >>

Человека-подобие
Светлана Сологуб

Человека подобие
Светлана Сологуб

Даже в самое пекло он ходит в длиннополом пальто. Он не может ничем помочь – только задавать бесконечные наводящие вопросы. А ответы… Ответы он передаст Туда, Где нет пространства, нет времени, имена не имеют значения, возраст не имеет значения, внешность не имеет… И если придется снова вступить в битву, которая длится столько, сколько существуют Свет и Тьма, он будет готов. Пусть даже на этот раз биться придется ради слезинки одного обычного алкаша…

Человека подобие

Светлана Сологуб

Корректор Ирина Зорина

Дизайнер обложки Мария Пахмутова

Фотограф Арина Боброва

© Светлана Сологуб, 2020

© Мария Пахмутова, дизайн обложки, 2020

© Арина Боброва, фотографии, 2020

ISBN 978-5-0051-7472-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРОЛОГ

В сквере тогда было жарко. Очень жарко.

Деревья изнемогали от смога и пыли. Они беззвучно проклинали прошлые жизни, которые привели к этому последнему перерождению в зелёную душу – живую, но, увы, обречённую на обездвиженность. Скамейки как могли пристраивались в тенёчек, чтобы по долгу службы доверчиво подставить себя под вспотевших горожан. Но немногочисленные прохожие, кто по каким-то причинам отважился на раннюю прогулку, шли мимо старательных скамеек. И в тени не было спасения. Яркое солнце, наверно, не отдыхало ночью, а активно тренировалось на обратной стороне матушки-земли, чтобы ни свет ни заря выдать новую порцию смертоносного огня.

Да, уже было жарко. Очень жарко.

Среди деловитых и праздных по скверу брела Виолетта Никифоровна, бабуська на излёте лет. Виолетта Никифоровна всегда была изысканна, всем врагам назло. Вот и сейчас она принарядилась в летние розовые брючки-бриджи и футболку с цыпленком Цыпой, купленную при случае с пенсии в люксовом секонд-хенде. Ноги, обутые в резиновые зелёные тапочки модели «а сейчас самое время посадить лук-севок», ступали по матушке-земле уже не так твёрдо, как того хотелось бы Виолетте Никифоровне. В левой руке бабуська держала летний лёгкий ажурный зонтик, такую вот нечаянную радость серых стариковских дней. Зонтик был отдан сердобольными юными продавщицами в том же секонд-хенде за последние двадцать восемь пенсионерских рублей, и об этом даже не узнал ведущий администратор.

В правой руке Виолетты Никифоровны был, соответственно, поводок. Поводок предназначался для собачки, маленькой и лохматой. На первый взгляд она – что-то среднее между болонкой и шпицем. Виолетта Никифоровна сама не была уверена в породе своей чересчур лохматой подруги. Щенка тринадцать лет назад бабушке преподнёс внук, чтобы сгладить горечь расставания с последней любовью всей её жизни, отставным капитаном третьего ранга Капитоновым. По паспорту собачку нарекли Миссури. Виолетта Никифоровна категорически отказывалась понимать, зачем внук записал в собачий паспорт вражеское имя, и подругу звала просто Мусей. Миссури пришлось с этим как-то смириться. Миссури-Муся нехотя тащилась за хозяйкой, тяжело дыша и похрюкивая. Хозяйка тоже тяжело дышала, похрипывая. Годы брали своё, всё-таки семьдесят пять, да ещё, как на грех, такая вот жара. Виолетта Никифоровна на минуточку остановилась передохнуть, утереться маленьким носовым платочком, посмотреть по сторонам.

Окно на первом этаже в одном из соседних домов было открыто. Виолетте Никифоровне удалось разглядеть часть кухни и стол. На столе —старый, советских времён, телевизор.

Со своего места Виолетте Никифоровне не рассмотрела, хотя была бы не против, что телевизор был основательно засижен мухами. И кухня вообще вся была какая-то неопрятная, со следами постоянных пьянок. На подоконнике притулилась хрустальная пепельница, набитая окурками до тошноты. На столе громоздились чашки из нержавейки с остатками чего-то мутного. Пол заставлен пустыми бутылками всех возможных форм и расцветок, но преобладали всё-таки водочные. На полу под столом валялся кусок позавчерашней сырокопчёной колбасы.

На кухне не было никого, но телевизор работал. По экрану бежали помехи, сквозь которые то и дело на секунду-другую проявлялось изображение Красивой Девушки, Рассказывающей Про Погоду. Девушка была молода, привлекательна – спасибо природе и свежа – спасибо кондиционерам в студии. Она плавно водила руками над изображением карты с метками городов и обозначенными градусами по Цельсию.

Мимо Виолетты Никифоровны медленно и сонно пролетела муха. Виолетта Никифоровна не заметила муху, но муха прекрасно рассмотрела Виолетту Никифоровну – впрочем, без особых подробностей. Подумав, а не задержаться ли у потной старушечьей шеи, но передумав, муха залетела в то самое окно кухни и, предвкушая, опустилась на кусок позавчерашней колбасы.

