Шукар пожал плечами:
– Свидетелей обмана нет, а вот рыбина, – он медленно будто напоказ, поднял
её вверх за хвост, – есть, да какая большая!
Покачиваясь в лодках, местные одобрительно повторили за старейшиной:
– Да, большая…
Обидчик стоял чуть вдали и торжествующе улыбался, Шукар повернулся к погонщику и раскрыл ладонь, чтобы тот отдал то, что ставил. Молодой высыпал содержимое, резко развернулся, пнул свою рыбину с мостков и сам, как был, плюхнулся в воду. Чтобы добраться до пирса нужна была лодка, а просить у цыган он не собирался.
Старый неспешно складывал в повозку свежую рыбу, что отправляли цыгане во дворец с любым путником. Молодой тяжело дышал, мокрый, без одёжи, подбежал к повозке.
– Случилось чего? Где был-то?
Покряхтывая выспрашивал Старый и тут же вынул холстину, накинул на мокрого, растрепанного напарника. Того била дрожь от холодного купания и бессильной злобы. Он не ответил, а подбежал к ларю, в котором поблескивали разноцветные рыбины, и пихнул его ногой. Они разлетелись по песку будто переливающиеся листья, только очень большие. Молодой снова пихал их и приговаривал:
– На тебе! На!
Старый догнал погонщика и пытался его успокоить, потом видя, что толку нет, взял палку и огрел Молодого по спине. Тот осел и, выдохшись, хотел было заплакать. Старый плюхнулся рядом, достал откуда-то бутыль с водой и дал выпить:
– Ну… Ну… Всё хорошо. Чего случилось-то?
Молодой выпил воды, укутался поплотнее в холстину и, начав понемногу согреваться, рассказал о беде:
– И монеты все забраааали… Прохиндеи чертовы, – и тюкнул кулаком по земле.
– Ну чего уж теперь… Умнее надо быть… Говорил…
Старый не договорил, заметив горячий обиженный взгляд Молодого, и примирительно закончил:
– Вот и живут они на лодках, чтоб чуть что – в море кануть.
– Воры поганые!
Уже почти про себя исступленно пробубнил Молодой. Старый сам собрал рыбины, снова водворил их в повозку, похлопал погонщика по плечу и поторопил:
– Мигом собирайся, а то несдобровать нам. И так, уж задержались.
Ближе к полудню, прибыв в столицу и разгрузив обоз, старый погонщик никак не мог отыскать напарника. Окончательно разозлившись, собрался было без него уехать. Тут и подошел к нему молодой воин в блестящих доспехах.
– Старик, я попросился к войскам нашим. Буду Кристадин защищать!
– Куда тебе? Ты ж всю жизнь на полях сеял рожь.
Ничуть не смутившись, юнец отвечал:
– Сначала поле пахал, потом урожай сбирал. Теперь, видать, воином больше сгожусь.
Старик замолчал и через несколько минут благословил напарника:
– И чего это я разворчался? Будь верным защитником Кристадин!
Обнялись погонщики на прощанье, и ещё долго глядел старый вслед Молодому.
Глава III. Луз
Запахи жженых сладостей, крови и мертвых тел щекотали ноздри. Очнувшись, Луз увидела, что лежит среди груды трупов. Она хотела закричать, но закрыла рот рукой и быстро скатилась по мертвым на землю. Её вырвало и стало чуть легче. Пока не стемнело, девушка ползком пробиралась к спасительным холмам. Казалось, она ползет целую вечность по сгоревшей траве, перебегая, прячась за трупами. Лишь к вечеру смогла она привалиться к знакомым до боли стволам деревьев, ведь жили они с родителями между Кристадин и Вересовым Царством. Отдышавшись, стала искать родник. Она же помнила, как брат показывал. В памяти возник его ласковый бархатистый голос:
– Запомни, Луз, вода – это жизнь! Даже маленький ручеек способен спасти многих людей.
Дева чуть не зарыдала, но послышавшиеся вопли боли, снова напомнили об опасности. Найдя, наконец, маленький журчащий родник, жадно бросилась она пить, а потом уж смыла грязь и кровь с лица.
Не смыкая глаз, шла Луз всю ночь, прорываясь сквозь чащу, обдирая руки и ноги. А на рассвете просто упала от усталости под деревом и забылась беспокойным сном. Разбудил её голос матушки:
– Доченька, вставай! День в разгаре.
Дева протерла глаза, казалось, сейчас очнется в отчем доме и запах свежеиспеченных лепёшек потянет на кухоньку. Она со злостью ударила себя по руке за то, что мысли о еде лезут в голову, когда вокруг одна смерть. Но урчащий желудок подтвердил её воспоминания. Луз оглянулась вокруг и, заметив молодую зелёную траву, обрадованно нарвала листочков и с удовольствием их съела.
Посидев еще немного у деревьев, спешно отправилась дальше. Ещё два дня пути оставили деву совсем без сил. Увидев вдали высокие домики морин, она побежала к ним.
Почти в полночь кто-то забарабанил в высокую ограду поселения. В маленькое окошко высунулся стражник и грозно спросил:
– Кто тут ночной покой нарушает?
Направив факел на незванца, увидел он грязную, оборванную, коренастую девушку.
– Чего тебе? Милостыни не подаём.
– Я из Вересова царства, еле уцелела, пустите меня.
Стражник, подумав, позвал старшего. К воротам подошел высокий смуглый мужчина, оглядев ночную гостью, стал допрашивать:
– А где ты жила? Чем занималась? Как уцелела?
Получив ответы на все вопросы, старший стражник сжалился и разрешил подождать утра в сторожке. Дали ей лепешек пожевать да воды испить. Закрывая её на замок, стражник приговаривал:
– А уж кто ты и чего тебе надобно, пускай глава решает.
Утолив голод, Луз свернулась калачиком на подстилке в углу сторожки и провалилась в спасительный сон.
– Вставай!
Кто-то пнул девушку, и с криком она проснулась.
– Чего кричишь?
Протирая глаза и вспоминая сон, отвечала: