– Да без вас не начнут, и встали вы рано.
Девушка выскользнула из умелых рук служанки и нетерпеливо выглянула во двор. Увидев, что приготовления к празднеству еще не завершены, звонко рассмеялась в ответ и подтвердила:
– Точно не начнут!
Перестав ерзать, она спокойно уселась, а служанка продолжила колдовать над волосами принцессы. Через некоторое время из покоев вышла прекрасная смуглая девушка, облаченная в длинную бирюзовую тунику с рукавами, изукрашенными богатой серебряной вышивкой. Волосы были покрыты накидкой, венчала убор серебряная тиара, усыпанная переливающимися самоцветами. Принцесса поспешила к отцу и, зайдя в покои, застала его за последними приготовлениями к празднеству. Король был облачен в такое же одеяние, как и она, лишь меч с ножнами на серебряном поясе – отличал мужского от женского, поверх бирюзовых одежд поблескивал и мерцал
черный тапас – талисман Кристадин.
Отец пристально оглядел дочь и одобрительно воскликнул:
– С каждой весной ты становишься всё краше!
Девушка, зардевшись от удовольствия, поклонилась:
– Благодарю, отец.
Он обнял её и, поцеловав в лоб, поторопил:
– Пора! Праздник вот-вот начнется.
Когда солнце взошло так высоко над Кристадин, словно сияние разлилось над землями, Король и его наследница возглавили торжественное шествие к храму морского бога. Бирюзовые накидки развевались по ветру, словно волны плескающегося моря. Весь люд, взявши в руки по веточке сейбы, светло-розовые цветки которой только распустились и издавали нежный аромат, не спеша отправился к святилищу. К бархатному голосу певуна, затянувшего песню о Морском боге, постепенно присоединялся и стар, и млад. Так и распевали они древние строки почти до самых ворот Храма:
«Морской Бог родился,
Среди волн и защищает
Покровитель Кристадин
Дланью своей от напастей.
Дал нам силу, храбрость,
Удачу, отвагу.
Черного тапаса мощь -
Дарят мир и славу.
Будь вечен, морской бог,
Стихий повелитель!
Празднества прими
От нас – верных морин».
Врата святилища были открыты настежь и вскоре бирюзовые накидки заполнили внутренний двор. Море Таинств мерно плескалось, когда король
взошел к жрецам, чтобы совершить жертвоприношение. Те передали ему кинжал, сосуд и несколько белых птиц. И как только король, свернув им головы набок, хотел распластать шеи, чтобы сцедить кровь в священный сосуд и совершить подношение Морскому Богу, стали разноситься громкие перешептывания:
– Оооо… Что за напасть?
Король со служителями храма обернулись к морю и увидели всплывших брюхом кверху мёртвых рыб. Моринцы ещё пуще зашептались, но в тишине расслышали отчетливые слова главного жреца:
– Грядут мрачные времена! Лишь сила чёрного тапаса и наша храбрость помогут выжить!
Положение спас король Рамир: выйдя вперед, взяв кинжал, он порезал ладонь, обрызгал свое одеяние, окропил кровью мёртвых рыб и поднял вверх камень-амулет, переливающийся в солнечных лучах.
– Отвага морин и чёрный тапас не раз спасали нас! Спасут и теперь!
Народ зашептался в восхищении:
– С нашим королем Рамиром мы готовы хоть в преисподнюю пойти!
Шествующие отправились обратно к королевскому двору. Правитель с дочерью воссели на высоком узком постаменте, убранными бирюзовой тканью и цветами сейбы.
Всю процессию светловолосый мальчишка всё хотел поближе рассмотреть то Море Таинств, то богатые одеяния правителей. Муж, стоявший впереди любознательного мальчишки, не выдержал его постоянных подпрыгиваний и, обернувшись, предложил:
– Давай уж, взбирайся на плечи, коль навязался ты откуда неведомо.
Мальчишка радостно закивал в знак благодарности и, забравшись на плечи, осаждал мужчину роем вопросов:
– А почему король порезал руку?
Муж негромко отвечал:
– Чтоб недобрый знак не сбылся.
– А что приносят обычно в жертву?
– Кровь белых птиц.
– А почему праздничное одеяние бирюзовое?
– В цвет моря.
Мальчишка открыл было рот для следующего вопроса, но тут уже начали раздавать угощение и муж быстро заспешил туда. Пока гребцы готовились к состязанию, люд блуждал по площади, которую и украшать-то не надо было – сейба, словно нежно-розовая воздушная пена, благоухала и радовала глаз. Вдоль площади дымились и чадили громадные пузатые котлы, откуда исходил невероятно аппетитный аромат рыбной похлебки. Кухари время от времени помешивали огромными ковшами лакомство и одобрительно цоколи между собой:
– Ох, как удалась похлебка!
– Так и улов-то был знатный – каких только рыбин мы ни перечистили.
– Помешивай давай, – прикрикнул на них старший, – сейчас люд голодный налетит.
Кухари продолжили работу, а служки только знай, подкидывали под дно котлов сухоцветы со щепками, чтоб почти готовая похлебка оставалась горячей ещё очень долго. Туда и поспешили воин с мальчишкой, он спрыгнул с шеи провожатого и понесся к угощениям.
– Эй, иди сюда, – позвал его пухлый кухарь.
Мальчишка мигом очутился у котла, от которого исходил жар и густой ароматный дым.
– Король угощает всех! – и вручил ему плошку с наваристой молочного цвета похлебкой, промасленную ржаную лепешку и нацедил в чашу лиму – прозрачный ягодный напиток. Мужу же он вручил тоже угощение и прибавил к нему чашу вина. Они уселись поодаль от котлов и, вытянув уставшие после шествия ноги, принялись набивать животы.
– Благослови небо морского бога и короля Рамира! – неслись выкрики с
разных сторон.
Двое кивали и тоже покрикивали в перерывах между поглощением лакомств. Когда плошки их опустели, они удовлетворённо привалились к дереву, переговариваясь: