Ваня в третий класс пошел. Аленушка – во второй. Красивая одиннадцатилетняя девочка. Почти подросток. Как это деликатно выражаются – «формы» стали появляться. Третий класс не потянула совсем. Второй-то – еле-еле… Ну не в первый же ее сажать. «Не нравится учиться?» – молчит. Молчит все время. Лицо – не то что злое… Отрешенное какое-то. Красивое и отрешенное.
Так и шло все. Так как-то… Из школы «проверяющие» приходили – жалели. Бабка вроде не пьет, дед вроде болеет. У детей – комната. Ну, грязновато… Помогали, чем могли. Бабка все ходила куда-то, что-то на детей оформляла. Ваньку в школе расспрашивали. А Ванька что – пацан, ветер в голове. «Да все хорошо-о-о». Чипсов поел – и в футбол играть. У кого-то сердце за детей болело, конечно. Но вроде все молчат. Надо бы вмешаться. А может, и не надо? Чужая жизнь…
Так почему забрали в детский дом? Ну вот потому и забрали. Соседи, школа. Педикулез, опять-таки. «Семья не имеет возможности удовлетворять базовые нужды ребенка» – так это называется. «…что влечет за собой угрозу жизни и здоровью». «Базовые нужды» – это, кто не знает, – поесть, попить, поспать, согреться. Полечиться, если заболел. Младенцы от «неудовлетворения» этих самых базовых нужд – умирают. Те, кто постарше – выживают. Хотя тоже по-разному бывает…
Сначала все складывалось ну просто здорово. Почти одновременно с детьми в детский дом пришли те самые учителя физкультуры: «Хотим взять детей под опеку». Ну вот и хорошо, вот и ладушки… У них и документы готовы были, на опеку. Обследовать их только нужно было, и – вперед.
Интересная такая пара была, эти физкультурники. Выразительные. Высокие, красивые. На Ваньку-то они давно «глаз положили». Ну нравился им мальчик, когда еще все в порядке было, когда мама жива была. «Хотя, вы знаете, – покусывала губу Физкультурница, – мне кажется, и тогда что-то не так было… Мне кажется, мама там тоже попивала…» Поговаривали, что так и было. Только что теперь-то, о покойнице…
– Когда мама умерла, мы сразу документы на опеку собирать стали. У нас единогласие полное было в этом вопросе.
– А Лену вы тоже собирались под опеку брать?
– Лену? – минутная пауза, потом бодрым голосом, – конечно, как же иначе, они же брат и сестра!
Снова пауза. Ждем. Через пару минут Физкультурник по-мужски берет на себя неприятную часть разговора:
– Лену мы брать не собирались. Ваня нам нравился. А Лена – нет. Мы подумали, что ее кто-нибудь другой возьмет.
– Кто, например?
– Откуда я знаю, кто? – в голосе появились нотки обиды, – мы же не могли за всех думать. Парня взять хотели. Воспитали бы его, как сына.
– Ну, а сейчас? Вы же хотите обоих детей под опеку брать?
– Ну, нам объяснили, что брата с сестрой разлучать нельзя.
– Вы же сказали, что Алена вам не нравится?
Разговор явно заходил если не в тупик, то в область весьма неопределенную. Получалось, что по-настоящему они хотели взять только мальчика. Сестра шла «до кучи». В практике нашего детского дома был похожий случай. Там, правда, разница между детьми была гораздо больше. Люди пленились очаровательным большеглазым «карапузом» трех лет, у которого была двенадцатилетняя сестра. Они взяли обоих детей, потому что «им так сказали». Девочка им не нравилась, новоиспеченные родители ее как-то побаивались.
Отношения в новой семье не сложились напрочь. Карапуз привык считать старшую сестру «мамкой», и на новых «претендентов» на роль мамы и папы реагировал с опаской. Девочка тоже не могла взять в толк, с какой стати она, такая взрослая, должна слушаться этих «тетю и дядю», а уж о том, чтобы признать их мамой-папой, и речи не было. Дети вернулись в детский дом.
Теперь сотрудники детского дома боялись, что история повторится. Не то чтобы кто-то считал, что детям лучше остаться в детском доме, нет. Просто надеялись, что вот-вот появится другая семья, которая примет обоих детей с открытой душой. Детдом-то был известный, за детьми к нам сотни людей приходили, и практически для всех детей рано или поздно находились новые мамы-папы.
Физкультурница встрепенулась и уставилась на нас умоляющим взглядом:
– Не слушайте его. Я всегда о девочке мечтала. Правда, о маленькой, конечно… Я думаю, смогу я с ней найти общий язык. Мне она, правда, нравится. Она красавица, тихая такая.
Разговаривали мы долго, часа три. Понятно было, что проблем много. Дети немаленькие. «Физкультурники», конечно, опыт общения с детьми имеют, но ведь опыт тот – все больше «по свистку на старт». Договорились, что пройдут у нас тренинг подготовки к принятию ребенка. Отнеслись они к этой идее достаточно скептично, но спорить особо не стали. «Пройдем ваш тренинг, обязательно пройдем», – приговаривали они на прощанье, явно полагаясь больше на собственные силы. Ну что ж, неплохо иметь дело с людьми, которые знают, чего хотят.
Наступали майские праздники. «Мы собираемся на дачу на десять дней, – позвонили нам Физкультурники, – давайте мы детей с собой возьмем. Позанимаемся там с ними».
Новости я узнала, вернувшись на работу после праздников.
– Ну как там Физкультурники поживают?
– Вещи вчера привезли…
– Какие вещи?
– Детские, какие еще…
– А дети?
– Дети здесь, уже несколько дней, – старший воспитатель Ира устало махнула рукой, – подрались там, на даче.
– Кто с кем подрался?
– Ой, не то дети подрались, не то Алена с Физкультурником… Все разное говорят, сам Физкультурник к телефону не подходит. Жена его сегодня не то приедет, не то звонить будет.
Физкультурница действительно приехала. Привезла какие-то забытые детьми мелочи. Детей они решительно передумали брать. Женщина не то обвиняла кого-то, не то оправдывалась. Сожалела о разбитых надеждах.
– Мы и представить себе не могли, что дети так себя ведут! Они же взрослые. Мы же им объяснили, как нужно себя вести. Я один раз объяснила, муж объяснил. Не понимают… У них ведь задержки, да? – Физкультурница смотрела вопросительно, явно намекая на умственную отсталость детей.
Про драку Физкультурница рассказала честно. Сначала подрались Алена с Ваней. Да нет, ничего особенного не случилось, поспорили о чем-то… Алена постарше, ее «аргументы» оказались повесомее. Отведав кулака старшей сестры, Ваня тихо поскуливал в уголке. Физкультурник решил «защитить слабого» и вломил Алене. Не то он ее больно за руку схватил, не то пощечину ей дал, так толком и не выяснили.
– Он не со зла, он просто растерялся, он хотел ей объяснить, что она не права, – Физкультурница явно не одобряла произошедшего, но мужа «не сдавала».
– Ну «объяснил» -то он ей ровно противоположное, – старший воспитатель Ира с трудом подбирала слова, чтобы объяснить очевидное, – он еще раз доказал ей, что прав тот, кто сильней.
Драка была эпизодом «ярким», но не решающим. Гораздо больше незадавшихся опекунов поразило то, что дети их не слушались, убегали гулять и совершенно не хотели делать уроки. Дети ругались матом. Дети не желали чистить зубы. «Вы представляете, она не владеет навыками женской гигиены, – краснея и переходя на шепот, возмущалась Физкультурница, – это непозволительно для молодой девушки, я ей так об этом и сказала». А главное – дети огрызались на каждое замечание.
