– Как ты говоришь его зовут? Я, кажется, знаю заочно этого врача. Очень хороший человек, известный врач-кардиолог, – Лариса задумалась.
– Вот удача, Ларочка, ты сейчас в отпуске, устрой вечеринку среди коллег, чтобы он там был, но не знаю, может отказаться, все-таки жена умерла несколько месяцев назад, – Наташа отодвинула стакан с соком. – Просто сама не понимаю, зачем мне это?..
– Ладно, вечеринку можно, ты же настырная, не отвяжешься, если задумала, – Лариса сбросила нежный махровый халатик, прыгнула в бассейн и поплыла. Она больше других была за здоровый образ жизни, не курила, занималась спортом. Может потому что муж спортсмен, может потому что сама врач.
Лариса была из тех людей, у которых в жизни все шло, как по написанному. Любимый муж, любовь, что называется, со школьных лет. Рано поженились, рано нарожали детей. Девочки выросли, окончили медуниверситет и перебрались в Москву, в которой души не чаяли и уже считали себя москвичками, как заведено у семидесяти процентов жителей столицы.
Лариса Михайловна была успешный врач – акушер-гинеколог, ценилась в коллективе и среди начальства, зарабатывала больше своих подруг, вместе взятых и, конечно, больше своего мужа. Но они никогда не ссорились на эту тему. Так как Лара очень любила своего красавца, великана – Мишу-медвежонка и никогда его не унижала этим вопросом. Миша, правда, был похож на медвежонка – огромный, плечистый, неуклюжий.
Лариса Михайловна, как и многие врачи нашей страны, брала, что называется, подношения от благодарных папочек, тех малышей, которым она помогала появиться на свет. Сознание Ларисы так изменилось за эти годы, что она считала эти деньги частью своей зарплаты, а подношения были просто огромны. Ей ничего не стоило отучить платно в медуниверситете двух дочек, купить им по квартире в Москве. Да и все остальное: коттедж в Солотче, курортное место под Рязанью – «Рязанская Рублевка», машины в семье менялись без страха на завистливые взгляды. Ларочка все это считала честно нажитым имуществом, купленным на свою так называемую зарплату. А если заходил разговор на эту тему, даже психовала и обижалась.
– Я же не ворую у государства. Сама зарабатываю, – возмущалась она. – У нас уже давно капитализм, а не социализм, государство мне платит копейки, а это бонусы к моей зарплате.
Вот и сейчас она плыла уже третий круг по бассейну, в полной уверенности своей великой миссии, заслуживающей таких великих подношений.
«Неправильное государство, делает неправильными своих граждан, – подумала Наташа. – Почему бы не платить достойную зарплату врачам и учителям. Врачи еще могут у пациентов выклянчивать, а учителя влачат нищенское существование. Если бы я до сих пор была учителем, не смогла бы даже на курорт съездить – это просто роскошь. Не хочу даже представлять. Это унизительно, поставить профессию на грани нищеты».
«Почему дружат порой совсем разные люди, разные во всем – в своих убеждениях и взглядах, в своем поведении и темпераменте?» – для Наташи это было загадкой, даже не смотря на то, что она психолог.
– Девочки, пора по домам, мой медвежонок без меня скучает, да и я уже без него тоже. Люблю вас, мои родные, но вызываю такси и убегаю. Пока, пока, – Ларочка стала одеваться.
А Наташа и Вера лениво потянулись в креслах.
– Наташ, посидим еще часок, куда нам спешить, нас даже никто не ждет, – Вера вдохнула любимый всеми запах русской бани. – Здорово!
– Верочка, я с удовольствием, сейчас сделаю заплыв в бассейне и приду, – Наташа проплыла несколько кругов, вода казалась прозрачной и прохладной, подсветка играла лучиками по брызгам. Вокруг все было сделано современно и со вкусом: огромный чистый бассейн, уютная парилка, очень большой зал, при желании мог вместить человек сто, был оформлен в стиле рустик, так полюбившийся дизайнерами в последнее время. Этот стиль действительно домашний и уютный, ведь он воплощает суть самой природы со всеми достоинствами и недостатками – состаренные, патинированные столы и стулья, огромные железные подсвечники на стенах, кожаные диванчики и кресла, повсюду необычные банные безделушки. Все сейчас научились делать, не то, что в советское время. Жить можно в этой стране, только жить тем, у кого есть деньги.
