– Твой отец был более тактичным в разговорах со мной, – хриплый стал говорить гораздо громче и угрожающе. – Знай, мальчишка, если хочешь править, я единственный, кто может тебе в этом помочь. Я усадил на трон Талла твоего прадеда, советовался с твоим дедом и отцом, а теперь буду с тобой. Мне не нужна демонстрация твоей власти, оставь ее для государства, здесь, в этой комнате, я буду говорить, что делать.
Андри не ответил.
– Несколько месяцев назад нашлось нечто… – хриплый снова заговорил тихо, Саннэфея уже не слышала его.
– И каким образом нам достать это нечто с другого конца света, у Кейнарского ордена? – Андри поменялся в голосе. Теперь он вел себя более сдержано.
– Нам и не придется лезть туда, болван, – хриплый снова повысил голос. – Если бы я хотел этого, то уже отправил туда армию Талла. Но это нам не нужно! Слишком много шума. – От голоса этого человека у Саннэфеи почему-то пробежали мурашки.
– Принцесса, давайте… – начал Вэлиан, но девушка мигом закрыла ему рот рукой. Гвардеец обреченно вздохнул.
– Это нечто скоро будет в Нордриме, – сказал хриплый, его голос звучал довольным. – Его туда доставят, сделав всю работу. Я закинул удочку одному человеку. А после – мы выкупим его. Или заберем силой. Не важно. Тогда не нужно будет отвлекать армии от войны, посылая их к демонам на кулички.
– Но, кто доставит? – спросил Андри.
– Один человек из авиров, имя которого знать тебе необязательно. Он все равно умрет. Он гонялся за мной долгое время, а я был на виду. – Хриплый рассмеялся. Смех был похож на кашель умирающего. – Глупый дурак. Я убью его… убью…
– А… авиров? – дрожащим голосом спросил Андри. – Как это возможно? Они ведь все истреблены, вашими стараниями.
– Не все. Этот живучий. Что ж… – голос хриплого снова стал тихим.
– Хорошо, – сказал Андри, я отправлю людей в Нордрим. – Они передадут ваше послание. Но… сумма эта… стоит ли это нечто таких денег?
– Стоит.
– И что же это?
Повисло молчание. Саннэфея слышала потрескивание дров в камине за дверью.
– То, что мы уничтожим, – наконец сказал хриплый.
– Но…
– Хватит вопросов, – незнакомец повысил голос. – Мне пора выдвигаться в дорогу. Я должен посетить Нкоран, а после этого я поеду в Нордрим, за тем, что доставит мой дорогой авир. Я уверен, что он сделает так, как я хочу, деньги теперь его самая большая страсть. – Хриплый рассмеялся снова. – Мне пора, мальчик, передавай привет папке.
– Как только увижу его, – сказал Андри.
Саннэфея поняла, что разговор окончен и сейчас этот незнакомец выйдет прямо к ней. Она оторвалась от двери и помчалась к лестнице. Вэлиан побежал за ней, стараясь не шуметь своими доспехами. Принцессе казалось, что она протрезвела, и дело тут было вовсе не страхе быть пойманной. Ее сковывал другой страх, который она будто бы могла почувствовать на вкус. Черный страх. Голос незнакомца еще звучал у нее в голове, без слов, пустой хриплый голос, постоянно шепчущий. На ум приходила только тьма, нет, что-то более осязаемое, что-то, что имеет очертания. Тень. Точно, это слово больше подходит.
Она и не заметила, как оказалась у входа в свои покои, тяжело дыша. Позади нее стоял Вэлиан, согнувшись пополам и упершись в колени.
– Принцесса… – выдохнул он. – Я… вас… умоляю…
– Сэр, – позвала она твердо. Голову снова затуманило. Страх прошел. Она уставилась на гвардейца, который выпрямился и смотрел на нее. – Ну и ночка, – рассмеялась Саннэфея.
– Лучше бы, чтобы никто не узнал, что мы слышали этот разговор, – сказал Вэлиан. – Иначе у нас будут…
– Идем со мной, – позвала она с дурацкой улыбкой на лице и неуверенно открыла дверь, чуть не упав.
– Ваша милость…
– Идем со мной, это приказ, – властно повторила она.
Вэлиан сжав губы подчинился. Зашел вместе с ней. Принцесса завалилась на кровать, стараясь не думать о том, что слышала. Сейчас, ночью, тот голос нагнетает особый ужас. Она отогнала эти мысли, уставилась на гвардейца, который стоял у дверей и с лицом бедного голодного кота смотрел на девушку.
– Сядь, – приказала она. – Побудь эту ночь тут.
Вэлиан медленно подошел к креслу, взял его и аккуратно поставил подальше от кровати Саннэфеи. Она смотрела на него, и его присутствие отгоняло плохие мысли. Вэлиан же бегал глазами по комнате, но было сильно заметно, что он бросает на принцессу частые взгляды. Ее это позабавило. Она смотрела на него, осознавая, что не хочет видеть больше никого. Никого из своего семейства, ни даже Мартона, она хочет сейчас смотреть только на своего прекрасного гвардейца, который поджав губы бегал глазами по покоям, в которые где-то в глубине души мечтал попасть. А принцесса закрыла глаза и заснула, вино довершило свое дело.
V
Делан
Два дня после Жатвы Делан провел в одиночестве на той самой поляне, где состоялась его с Илиеной свадьба. Он ничего не ел и не пил, ни с кем не говорил, хотя его мать и Эрмир приходили к нему. Это было просто невыносимо. Сидеть и ничего не делать. Он понимал, что бессилен, но с каждой минутой его жена уходила все дальше от Алекорна в неизвестном направлении, и он ее никогда больше не увидит. Может когда-нибудь, если она сможет выбраться, она вернется к нему. Но когда это будет? Через пять лет? Через десять? Из тех, кого забрали таллийцы на Жатву, больше не видели. Никто не возвращался. Шанс на то, что хрупкая девушка сможет это сделать, пусть даже через несколько лет – ничтожен.
Он никак не мог принять мысль о том, что он ее больше не увидит. За эти два дня он прокрутил в голове множество вариантов дальнейшей своей жизни. Он мог броситься сейчас за ней, добраться до крепости Форпост, до города Дарона, который считался центром провинции, куда, скорее всего и повезут людей с Жатвы. Оттуда их уже отправят в Талл, а может и куда-то еще. Ну хорошо, если даже он доберется, даже если возьмет меч, что тогда? Он один станет против целого гарнизона крепости?
Может, просто жить дальше? Со временем все утихнет, любая боль проходит. Но пройдет ли эта? Не будет ли он мучать себя всю жизнь мыслью о том, что он упустил шанс вернуть ту, которую так сильно полюбил и с которой мог бы разделить оставшиеся годы? Его мать до сих пор чувствует некую боль, когда речь заходит о ее муже, отце Делана. Это видно по ее раздраженным ответам. Парень вовсе не хотел всю жизнь провести так. С болью от утраты, а еще хуже – с осознанием того, что он упустил возможность.
А есть ли она?
Есть или нет – это не важно. Сейчас ему терять совершенно нечего. У него осталась только его жизнь. Конечно, если он ее потеряет, горевать по ней будет вовсе не он. Но, а как сделать так, чтобы не умереть и все же попытаться вернуть Илиену? Нужно было что-то предпринять.
На третий день Делану стало плохо от голода и жажды. Он вернулся в Алекорн, к себе в дом, который теперь стал совершенно пуст. Сердце щемило, когда он смотрел на те места, где недавно стояла его прекрасная жена, в существование которой он не мог поверить. Тогда она тоже была счастлива, как и он.
Матушка накормила Делана, после чего тому стало лучше, но не легче.
– Сынок, я понимаю, это большой удар…
– Прости, матушка, я не хочу говорить об этом.
И Лиера не стала говорить. Они сидели молча, размышляя.
– С нашим скотом все хорошо, – вдруг сказала она. – Никто не потерялся.
Делан посмотрел на нее. С дня Жатвы он и думать забыл о скоте, который бросил на пастбище. Но неужели ее сейчас волновало только это?
– Это хорошо, – сказал он и встал. Его уколола решимость, и он подумал, что нужно все-таки попробовать то, о чем он думал последние два дня. Пока сомнения не взяли вверх.
Он отправился к Войцеку, который первым же делом попытался как-то утешить друга, но не это ему было нужно сейчас.
– Собери всех, у кого забрали близких на эту Жатву в харчевне, – сказал Делан. – И еще Эрмира, Герина и Дастона тоже позови.
Войцек сразу понял, что Делан что-то замыслил. По его пустому выражению лица это было отлично заметно. Но возражать он не стал.
Через некоторое время в харчевне собрались люди, все как один с пустыми глазами и без тени радости. Пришли Эрмир, Герин и Дастон.
– Что такое? – первым нарушил тишину Дастон. Он был будто бы раздражен этим сбором. Будто бы он должен был выполнить неприятную работу.