В телевизоре вдруг прорезался звук. Голос у Красивой Девушки был мелодичным и убаюкивающим, как у воспитательницы ясельной группы:

– А над Центральным районом неподвижно застыл аномальный атмосферный фронт, препятствующий проникновению холодного воздуха…

И звук снова пропал, телевизор издал усталый скрежет, а Девушка на экране всё продолжала водить руками над картой сквозь помехи.

Сытая муха сонно вылетела в окно в сторону сквера, где на скамейке примостилась Виолетта Никифоровна.

I. Скверная история

Виолетта Никифоровна выбрала самую дальнюю скамеечку, в теньке. Она в полном изнеможении обмахивалась платочком, а зонтик бережно пристроила рядышком. Собачка забилась под скамейку и всячески демонстрировала твёрдое намерение остаться там навсегда. Виолетта Никифоровна потянула за поводок. Миссури упёрлась. Виолетта Никифоровна, однако, всегда считала, что человек – всё-таки царь, так что нефиг остальным кочевряжиться.

– Муся! Муся, аномалия ты эдакая, вылезай!

Миссури упёрлась ещё отчаяннее. Виолетта Никифоровна тоже не привыкла отступать:

– Давай делай свои дела быстро, и пошли. Жарко, домой хочется. Дома хорошо. Дома кондиционер. И под кондиционером дела делать нельзя, аномалия, слышишь, нет?

Миссури протестующе тявкнула.

– А? – переспросила царица природы. – Не поняла? Не хочешь? Как это не хочешь, ты с утра литр уже, наверно, вылакала. И мне не надо, чтобы…

В этот самый момент вдалеке, у входа в сквер, появилась фигура на самокате. На первый взгляд – мальчишка-подросток, просто мальчишка-подросток на самокате. Одет он, правда, был как-то странно, немного не по погоде и несколько торжественно. Белый верх, чёрный низ. Может быть, у него ЕГЭ? Хотя вроде бы экзамены уже прошли… Он ехал не торопясь, что-то мурлыча себе под нос, какую-то дёрганую мелодийку из современных. Медленно, медленно приближался мальчик (мальчик?) к скамейке, на которой Виолетта Никифоровна пыталась достучаться до собачьей совести.

– Мне не надо, чтобы этот литр излился на мой китайский ковёр, слышишь? Таких ковров даже в Китае уже лет двадцать не делают! А ну, выходи, не то я!..

Виолетта Никифоровна свесилась вниз, заглянула под скамейку и изо всех сил дёрнула поводок. Не собака – кремень.

Виолетта Никифоровна в борьбе с Мусей и не заметила, как некто на самокате приблизился и аккуратно притормозил рядом с её скамеечкой.

– Здравствуйте! – жизнерадостно раздалось сверху куда-то в затылок Виолетте Никифоровне. – Вам помочь?

Виолетта Никифоровна, не разгибаясь, повернула голову. Увидела колесо самоката и ноги в элегантных начищенных ботиночках. Виолетта Никифоровна решила выпрямиться. Получилось это у неё не сразу и не быстро, остеохондроз поясничного отдела позвоночника, знаете ли. А что мы хотим, всё-таки семьдесят пять. Выпрямившись, бабуська разглядела и отутюженные со стрелочками брючки, а также ослепительно белоснежную рубашку с короткими рукавами.

Красный пионерский галстук.

Рюкзачок-«божью коровку».

И, наконец, улыбку.

Приветливую широкую улыбку стройного, подтянутого блондина с зализанной набок чёлочкой, голубыми искренними глазами и тонким аристократичным носиком.

Виолетта Никифоровна как ни присматривалась, никак не могла понять, сколько этому пионэру лет. На первый взгляд ему могло быть и пятнадцать. На второй – тридцать пять. А если всматриваться долго-долго, то кажется, что ещё больше и даже больше, чем себе можно представить.

Виолетта Никифоровна растерянно моргнула. На какое-то мгновение, кажется, у неё в глазах промелькнули кадры из старых чёрно-белых фильмов про пионеров – про Костю Иночкина, например. Она опять моргнула. Провела рукой перед лицом, как будто пытаясь отогнать наваждение. Но Пионэр (вообще-то его положено называть именно так – с заглавной буквы П) никуда не пропал. Он терпеливо повторил:

– Здравствуйте, бабушка. Вам помочь?

Виолетта Никифоровна никак не могла собраться с мыслями.

– А? Что? Ох…

Правая рука Виолетты Никифоровны вне зависимости от её воли и сознания сотворила крестное знамение.

– Здравствуй, милок, – наконец выговорила она. – Кто ж тебя так вырядил-то?
1 2 3 4 5 ... 9 >>