Леди Авелина Яронг придумала, как сделать невестку покорной. За час до рассвета она приехала на юго-восток королевства и велела кучеру ждать возле Русалочьих топей. Накинув капюшон, оборотниха ступила на покрытые мхом кочки. Влага проникала в её замшевые туфли. Камыши щекотали запястья. Авелина обошла фиолетовые пальмы, заросшие голубым вьюнком, и вышла к болоту.
Зелёный туман нависал над ним, точно купол. Крылатые пикси сидели на лотосах, поедая светящиеся ягоды. Русалки резвились в тине, вдыхая аромат багульника. Смех их напоминал звон колокольчика.
Оборотниха брезгливо поправила мокрый подол платья и достала из потайного кармана кулон в форме слезы. Свет его заставил русалок подплыть к берегу и склонить головы в повиновении. Одичалым взглядом они посмотрели на Авелину, не в силах противиться её воле.
– Подводная нежить, приветствую, – села на корточки оборотниха. – Не разучились говорить? – над озером прошёл русалочий гул. – Невозможно разобрать вашу речь. Совсем одичали, утопленницы! Меня вы хотя бы понимаете? – русалки закивали. – Хоть это радует… Вы в моей власти благодаря силе лабрадорита-камня. Смотрите на него и кивайте. Которая из вас утопилась из-за неразделённой любви? – пятеро кивнули. – Дуры. Глупо из-за мужиков губить себя. Ты, с зелёными волосами в венке из водорослей, подплыви ко мне. Не бойся. – Русалка приблизилась. Авелина достала из-за пояса кинжал и вспорола ей горло. – Из твоей крови я сделаю зелье, подавляющее волю. Надеюсь, любовь твоя была сильна.
Болото поглотило зарезанную русалку, точно брошенный камень. Авелина вынула из кармана склянку и накапала в неё густую зелёную кровь, стекающую с острия кинжала.
Русалки завыли, оплакивая подругу. От их высоких сильных голосов поднялись волны. Писки разлетелись. Тина выплеснулась на берег и испачкала оборотниху.
– Хватит слёзы лить, которых нет, – разозлилась Авелина. – Мёртвое умереть не может.
Она заткнула кинжал за пояс, спрятала склянку в карман и вновь посветила кулоном. Русалки завыли в последний раз и скрылись под водой. Оборотниха сняла капюшон и вернулась в карету.
В Наккаре она первым делом навестила Янину. План, как превратить её в послушную куклу, всё ярче прорисовывался в голове Авелины.
– Вчера я погорячилась, – сказала она, садясь напротив читающей принцессы. – Волнение за сына заставляет меня делать ужасные вещи. Отныне я желаю, чтобы между нами не было разногласий. Мы ведь семья.
– Да, я стала Граффиас, – подтвердила Янина, перелистывая страницы романа о рыцаре, спасшем леди из плена людоедов.
– Мы обязательно поладим, – обняла её Авелина. – Предлагаю вместе посетить мой макф, сделать пожертвования. Ты ведь любишь заниматься благотворительностью?
– Люблю, – потупила взор принцесса. – Простите, однако ваша инициатива кажется мне подозрительной.
– Твои сомнения рассеются, когда ты, я и Конан поможем детям, потерявшим родителей на войне, – улыбнулась оборотниха. – Мы получше узнаем друг друга и будем делать всё слаженно, как части единой цепи, как настоящая семья! Наши враги увидят, что мы объединились, и побоятся нападать.
– Какие враги?
– Я сказала лишнее? Извини! Думала, вы с леди Матильдой снова поссорились.
– Откуда вы узнали?
– Мы при дворе правителей юга, дорогая! Здесь все обо всём знают.
– Ненавижу интриги.
– Я тоже! Интриганы – гнусные существа. Подслушивают, сплетничают! А в Наккаре стены тонкие… Вы сильно ругались на Матильду. Я тоже её не люблю. Совсем затравила она моего сыночка. Ах, опять я о своём! Скажи, ты согласна навестить сирот в моём макфе?
– Не уверена, что это хорошая затея. Лорд Конан не любит такие места.
– Я с ним поговорю. Сейчас мне важно только твоё согласие. Ты не против составить мне компанию, дочка?
– Хорошо. Вместе посетим приют.
Авелина ещё раз обняла растерянную Янину и отправилась к сыну. Конан терпеливо выслушал её, хмуря чёрные брови, и, вытянувшись на софе, спросил:
– Мама, я всё равно не понимаю, зачем я нужен в макфе? Ты без меня справиться не можешь?
