Статья 5 конвенции
В постановлении от 16 октября 2014 г. по делу «Лосевский и другие против России» (Losevskiy and Others v. Russia) (жалоба № 3243/06) Европейский Суд установил нарушение российскими властями п. 3 ст. 5 Конвенции в связи с неоднократным продлением судами срока содержания заявителя под стражей без достаточных на то оснований и без приведения надлежащих доводов применения названной меры пресечения.
Обстоятельства дела. 27 апреля 2005 г. районный суд вынес постановление о заключении заявителей под стражу. Заявителям были предъявлены обвинения в мошенничестве и легализации денежных средств, совершенных организованной группой. 14 марта 2007 г. районный суд признал заявителей виновными.
Предварительное содержание заявителей под стражей не имело надлежащих и достаточных оснований. Тяжесть обвинений была указана в качестве основной причины их заключения под стражу. Продления сроков содержания под стражей были утверждены без проверки соблюдения требования о надлежащей осмотрительности: не было указано, что было сделано в период времени, истекший с последнего продления, и что надлежит сделать в течение периода нового продления. Районный суд также выносил коллективные постановления о заключении под стражу в отношении соответчиков без индивидуального анализа обстоятельств по каждому из них. Рассматриваемый период длился один год, 10 месяцев и 17 дней.
Позиция Европейского Суда. Европейский Суд пришел к выводу о том, что имело место нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции в связи с тем, что «не представив конкретных фактов и вынося постановления о заключении под стражу в отношении нескольких обвиняемых по одному делу… [суды] продлили срок содержания заявителя под стражей на основаниях, которые, хотя и являются «соответствующими», не могут рассматриваться как «достаточные»» (п. 15, 16 Постановления).
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2015), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 4 марта 2015 г.)
В постановлении от 6 марта 2014 г. по делу «Зенков против России»
(Zenkov v. Russia) (жалоба № 37858/08) Европейский Суд установил нарушение п. 1 ст. 5 Конвенции в связи с незаконным содержанием заявителя под стражей в следственном изоляторе в отсутствие соответствующего судебного акта, а также ст. 3 Конвенции в связи с необеспечением А.А. Зенкову надлежащих условий содержания в названном следственном изоляторе.
Обстоятельства дела. В 2006 г. заявитель был задержан по подозрению в мошенничестве. Городской суд вынес постановление о заключении его под стражу. Содержание А.А. Зенкова под стражей продлевалось несколько раз. 16 ноября 2007 г. городской суд post factum дал разрешение на заключение заявителя под стражу с 21 октября по 16 ноября 2007 г.
В 2007 г. по приговору городского суда, оставленному без изменения судами кассационной и надзорной инстанций, заявитель был признан виновным в мошенничестве и приговорен к 10 годам лишения свободы. В 2010 г. он был освобожден условно-досрочно.
Позиция Европейского Суда. Неизменной остается позиция Европейского Суда, согласно которой «заявитель лишается статуса жертвы, если национальные власти признали либо в прямой форме, либо по существу, а затем предоставили соответствующую и достаточную компенсацию за нарушение Конвенции» (п. 46 Постановления).
В данном деле Европейский Суд отметил, что «компенсация, предоставленная заявителю, была соответствующей, однако данная сумма намного ниже, чем сумма, которую он обычно присуждает в подобных делах против Российской Федерации» (п. 50, 51 Постановления).
Европейский Суд пришел к выводу, что «разрешение на предварительное содержание под стражей заявителя было дано с запозданием, в нарушение применимых национальных правил уголовного судопроизводства» и что «предоставленная заявителю компенсация была недостаточной» (п. 53, 60 Постановления).
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2014), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 24 декабря 2014 г.)
В постановлении от 6 февраля 2014 г. по делу «Зимин против России» (Zimin v. Russia) (жалоба № 48613/06) Европейский Суд не установил нарушения российскими властями п. 3 ст. 5 Конвенции и отклонил жалобу заявителя на неоднократное продление срока его содержания под стражей.
Обстоятельства дела. 23 декабря 2002 г. Арбитражный суд Ульяновской области объявил закрытую акционерную компанию В.Т. (далее – Компания) неплатежеспособной и назначил заявителя ее конкурсным управляющим. Позже Зимин был освобожден от занимаемой должности. В марте 2006 г. заявителю было предъявлено обвинение в мошенничестве и присвоении имущества в ходе производства по делу о несостоятельности Компании. В частности, он обвинялся в незаконной передаче третьей стороне недвижимости.
Зимин надлежащим образом неоднократно вызывался к следователю для предъявления обвинения, однако на повестки не реагировал. Близкие родственники не знали о его местонахождении, и по месту жительства его также не было. 5 апреля 2006 г. заявитель был объявлен в розыск.
