– И, Бога ради, прошу, не таскайся по ночам! – тётка стояла в проёме кухни и вытирала полотенцем вымытую после ужина посуду. – Лучше останься у друга, если засидишься. Не хватало ещё, чтоб тебя ограбили… Ты же знаешь местных голодранцев… Сколько загулявшихся туристов лишилось кошельков…
– Я не турист! – кинул в ответ я и выскочил из дома.
Время у друзей пролетело незаметно. Когда мы доиграли очередную партию в покер, за окном уже надрывались цикады. Полная луна с тревогой смотрела на меня, и я засобирался домой. Из прихожей я ещё раз взглянул на смеющихся приятелей и даже подумал, не сыграть ли ещё одну партию, но потом всё же решил идти, так как не любил ночевать в гостях. Надев пиджак и взяв с трюмо недопитую бутылку пива, я беззвучно открыл дверь и вышел.
Напитанный солью воздух и ночная прохлада обрадовали меня, и я не пожалел, что не взял такси, а решил пройтись. До дома тётки оставался квартал по главной улице, я шёл по безлюдной дорожке вдоль парка, и тут мой взгляд зацепился за старый мост. Широкий каменный монстр, под которым когда-то текла небольшая река. Обычно рядом с ним собирались бездомные и грелись у костра. Но сегодня там не было даже самого крошечного огонька. Я немного постоял, пытаясь разглядеть, не ходит ли там кто-то. Нет. Ни единого движения. «Отлично, значит, можно срезать путь», – подумал я и свернул в сторону моста.
Под ногами похрустывал гравий. Силуэты деревьев, словно вырезанные из бумаги, пугающе чернели на синем небе. Я дошёл до моста. Допил остатки пива и, выбросив пустую бутылку в бак, шагнул во тьму.
Под полуразрушенным сводом мои шаги стали гулкими. Я даже пошёл чуть медленнее, чтобы сильно не шуметь, хотя и так вокруг никого не было. На выходе у одного из баков я заметил очертания сгорбившийся человеческой фигуры в длинном плаще с накинутым на голову капюшоном. Я не видел лица человека, но слышал, как он копошится в мусоре. Неясное чувство тревоги кольнуло сердце.
«Да это просто какой-то голодный бедняга…» – я попытался успокоить себя.
Когда я поравнялся с ним, странный человек приподнял голову над баком, но не обернулся, а лишь застыл. Неожиданно меня пронзил необъяснимый удушающий страх. Я вздрогнул и отшатнулся. Незнакомец медленно повернулся ко мне. Но я совершенно ничего не увидел под его капюшоном, как если бы плащ просто висел в воздухе, сам по себе. Я слышал лишь дыхание. Глубокое, хриплое, нечеловеческое дыхание. Меня сковал ужас, я не мог пошевелиться. Внезапно возле бака что-то с грохотом рассыпалось. Это привело меня в чувство: я в два быстрых шага выскочил из-под моста и оказался на спасительном открытом пространстве.
Не останавливаясь я поспешил к выходу из парка. Оставалось пройти небольшую аллею до открытой калитки. Голова была словно в тумане, в горле – гадкое послевкусие, как после дурного сна. Неужели я перебрал в гостях, и это мне всё привиделось? В сотне метров от меня начинался освещённый участок дороги, и я уже почти пришёл в себя, как за спиной послышались шаги. И они приближались.
В голове запульсировали две мысли: ни в коем случае не оборачиваться и идти к свету. Свет – это спасение! Нутром я понимал, что нужно бежать, но до последнего не хотел выглядеть глупо, боялся выдать свой страх. Преследователь же, наоборот, будто ускорился. И чем ближе он был, тем труднее мне давался каждый шаг. Тело отказывалось слушаться. Первобытный, звериный ужас сжимал меня в железных тисках. В тот момент я осознал, что в мире есть что-то намного могущественнее и страшнее обычной смерти.
Уже совсем рядом! Ещё мгновение – и он схватит меня. Почувствовав у самого плеча движение руки, я уже готов был попрощаться с живым миром и навеки остаться в памяти людей леденящим душу криком, но вместо этого я услышал звон перекатывающихся по асфальту банок. Из-за угла навстречу мне вышел старьёвщик, а следом за ним шумно выкатился, знакомый фанерный ящик.
Не знаю, почувствовал он или нет, но я как никогда раньше был рад нашей встрече. Старьёвщик дотянулся узловатыми пальцами до края шляпы и немного приподнял её. Может, мне показалось, а может, это так падал свет фонаря, но я совершенно чётко увидел, как его глаза засветились, словно два лазерных луча. Я инстинктивно поднял ладонь в попытке закрыться от опасности, но со мной ничего не произошло. Тогда я медленно опустил руку и только после этого, переведя дух, смог посмотреть назад. За спиной никого не было. Лишь одинокий серый мост разрезал тёмную густую ночь.
Бродяга как ни в чём не бывало покатил дальше, а я пошёл вверх по пустой улице, охраняемый странной металлической мелодией скачущих банок.
Мы стояли с ней на балконе и пили горячий кофе в темноте. Тётка сильнее закуталась в накинутую поверх шелкового халата шаль.
– Я знала, что это когда-нибудь случится…
– Что старьёвщик спасет меня?
Тётка звонко поставила чашку на стол. В свете луны её лицо казалось старым, вытянутым, бесконечно уставшим:
– Спас ли… – тётка отвернулась от меня и теперь смотрела на море. Через какое-то время она продолжила. – Старьёвщик наконец передал тебе свою силу.
– Наконец? – я ужаснулся смутной догадке, пронзившей мозг.
– Он выбрал тебя ещё тогда, в вашу первую встречу на рынке, но… ты был таким маленьким… и я попросила для тебя отсрочки…
– Погоди, погоди… Что значит попросила? – я смотрел на неё во все глаза. – Ты что…
– Такая же, как и он… и как ты… Мы видим зло, и наше дело – спасать от него обычных людей.
Мы стояли на балконе. Сильные порывы ветра трепали наши волосы. Волны вдали беспокоились. Я посмотрел с балкона вниз. Пейзаж стал плыть и подрагивать, словно мираж. Я вгляделся в картинку сильнее – то тут, то там, до самого берега вырисовывались тёмные силуэты фигур в длинных плащах с капюшоном и разбредались по округе.
Медвежий приют
Белоснежный «бьюик» девяносто восьмого года разрезал острой мордой звенящий холодом воздух. Дорога к поместью круто петляла, заставляя Дрю подскакивать на поворотах и изумляться ярким краскам, которые то и дело вспыхивали среди однообразной зелени сосен. Тут густой кармин клёнов, там лимонная позолота каштанов и совсем вдалеке еле различимая бронза лиственниц. Да, она любила природу, но зачем надо было тащиться в такую даль? Почему нельзя было просто сходить в парк? Дрю посмотрела на Клару.
Сидевшая с ней на заднем сидении блондинка рваными от тряски движениями пыталась подкрасить губы розовой помадой. Впереди, на пассажирском месте, спал их общий с Кларой друг Шон. Рыжебородый верзила накрыл лицо шапкой и храпел. За рулём сидел хозяин поместья, любимец всех студенток юридического факультета Уотервильского колледжа Ларри. И что Клара нашла в нём? Дрю невольно посмотрела на аккуратно зализанные назад тёмные волосы одногруппника. Ларри, словно почувствовав затылком взгляд Дрю, зыркнул на неё карими глазами в зеркало заднего вида и растянулся в слащавой улыбке.
Дрю отвернулась.
– Ну что, девчонки, уже предвкушаете самый лучший в вашей жизни отдых? – спросил Ларри с дебильной интонацией, как из рекламы.
– Ага-м, – наконец, докрасила губы Клара и чмокнула воздух.
Дрю закатила глаза.
– Ну Дрю, – сказала Клара тише и придвинулась к подруге. – Не будь букой! Все будет отлично!
– Да какого… – начала говорить Дрю чуть зычным, низким голосом, но Клара схватила её за предплечье и многозначительно вытаращила глаза.
Дрю отдёрнула руку и, уткнувшись носом в широкий воротник свитера, снова уставилась в окно. Что тут может быть отличного? Дрю ненавидела вылазки и терпеть не могла Ларри. Если бы не уговоры запавшей на него Клары, Дрю бы никогда не приняла приглашение этого смазливого выпендрёжника провести выходные у чёрта на рогах. Да ещё этот несуразный свитер, идеально подходящий, по словам Клары, для селфи в лесу. Чушь!
– Да ладно тебе! – Клара снова придвинулась к Дрю. – Старинный дом в глуши и сплошной лес на много миль вокруг. Ро-ман-ти-ка! – последнее слово Клара подчеркнуто произнесла по слогам. – Кстати, Ларри, а правда, что пару лет назад в вашем поместье нашли труп?
– Э-э, да… Говорят, бедняжку обнаружили в чаще у реки. На груди была рана, как от лапы медведя. Только порезы ровнее и глубже. Позже всё же убийцу поймали. Им оказался какой-то ненормальный, который ошивался в окрестностях.
Дрю поёжилась. Оставалось надеяться, что в доме Ларри будет безопасно. В любом случае ей не обязательно гулять одной по лесам.
Вскоре за окном заплясал плотный частокол сосен. Солнце уже скрылось, и в шершавых бурых стволах начинали путаться белёсые нити тумана.
Ларри свернул на вымощенную камнем дорогу, которая, видимо, вела к поместью.
– Слушай, Ларри, а может, это и правда был медведь? – наконец с переднего сиденья подал голос проснувшийся Шон.
– Ага, – невозмутимо ответил Ларри, и достав откуда-то из-под сиденья баночку «пепси», кинул её Шону на колени.
– О! Спасибо… – Шон взял банку, протер рукавом толстовки крышку и хрустнул алюминиевым ключом. Мозг Дрю мгновенно заполнился успокаивающим шипением.
– А почему поместье называется «Медвежий приют»? – голова Клары высунулась между двух подголовников.
Ларри не успел ничего ответить, как Шон заорал:
– Стой!
Тормоза взвизгнули, всех дёрнуло вперёд, что-то глухо ударилось в решётку радиатора. Путники переглянулись.
– Я сейчас, – Ларри отстегнул ремень и вышел наружу.
– Боже, да что там? – Клара высунулась из окошка. – Кого мы сбили?
Ответа не последовало.
– Так, мне это не нравится, – Шон отдал банку Дрю и тоже вышел из машины.
Ларри нигде не было. Плотное облако тумана окутывало «бьюик».