Вот теперь жалею часто,
Что жизнь прожита напрасно.
Сколько смог б врагов убить,
Сотни судеб загубить!
А ведь эти твари живы.
Им, наверно, хорошо.
А лежали бы в могиле,
Их бы кости уже сгнили.
Но теперь жалеть не надо,
Что ты сделал мало зла.
Лучше вспомни тех людишек,
Что страдали от тебя.
Сразу сердце станет биться
Веселей в груди твоей,
И тебе во сне приснится,
Как ты мучаешь людей.
Закончив читать, король блаженно улыбнулся. Годы добродетельной юности он восполнил с лихвой. Убивал всех, кого причеслял к малоразвитым существам: оборотней, людей и тех, кто мешал ему. Так Вальтэриан приносил себе удовольствие и очищал Сноуколд от вредителей, коими считал многих.
Он отложил готовые стихи в сторону и принялся писать новые, прервав многолетнее молчание. На этот раз он творил не для того, чтобы выплеснуть боль и гнев. Его мысли не покидала леди Беатриса Фаиэ. Найти её не получалось, однако былые чувства не затихали. Они приносили сладостную муку, заставляя писать, не подпитываясь чужим страхом. Первый раз Вальтэриан посвятил стих той, о которой раньше и говорил нечасто.
Глава 5
Поющий лес.
Дорога в Поющем лесу отличалась от дорог в Штормгроте. Она заросла бурьяном и покрылась кочками. Карета с трудом проезжала, увязая в рыхлой земле, как в болоте. Кустарники цеплялись за колёса, скрипели. Деревья сплетали ветви, будто пальцы, не давая кучеру видеть путь. Они были так высоки, что свет не проникал в чертог призраков даже утром.
Таира и Неонила прекратили беседу и всматривались в окна, сдерживая тошноту, вызванную укачиванием и страхом. Астрид про себя ругала отвратительную дорогу и мечтала о свадьбе с королём. Корона мира казалась наградой, в сравнении с которой любое лишение ничтожно. Калисса была так же задумчива. Она вспоминала, как бежала среди чёрных деревьев, как зловеще они шелестели, царапали и пугали. Ведьма гадала, за какое преступление её заточили в Смертфэлк.
Погода с каждым часом портилась. На небе появились грозовые тучи и закрыли лес со всех сторон, точно купол. Стало темнее. Вороны загалдели в гнёздах.
Кучер перестал ориентироваться. Кони вели себя странно. То замирали, то без причины пытались скинуть седока. У некоторых воинов пошла кровь из носа, хотя до поездки они хорошо себя чувствовали. Здоровые стражники тоже забеспокоились. Ощущение, что Смертфэлк поблизости, пугало не меньше происходящего. Воины помнили: мало кто пересекал Поющий лес.
Большинство шли на зов призраков и гибли от голода, заблудившись в чаще. Некоторым везло больше. Их раздирали звери, и они умирали, испытав меньше мучений. Единицам удавалось выбраться из леса живыми.
Напуганные стражники принялись осуждать решение Астрид отправиться в столицу не по океану и без конца делились опасениями. Страх пробуждался в их сердцах, вызывая злость.
Внезапно начался проливной дождь. Он усилил тревогу воинов. Дорогу размыло, и карета увязла в грязи. Устинус, начальник стражи, отдал распоряжение вытащить её. Четверо воинов нехотя, слезли с лошадей и принялись толкать карету. «Ещё чуть-чуть! Давайте! Налегли!» – командовал начальник стражи, отдыхая под деревом, пока воины стояли по пояс в грязи.
Он был высокого роста и среднего телосложения. Его чёрные волосы топорщились во все стороны, падая на доспехи из литого железа. Плащ с гербом Мейраков цеплялся за зелёные кустарники.
– Что происходит? – высунулась из окна Астрид.
– Плохая погода, – сообщил Устинус.– Карета дальше не поедет.
– Как не поедет? Я ваша госпожа, и я приказываю: немедленно вытащите её!
Среди стражников прошёл возмущённый гул: «Приказывает она нам! Мы скоро сгинем в проклятой чаще. А всё потому, что ей подстилкой короля стать захотелось!»