– Повторяю в последний раз, сынок, – сдержанно молвила оборотниха. – Ты должен подлить Янине любовное зелье, пока подкупленные мною сироты отвлекают её. Имей в виду, от нас она ожидает коварства, от детей – нет. Выпив зелье, принцесса потеряет волю.
– Русалочья кровь не способна подчинить её больше, чем на час, – вздохнул оборотень.
– Чары не продлятся долго, – признала Авелина. – За это время ты должен успеть выплеснуть в неё семя. Сила зелья поможет Янине зачать. Когда она родит, ей придётся слушаться тебя ради ребёнка. Она не станет жаловаться королю, ведь слишком добра, чтобы лишить собственное дитя отца.
– Не хочу рисковать шкурой, – фыркнул Конан. – Хотя мне понравится манипулировать материнскими чувствами принцессы…
– Зелье подействует, только если её аура будет ослаблена, – сказала оборотниха.
– Ауру Янины сложно ослабить, – задумался оборотень. – Она пережила многое и не сдалась.
– Я мало знакома с ней, в отличие от тебя, – произнесла Авелина. – Однако заметила, принцесса мира воспринимает чужую боль сильнее собственной. В макфе энергетика её ослабнет, обещаю. Матильда, сама о том не ведая, помогла нам. Интригами она пошатнула душевное спокойствие Янины. Нам осталось лишь убедить принцессу прекратить противиться судьбе и стать покорной.
Конан подпёр подбородок рукой, раздумывая. Авелина ушла готовиться к поездке в приют.
Янина, переодевшись, отправилась к выходу из замка. Жюльетта Браунэль преградила ей путь. Растрёпанные волосы, серые круги под глазами и платье, лежащее неопрятными складками, говорили о плохом настроении любовницы Конана.
– Принцесса! – воскликнула она разгорячённо. – Ненавижу тебя. Ты увела у меня возлюбленного, отца моих детей!
– Жюльетта, ты пьяна, – отстранилась Янина. – Выспись. Тогда поговорим.
– Заткнись, – прошипела леди Браунэль. – Я устала терпеть тебя. Тварь! С твоим приходом моя жизнь разрушилась. Конан перестал приходить в мои покои. Придворные говорят, я наскучила ему и меня скоро вышлют из замка! Плевать, что ты сестра короля. Я больше молчать не собираюсь. Пусть меня казнят! Но прежде, я испорчу тебе жизнь.
Фаворитка Конана вцепилась в волосы Янины. Принцесса коснулась её запястий, и они покрылись коркой льда. Жюльетта отскочила. Холод пронзил её, сковав руки сильнее наручников. Она со страхом посмотрела на Янину. Но скоро гнев вернулся. Жюльетта накинулась на неё и оцарапала ногтями лицо. Принцесса закричала и магией отшвырнула Жюльетту. Стражники прибежали, услышав шум, и заперли проклинающую весь мир фаворитку в её покоях.
Янина вернулась в спальню, смыла с лица кровь и посмотрела в зеркало. На щеке красовались три глубоких пореза. Принцесса закрыла глаза, стараясь дышать ровно и сохранять спокойствие. Однако жалость к себе, смешанная с чувством несправедливости, взяла верх. Янина смахнула слёзы и приказала стражникам передать Авелине, что сегодня она не поедет в приют.
Леди Яронг огорчилась, узнав о нападении Жюльетты на принцессу. Откладывать планы ей не хотелось. Стараясь оставаться бодрой и весёлой, она сообщила сыну о произошедшем. Конан не понял её спокойного тона и яростно вскричал:
– Как Янина посмела заключить мою фаворитку под стражу? Не успел жениться, а она уже командует! Да кто она такая?
– Твоя жена и принцесса, племянник, – в покои прошла Матильда. – Мне тоже надоела северная заноза, но в данной ситуации она права.
– Вы на её стороне? – возмутился оборотень.
– Нет, однако у принцессы есть право требовать казнь Жюльетты, – объявила правительница юга. – Не смотри на меня, как на врага. Твоя любовница напала на монаршую особу.
– Мам, – Конан перевёл взгляд на Авелину.
– Не волнуйся, дорогой, – ласково сказала она. – Мы что-нибудь придумаем.
– Жюльетта сама виновата, что перебрала с вином и не сдержала ярость, – вздохнула Матильда.
– Она моя официальная фаворитка! – взревел оборотень.
– Успокойся, – подошла к нему правительница. – Я устрою суд, чтобы выгородить Жюльетту. Уговорю Янину предстать на нём. Скажу, пусть народ решает, кто виновен. В Альтаире модно устраивать суды. Надеюсь, она согласится и не поймёт, что я подкупила судей.
– Что делать мне? – возвёл усталые глаза к потолку Конан.