Подруги поболтали еще часок и тоже стали собираться по домам.
Уже хотелось спать, когда Наташа ехала по городу, смотрела в окошко такси и вспоминала приятные моменты:
«Город был родной, знакомый с детства. Нужно было доехать от Дашково-Песочни до площади Ленина – это всего десять-пятнадцать минут по ночным, опустевшим улочкам. Вот – Кальное, там – общежитие педуниверситета, на здании во всю девятиэтажку портрет Сергея Есенина. В этой общаге прошла вся наша юность, даже мы из своих городских квартир спешили туда, там кипела жизнь. Сколько было молодости, сил, здоровья – иногда на спор забегали по лестнице на девятый этаж. На стареньких балкончиках сидели на корточках и писали стихи. В холлах вечерами собирались и пели песни под гитару, кое-кто из той компании стал известным бардом страны. Очень загордился и сделал вид, что не узнал меня на концерте, – Наташа улыбнулась. – Может правда не узнал, хотя вряд ли. Ведь мы столько вечеров провели вместе, размышляя и споря о будущем.
Сколько поменялось с тех пор в облике города и в головах людей. Многие человеческие ценности пересмотрены, вывернуты наизнанку и подстроены под современную жизнь. Человеческие ценности влияют на мировоззрение или человек, видя мир таким, какой он есть в данный момент формирует в себе определенное понятие о правильном? Скорее всего, в людях генетически заложено нести сквозь поколения все самое лучшее, что есть в душе каждого и никакие перемены, революции, даже войны, никогда не изменят и не уничтожат главных, незыблемых, фундаментальных человеческих ценностей на земле».
Наташа не успела полюбоваться городом и своими воспоминаниями, как промелькнула улица Грибоедова, вот улица Ленина, и она дома.
Глава 5. Поездка в Полково
Во второй день трезвой жизни Виктор чувствовал себя хорошо. Такого не было никогда. Он всегда долго восстанавливался, а сейчас бодрячком.
– Наверное, черти помогли, – веселился он, наливая кофе. Ничего не болело, только душа, стоит ли рассказывать, что это такое? Мысли только о ней, ненависть ко всему, что существует вокруг – это ненормально. – Нужно позвонить своему психологу, пусть приедет. Но сегодня воскресенье, ничего оплачу психологическую поддержку сверх тарифа, – Виктор взял телефон, как спасительную волшебную палочку.
– Наталья, здравствуйте, извините за звонок в выходной, но Вы можете приехать, я оплачу Ваш труд, мне очень нужна психологическая поддержка.
– Да, я приеду, – Наташа не любила кокетничать и заставлять себя уговаривать, тем более это была ее работа. Конечно, не к любому клиенту она полетела бы домой в свой выходной день, но тут особый случай.
Честно сказать, клиенты попадаются в основном замороченные и бестолковые, их проблемы порой такие глупые, например: не могу похудеть – от этого все невзгоды или мой муж, кажется, мне изменяет; или – я некрасивая, меня никто не любит… Эти проблемы тоже нужно решать. Какая же это несправедливость, когда человек мучается, нужно помогать обязательно.
В случае Виктора нужно не помогать, а спасать, как врач спасает смертельно раненного, казалось бы безнадежного больного, у которого останавливается сердце, возвращает его буквально с того света.
Наташа спешила к смертельно раненному пациенту. Человеку нужна помощь.
Ехать было не так уж близко. Дача находилась в Полково – это под Рязанью. Таксист попытался общаться. Но этого Наташа терпеть не могла, и он умолк.
Как же красиво вокруг, лес веселил своими красками, нависал с двух сторон над дорогой и играл со зрителем всеми цветами осенней листвы, от нежно-желтого, до багряно-оранжевого. Это калейдоскопное разнообразие менялось теплыми и добрыми оттенками, навевая самое лучшее настроение.
Виктор уже стоял у ворот и ждал. Когда машина подъехала, расплатившись с таксистом, он подал Наташе руку.
– Спасибо, что согласились приехать, – он придерживал собаку, которая принюхивалась, знакомясь с новой гостьей. – Проходите в дом.