– Немедленно замолчите! – крикнула леди Мейрак. – Знайте своё место. Вы слуги монаршей семьи. Мои слуги!
– Пусть госпожа катится под землю со своей каретой! – воскликнул один из воинов.
– Я за гроши спину гнуть не собираюсь! – поддержал его другой. – Плевать на Мейраков!
– Надо уходить, пока есть возможность! – хором прокричало четверо стражников.
Половина воинов, не взглянув в сторону кареты, умчалась прочь.
– Предатели! – возмутилась Астрид. – Я пожалуюсь бабушке!
– Сначала выберись отсюда, – засмеялся кто-то из уезжающих.
Леди Мейрак закрыла окна, чуть не порвав шторы, и опустилась на сидение. Что делать, она не знала.
– Не переживайте, не все стражники нас покинули, – попыталась успокоить её Калисса, хотя сама от волнения обломила ноготь.
Другие фрейлины тоже испугались. Но повели себя по-разному. Таира со злостью ударила кулаком стену, прошипев: «Трусы! Ненавижу!». Неонила заплакала.
– Паника не поможет, – вздохнула ведьма и покинула карету.
Дождь прошёл, грязь осталась. Подол платья испачкался и потяжелел. Калисса осторожно приподняла его и подошла к оставшимся воинам.
– Когда выедем из Поющего леса? – поинтересовалась она.
– Только Четырём Стихиям ведомо, – с досадой отозвался начальник стражи. – Сегодня точно не сможем. Глянь на дорогу!
– Придётся заночевать здесь? – уточнила ведьма.
– Да, – ответил Устинус, и глаза его сверкнули в темноте. – Чёрт подери, ночь скоро! Интересно, какие твари приползут на огонь? Трём одиноким девушкам лучше держаться ближе к сильным воинам.
Начальник стражи усмехнулся и попытался обнять Калиссу.
– Отойдите, – попросила она, вынимая кинжал. – Вы не получите, чего хотите.
– Сука! – выругался Устинус и выбил у неё клинок.
Калисса вскрикнула. Начальник стражи размахнулся и ударил её по лицу. Она упала и незаметно подняла кинжал. Когда Устинус наклонился, ведьма вонзила клинок ему в грудь. Начальник стражи попытался вырвать его из тела. Калисса усилила хватку и не позволила его ослабевшим пальцам перехватить рукоять. Устинус издал предсмертный стон и умер. Ведьма вынула кинжал. Кровь брызнула ей в лицо. Калисса достала из рукава платок и вытерлась, с опаской смотря на стражников.
– Бойтесь желания вкусить запретный плод, – произнесла она, вспомнив о тайной силе – магии. – Любая женщина может оказаться ведьмой. Совладать с такими сложнее. Не тревожьте нас в ночи и поставьте карету на сухую землю. Проявите любезность. Тогда моё колдовство вас не затронет.
Люди всегда остерегались колдунов. Стражники не оказались исключением. Страх перед колдовством с детства проник в их сердца и пустил корни. Возражать они не осмелились. О бесславной кончине Усинуса никто не сожалел. Все думали о себе.
Ведьма прочла это в их глазах и вернулась в карету, зная, что страх поможет воинам обуздать ненависть и похоть. Астрид и фрейлины ахнули, увидев на её щеке следы крови. Калисса рассказала о неуместном внимании Устинуса и заверила: больше никто на подобное не осмелится. Успокоив девушек, она взяла сумку и ушла вглубь леса, чтобы магией проложить путь в столицу.
Стражники разожгли костёр и приготовились спать. Лишь к одному воину сон не шёл. Он смотрел чёрными глазами в беззвёздное небо и думал о ведьме. Ему было восемнадцать, однако он старался выглядеть мужественнее. Отрастил чёрную щетину на смазливом лице, облачился в тяжёлые доспехи. Они висели на худом теле, как балахон на пугале, и поскрипывали. Стражник взъерошивал короткие чёрные волосы, стараясь унять бурный поток мыслей, свойственный юным и страстным натурам.