На мой вопросительный взгляд она помотала головой, отчего её спутанные волосы растрепались ещё больше, и каким-то неестественно низким скрипучим голосом спросила: «Мгла-то есть?».
Видимо, она имеет в виду смог от пожаров, подумала я. Не дожидаясь ответа, старуха вдруг резко подскочила к ведру с водой, стоявшему возле меня, схватила половую тряпку и принялась её полоскать. Над согнутой спиной быстро-быстро поднимался то один, то другой локоть – старуха яростно топила тряпку в ведре. Крючковатые пальцы, намертво вцепившись в полуистлевшую ткань, яростно выжимали из неё воду. Я не могла понять, откуда в этой старушонке взялось столько силы, она ведь только что еле шла. Казалось, что с ней случился какой-то припадок. А она тем временем, склонившись к полу, начала тереть его, энергично перемещаясь из стороны в сторону. Потом внезапно выпрямилась, и я опять поймала её отражение в зеркале. У меня пересохло в горле. Там, в отражении, была та же старуха, только лет на двадцать моложе. Наверное, это просто хозяйка вошла в комнату, предположила я в попытках усмирить свой страх. Но тут с кухни донёсся голос: «Оладьи скоро будут готовы, заканчивайте с ковром». Это не она, с ужасом поняла я и бросилась прочь из комнаты.
Пытаясь утешиться тем, что большая часть уборки уже сделана, я решила прерваться, немного прийти в себя и попить чаю. Внутри меня все сжималось, но я старалась не обращать на это внимания. Я должна была закончить уборку во что бы то ни стало, чтобы получить хороший отзыв и премию за работу. Это казалось важнее каких-то страхов и опасений.