Дача была огромной, как и приусадебный участок, находившийся далеко от других домов, казалось, что это строение одиноко спряталось в густом лесу.
Наташе тоже захотелось иметь такую дачу, вот и новая цель, к чему стремиться, без цели неинтересно жить.
Они сразу пошли на второй этаж в комнату с камином, в котором переливались веселые огоньки, Наташе стало тепло и уютно, и даже весело, когда она увидела кресло-качалку.
– Разрешите, я присяду сюда, – махнула в сторону кресла рукой Наташа.
– Да. Конечно. Мне так неудобно, что я выдернул Вас из дома в выходной. Пожалуйста, фрукты, хотите кофе или вино? – он придвинул ближе столик на колесиках.
– Спасибо я пока ничего не хочу, давайте лучше пообщаемся.
– Давайте, – Виктор облегченно вздохнул, погладил собаку, откинулся на диванчик и приглушенно заговорил. – Я хочу разобраться в смерти Ирины, но одному мне не справиться, не пожалею никаких денег и щедро оплачу любые расходы, Вы согласны помочь?
– Да, согласна.
– Неужели, странно, не думал, что смогу уговорить Вас на это расследование.
– Я уже начала собирать информацию про мужа Ирины, – Наташа улыбнулась. – Просто мне было интересно. О Вас я пока никому ничего не говорила и заранее прошу разрешения, ведь я не имею права что-то рассказывать о своих клиентах.
– Мне нечего скрывать, в интересах дела можете рассказывать обо мне что хотите, даю согласие, я не делал ничего плохого, кроме того, что любил Ирину.
– Виктор, Вы хотели бы сейчас поговорить о ней?
– Да, я постоянно хочу говорить о ней, а еще каждую секунду думаю о ней, это наваждение, честно сказать, мне не хочется так жить, это больно, тяжело, мне кажется, на меня уже смотрят, как на нездорового человека. Да, пусть так… Я и когда она была жива, тоже стал становиться все ненормальнее.
– В каком смысле? – Наташа задавала вопрос, а сама оглядывала комнату, все в ней было отделано со вкусом, в духе минимализма: необыкновенно красивый классический камин из желтого кирпича, столик, сверху уставленный фруктами, сладостями и нарезками, а внизу на полочке, стопки журналов. – Разрешите я буду листать журнал, пока Вы говорите, мне так комфортнее?
– Да, да, конечно. Так вот, я был странным, может просто влюбленным и ревнующим, постоянно звонил Ирине, писал смс-ки, у меня была мания, что она уйдет к другому. Ее муж так не следил за ней, как следил я. Однажды она не ответила на мой звонок, так я просто взбесился, задергал всех ее подруг, объехал весь город, все тайные места, где играют в рулетку, автоматы и другие азартные игры. Я ведь не сказал, что она играла, это была страсть непобедимая ничем, мания и навязчивая идея, что она когда-нибудь выиграет десять миллионов. Это мне смешно, Вам и другим людям, но не тем, кто играет. Сейчас эти игровые местечки с автоматами закрыты, но тогда их было полно по всему городу, мне пришлось ездить почти всю ночь, наконец, под утро я нашел ее. Она сидела ко мне спиной. В огромном помещении было еще двое игроков и пять человек обслуживающего персонала. Обстановка располагающая присесть, взять бокал вина или чего покрепче и больше никуда не уходить. В эту ночь ей везло, и она выиграла крупную сумму, поэтому была как королева, сверкающе хороша. Увидев меня, кинулась, вскрикнув, на шею.
– Привет, любимый, – сказала Иришка. – Как здорово, что ты нашел меня. Глаза ее были уставшими, покрасневшими. – Хватит, уходим отсюда, а то я могу снова все проиграть. Довезешь меня до дома, а то я чуть выпила шампанского, сердце колотится от игры.
– Довезу, конечно, тебе же нельзя так утомляться, у тебя больное сердце. Я всю ночь метался в поисках тебя. Обещала не играть, обманщица, – я чуть не плакал.
– Любимый, что ты? Мы же сто раз говорили на эту тему, ты не напоминаешь про мое сердце, у меня прекрасное любящее сердце! – она захохотала, покидала деньги в сумочку, всем крикнула: «Пока! Удачи!».
Мы сели в машину и поехали.