В апреле 2006 г. Зимин был задержан милицией в г. Москве и затем перевезен в г. Ульяновск. Следователь ходатайствовал об избрании меры пресечения в отношении заявителя в виде заключения под стражу. 30 апреля 2006 г. Ленинский районный суд г. Ульяновска удовлетворил ходатайство следователя. Заявитель подал кассационную жалобу, утверждая, что районным судом не была рассмотрена возможность применения иной, более мягкой, меры пресечения. Кассационным определением от 11 мая 2006 г. Ульяновский областной суд оставил в силе постановление от 30 апреля 2006 г.
Впоследствии суды дважды продлевали Зимину срок содержания под стражей (23 июня и 19 июля 2006 г.), по-разному обосновывая необходимость применения данной меры пресечения. Всего заявитель находился под стражей в течение восьми месяцев.
В неустановленную дату сторона обвинения сняла с заявителя обвинения в присвоении имущества. 29 декабря 2006 г. Заволжский районный суд признал заявителя виновным в мошенничестве и приговорил его к лишению свободы сроком на один год и один месяц условно и штрафу в размере 50 тыс. руб. Заявитель был освобожден в зале суда. 21 февраля 2007 г. Ульяновский областной суд, рассмотрев дело в кассационном порядке, оставил приговор от 29 декабря 2006 г. без изменений.
Позиция Европейского Суда. Европейский Суд установил ряд обязательных условий законности длительного содержания под стражей:
– существование и неизменность обоснованного подозрения в том, что задержанное лицо совершило преступление;
– оправданность дальнейшего содержания под стражей другими основаниями, приведенными в судебных решениях;
– уверенность суда в том, что компетентные национальные органы власти проявили «особое усердие» в проведении судебного разбирательства.
Европейский Суд отметил, что он удовлетворен тем, «как национальные суды применили российское законодательство при рассмотрении вопроса о необходимости избрания в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу в соответствии с тяжестью предъявленных обвинений» (п. 35 Постановления).
Суд подчеркнул, что «риск побега был надлежащим образом обоснован в постановлении (от 19 июля 2006 г.) об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу» (п. 37 Постановления).
Европейский Суд установил, что «после заключения заявителя под стражу… расследование было завершено в течение менее чем четырех месяцев и районный суд начал судебное разбирательство, которое заняло чуть более четырех месяцев… При таких обстоятельствах нельзя сказать, что компетентные национальные органы продемонстрировали отсутствие особого усердия при рассмотрении дела заявителя» (п. 41 Постановления).
Учитывая все обстоятельства дела, Европейский Суд заключил, что «в данном деле… в течение восьми месяцев содержания заявителя под стражей постоянно существовал значительный риск того, что заявитель скроется», и поэтому он согласился с выводами национальных судов о том, что «отсутствовали альтернативные меры для обеспечения присутствия… Соответственно, в настоящем деле не было допущено нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции» (п. 39, 41 Постановления).
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за январь–июль 2014 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 1 сентября 2014 г.)
В постановлении от 29 мая 2012 г. по делу «Суслов против России» (Suslov v. Russia) (жалоба № 2366/07) Европейский Суд признал нарушение п. 1 и 3 ст. 5 Конвенции в связи с незаконным содержанием заявителя под стражей после истечения предельного срока, установленного законом для применения данной меры пресечения, с целью ознакомления с материалами уголовного дела, а также с непроявлением властями «особого усердия» при проведении судебного разбирательства по делу заявителя.
Позиция Европейского Суда. В отношении нарушения п. 1 ст. 5 Конвенции в связи с содержанием заявителя под стражей в период с 28 июня 2006 г. по 24 апреля 2008 г. Суд отметил, что предельный срок содержания заявителя под стражей (18 месяцев) на время предварительного следствия истек 28 июня 2006 г.
23 июня 2006 г. областной суд продлил срок содержания под стражей «до полного ознакомления заявителя и его защитника с материалами дела, но в срок не позднее 24 сентября 2006 г.». Впоследствии с той же целью и на основании того же правового положения указанный срок неоднократно продлевался в итоге до 24 апреля 2008 г.
Европейский Суд пришел к выводу об отсутствии нарушения п. 1 ст. 5 Конвенции в отношении продления срока содержания заявителя под стражей в период с 28 июня по 24 сентября 2006 г., «поскольку содержание заявителя под стражей в указанный период имело правовую основу в части 7 статьи 109 Уголовно-процессуального кодекса, согласно которой суд может продлить срок содержания под стражей на период свыше 18 месяцев, если обвиняемому необходимо ознакомиться с материалами дела. Однако, что касается последующего периода с 24 сентября 2006 года по 24 апреля 2008 года, то в отсутствие четко установленного положения статьи 109 касательно повторно выносимых решений о продлении срока содержания под стражей для этих целей Суд считает, что имело место нарушение пункта 1 статьи 5 Конвенции».
В отношении нарушения п. 3 ст. 5 Конвенции Суд отметил следующее.
Общая продолжительность содержания заявителя под стражей (с момента заключения под стражу до суда и заканчивая днем вынесения приговора) составила шесть лет и три месяца. Основания, послужившие поводом для содержания заявителя под стражей, признаны Европейским Судом достаточными.
Вместе с тем Суд отметил, что заявитель и другие обвиняемые изучали материалы дела почти два года. «При продлении срока содержания под стражей на время изучения дела национальному суду необходимо определять, является ли каждое последующее продление срока с этой целью обоснованным. Однако в настоящем деле национальный суд ни разу не проводил подробной оценки до октября 2007 года, когда следователь возбудил перед судом ходатайство об ограничении отведенного для заявителя времени для завершения изучения им материалов дела.
Впоследствии в течение почти трех лет, с апреля 2008 года по март 2011 года, дело рассматривалось судом первой инстанции.
В настоящем деле власти не привели никаких доказательств того, что суд первой инстанции действовал оперативно и надлежащим образом».
(Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за 2 квартал 2013 года, утв. Президиумом Верховного Суда РФ 20 ноября 2013 г.)
В постановлении от 18 декабря 2012 г. по делу «Сопин против России» (Sopin v. Russia) (жалоба № 57319/10) Европейский Суд отклонил доводы заявителя о чрезмерно длительном содержании его под стражей в нарушение п. 3 ст. 5 Конвенции, придя к выводу, что применение данной меры пресечения с учетом обстоятельств дела было обоснованным.
Обстоятельства дела. 11 мая 2010 г. заявитель задержан по подозрению в совершении мошенничества при отягчающих обстоятельствах.
13 мая 2010 г. районный суд вынес постановление об избрании в отношении заявителя меры пресечения в виде заключения под стражу. Срок содержания под стражей неоднократно продлевался судом.
14 сентября 2011 г. на основании постановления следователя заявитель освобожден из-под стражи под подписку о невыезде в связи с истечением максимального срока содержания под стражей и ухудшением его здоровья.
Позиция Европейского Суда. Внутригосударственные суды «выдвинули три основные причины, по которым заявителю было отказано в освобождении, а именно: существовало достаточное подозрение, что заявитель совершил преступление, в котором он обвинялся; тяжесть рассматриваемого преступления, а также намерение заявителя скрыться от правосудия и воспрепятствовать установлению справедливости в случае освобождения, учитывая наказание, которое ему грозило в том случае, если он будет признан виновным, личностные качества и поведение при совершении преступления».
Европейский Суд признал, что «обоснованное подозрение, что заявитель совершил преступление, в котором он обвинялся, на основании неоспоримых доказательств существовало в течение всего периода содержания под стражей. Он также согласен с тем, что предполагаемое преступление было тяжким».
В отношении опасений, что заявитель мог скрыться от правосудия, Суд отметил, что внутригосударственные суды учитывали наличие у заявителя заграничного паспорта и родственников, постоянно проживающих за пределами Российской Федерации, его частые выезды за границу, а также существенные финансовые ресурсы. «Совокупность указанных фактов вместе с соответствующими основаниями могла предоставить национальным судам понимание модели поведения заявителя и существование риска того, что он мог скрыться от следствия».
Относительно риска оказания давления на свидетелей Суд отметил следующее. «Власти ссылались на заявления свидетелей, которые жаловались следственным органам на угрозы в их адрес. Власти также принимали во внимание значительные финансовые ресурсы заявителя и его связи с преступным миром и «коррумпированными» государственными служащими в различных правоохранительных органах, которые давали ему возможность оказывать воздействие на свидетелей и уничтожить доказательства в случае нахождения на свободе».
С учетом данных обстоятельств Суд пришел к выводу, что «риск вступления в сговор был столь высок, что им нельзя было пренебрегать ввиду состояния здоровья заявителя в той степени, чтобы содержание его под стражей не могло быть оправдано».
Суд также отметил, что «производство по делу отличалось существенной сложностью, принимая во внимание длительный доказательственный процесс, а также проведение специальных мер, которые необходимы в делах, касающихся организованной преступности».
Кроме того, суды рассматривали возможность применения к заявителю «альтернативных мер, но сочли их несоответствующими».