Физкультурников было как-то жалко, что ли… Ну хотели люди детей воспитывать. Искренне верили в то, что воспитание сводится к мягким увещеваниям и логическим убеждениям. Понадеялись на то, что дети – «взрослые». Привыкли, что в критических ситуациях достаточно прикрикнуть, и все «строятся в одну шеренгу». «Наломали дров», сами себя испугались, убежали…
Детей нужно было устраивать в семью. Кстати, драка дала пищу для размышлений – в одну ли семью Алену с Ваней устраивать? Надо сказать, это почти непреложный закон – братья и сестры должны жить вместе, в одной семье. Но иногда бывают исключения. Например, если детей «слишком много». Бывает ведь – четверо, например. Да и троим семью найти непросто. Кто возьмет троих сразу? А иногда двоих надо «расселять». Почему? Ну, например, один ребенок болеет, и ему нужен особый уход. Или дерутся так, что вместе их оставлять опасно. Чего мучить и детей, и их новых родителей? Но все же – чаще работает принцип «родных разлучать нельзя».
Примечательно, что, например, французские социальные службы смотрят на это дело совсем по-другому. Они считают, что братьев и сестер из неблагополучных семей нельзя помещать в одну принимающую семью. Потому что они будут «воспроизводить деструктивные взаимоотношения». Проще говоря, привык один унижать другого – и будет делать то же самое. Привык старший ребенок быть «за родителя» для младшего – так и будет воевать с новой семьей, не признавая авторитета «неизвестно кого». А если у каждого детеныша будут свои собственные новые папа с мамой – быстрее привыкнут они к тому, что можно быть «просто ребенком».
Короче, правильно или нет, но на тот момент в детском доме решили, что будут искать Ване семью, и Алене семью. Разные семьи. И желающие уже были – одна семья выражала горячее желание взять мальчика «лет десяти с ласковым характером». Ну с ласковым, так с ласковым… Алену спросили, не возражает ли она, если Ване отдельную семью найдут? Алена не возражала.
– Вань, тут с тобой одна тетя познакомиться хочет. Ты как, не возражаешь?
Ваня не возражал. Какой детдомовский ребенок будет возражать «знакомиться с тетей?» Что там за тетя – это дело десятое. Потом разберемся… А пока – сводят куда-нибудь, купят чего-нибудь. В гости позовут. Развлечение!
Знакомство семьи с ребенком – этот «процесс» в патронатном детском доме был давно отлажен. Сколько сотен ребятишек впервые встретились здесь со своими будущими родителями! Сколько взрослых людей с замиранием сердца ждали, когда же можно будет взять за руку долгожданное чадо. До того, как будущие приемные родители встретится с ребенком «вживую», они смотрят фотографии, им рассказывают его историю. Если у ребенка есть какие-то специфические проблемы, «кандидатам в родители» говорят об этом заранее. Чтобы семья могла подумать, взвесить свои силы. Чтобы не получилось так: «Ой, мы просто в него влюбились, и что-же-нам-теперь-делать, нас же не предупредили, что у него „это“». Жалко таких людей. А еще жальче ребенка, если его заберут в семью «на эмоциях», а потом вернут в детский дом, потому что «не подошел».
И вот Ваню познакомили с Анной и Сергеем. Средних лет пара, муж и жена, давно в браке. Несколько лет назад потеряли взрослого сына. Сергей, человек замкнутый, держался немного «в стороне». Анна, женщина эмоциональная, «горячая», быстро пошла с мальчиком на сближение. Может быть, слишком быстро.
– Ваня, ты на выходные поедешь к нам в гости. Я приготовлю салат.
– Я не люблю салат.
Анну было трудно сбить с толку.
– Это ты сейчас так думаешь. Ты попробуешь салат, и полюбишь. Он очень вкусный.
Для начала договорились пойти погулять. В ближайшую субботу. В следующий понедельник Анна пришла в детский дом. «Вы знаете, – рассказывала Анна, сама не зная, плакать ей или смеяться, – я ведь сначала сама поверила всему, что Ваня мне говорил!» По словам Анны, прогулка проходила в теплой, дружеской атмосфере: