– Астрид, можно спросить, почему среди сопровождающих нет Адриана? – поинтересовалась ведьма.
– Он стар для путешествий, – бросила леди Мейрак.
Калисса повернулась к окну и принялась молча наблюдать, как остаются позади деревни, огороды и начинаются бесконечно-длинные жёлтые поля.
Над ними алел закат. Кольца планеты Сноуколд, точно стрелки, указывали дорогу на север. Синее солнце уплывало за горизонт, очерченный рядом подсолнухов.
За ними простирались поля пшеницы. Их оберегали волшебные чучела из соломы. Они были куплены людьми у магов для отпугивания ворон, посягающих на урожай. Чучела ходили по полям, махали руками и прогоняли непослушных птиц. Железные вёдра гремели на их головах, а солома вылазила из тряпичных кафтанов, оголяя деревянные палки – кости чучел. Они не умели говорить. Зато работали исправно.
Калисса с интересом наблюдала за ними, пока кони резво скакали, убаюкивая. К ночи владения Мейраков остались позади. А впереди раскинулся Поющий лес. Мирные жители не пересекали его. До столицы мира плыли по океану. Но на это уходило много времени. А своенравная правительница людей не хотела ждать. Её экипажу пришлось въехать на территорию призраков.
Глава 4
Змеи
Вальтэриан Колд восседал на ледяном троне в окружении гвардейцев и советников. Придворные говорили шёпотом, чтобы не мешать ему читать доклад о военных действиях на юге. За стенами слышалось завывание метели.
– Ваше Величество, прибыли послы из Штормгрота, – объявил дядя короля эрцгерцог Иувеналий Колд.
– Пусть заходят, – разрешил Вальтэриан и жестом велел стражникам открыть дверь.
В тронный зал прошли семь послов. Двое несли портрет Астрид. Камзолы их отражали принадлежность к династии Мейрак. Чёрные узоры с вкраплением агатов переливались на фиолетовом фоне. Поклонившись, послы приблизились к трону.
– Ваше Величество, правительница людей передаёт подарок, – произнёс один из них.
Король снял красную ткань с портрета и склонил голову, смотря на холст. Его привлекли глаза невесты. Они заглядывали в самые потаённые уголки души, заставляя ледяное сердце биться чаще. Вальтэриан почувствовал магию приворота и отвернулся.
– Передайте леди, что мне понравился подарок, – как яд пролились слова короля, но дипломатией он не пренебрёг. – С нетерпением жду её в столице. Леди Саломея, распорядитесь, чтобы послы ни в чём не нуждались. Все свободны.
Главная придворная дама увела гостей из тронного зала. За ними ушли придворные и гвардейцы, оставив короля в тишине, которую он любил. Вальтэриан протянул руку к изображению Астрид, и оно покрылось льдом.
– Твоя новая жертва, племянник? – послышался голос из темноты.
Позади трона открылся проход, и к Вальтэриану подошла стройная эльфийка лет сорока. Возраст не портил её. Ведь представители этой расы стареют медленнее других. Платье из змеиной кожи обтягивало тело эльфийки, сверкая подобно её изумрудных глазам. Белая кожа отливала светло-зелёным, как у всех эльфов. Густые чёрные волосы были заплетены в косу, которая словно корона обвивалась вокруг головы. Эльфийка окинула взглядом оледеневший портрет и произнесла хрипловатым, полушипящим голосом:
– Красивая. В гробу будет хорошо смотреться.
– Тётя Еликонида, – улыбнулся король. – Вы вовремя. Человеческая девка не так глупа, как я думал. Она пыталась приворожить меня.
– Вальтэр, мой милый Вальтэр, Астрид не способна на колдовство, – сказала леди Снэик снисходительно, точно объясняла очевидное ребёнку. – Здесь замешена магия дома Фаиэ.
– Вы во всех бедах вините правителей запада, – отмахнулся Вальтэриан. – Фаиэ и Мейраки никогда не ладили. Вампиры пожирают людей, а не помогают им. Закон препятствует убийствам. Но вы ведь понимаете, ни один закон не изменит природу хищника.
– Не изменит, – согласилась Еликонида. – Может изменить кое-что другое.
– Вас опять тревожат призраки прошлого? – догадался король.
– Ты не убил леди Беатрису Фаиэ, – напомнила эльфийка. – Всё это время она провела в Смертфэлке. Недавно сбежала, и ты вместо того, чтобы бросить все силы на её поимку, бездействуешь!
– Мои воины не нашли Беатрису, – вышел на балкон Вальтэриан.
– Пойми, племянник, она не невинна, как кажется, – приблизилась Еликонида. – Леди Фаиэ лгала, обвиняя меня в исчезновении моей сестры. Ей выгодно поссорить нас, чтобы лишить тебя защиты и управлять тобой, как марионеткой! Не доверяй женскому обаянию. Деревенский мужлан может себе такое позволить. Но королём мира не должны управлять через постель!
– Довольно, – поднял руку Вальтэриан, призывая к молчанию. – Я не раз слышал ваши доводы. И верю вам. Хотя вы льстите Беатрисе, описывая её коварство. Она хотела добиться моего расположения. Не более. Обвинять вас, конечно, было глупо. За это леди Фаиэ заплатила сполна.
– Она пыталась хитростью завоевать твою любовь и использовать с выгодой для себя! – настаивала эльфийка.
– Не исключаю, – произнёс король. – Но в сегодняшнем инциденте она не виновата. Даже глава династии Фаиэ, её мать, не знает, что во время пожара в Крэвэлэнде Беатриса выжила и месяц провела в Зимней Розе. Со мной. Я исцелил её и заключил в Смертфэлк. Это справедливое наказание. Убийство – перебор. Память Беатрисе я стёр. Получить поддержку семьи она не может. Помочь Мейракам тем более.
– Всё же избежать наказания ей удалось, – не унималась Еликонида. – Ты её недооцениваешь. Она легко обманывала тебя раньше. Теперь вновь перехитрила. Не думала, что история повторится. Преступница на свободе. Король в дураках!
– Тётя, не забывайтесь, – предупредил Вальтэриан, хищно сверкнув голубыми глазами.
– Ты прав, – взяла его за руку эльфийка. – Если ты стёр Беатрисе память, нам не о чем беспокоиться. Она наверняка в одном из борделей Сноуколда ублажает очередного мужчину и не помышляет о придворных интригах.
Вальтэриан промолчал, бесстрастно глядя в небо, под которым простирались его владения. По выражению лица короля невозможно было понять, как задели его слова тёти.
– Я не желаю причинять тебе боль, – продолжала она, довольная произведённым эффектом. – Ты и сам видишь, чувства к леди Фаиэ опасны. Они лишают тебя сдержанности и рассудка. Слова о ком-либо не должны нарушать душевный покой властелина мира.
– Знаю, – сквозь зубы процедил Вальтэриан.
– Ты стал недооценивать предателей, – заметила Еликонида. – А в молодости смотрел на мир реально. Беатриса – болезнь, которую нужно вытравить из твоего разума и сердца. Чувства – слабость. Тот, кто любит, уязвим. Запомни! Не позволяй чувствам брать вверх. Слабые на троне не задерживаются.
– Вы стоите не перед простым мужчиной, – напомнил король. – Я умею контролировать низменные порывы. Поэтому правлю много лет. Любовь мне не присуща. Я удовлетворял потребности за счёт Беатрисы Фаиэ, не более. У меня нет слабостей. Просто я собственник. Мне не нравится думать, что моя вещь в чужих руках. Полагаю, это характерно для всех правителей.
– Мир у твоих ног, – указала на бескрайние просторы севера Еликонида. – Ощущать себя хозяином всего для тебя норма.
– Я Колд, – гордо произнёс Вальтэриан. – Лёд у меня в крови. Он подавляет любые эмоции. Ни одна леди меня не окрутит. Не думайте об этом. Я презираю всё, что делает магов слабыми.
– В крови лёд, в сердце камень, – одобрила эльфийка. – Так и должно быть, мой мальчик. Лучше умереть, чем позволить слабости проникнуть в сердце и разъедать его, подобно червю. Ты обязан быть сильным, мудрым и бесчувственным, как твой отец, король Зигфрид. По-другому не выжить.
– Жизнь в столице напоминает войну, – проговорил король. – Но на поле боя ты хотя бы знаешь, кто поднял против тебя меч. Здесь же нескончаемое противостояние сил, знаний и интеллекта. У кого их больше, тот победит. И не факт, что перед смертью ты его увидишь.
– Мы должны держаться вместе, племянник, – заглянула ему в глаза Еликонида. – Тогда никто не заберёт у нас власть, данную по праву крови.
Вальтэриан кивнул и ушёл с балкона. Кроме побега бывшей любовницы его тревожило отсутствие кузена. Он боялся, что Норд попал в неприятности. Однако ничего для поиска не предпринимал. Король чувствовал: опасения напрасны и кузен прибывает в безудержном веселье, как подобает молодым богачам. Подозрения оказались верны.
В самом дорогом борделе Сноуколда, на огромном ложе, лежал лорд Норд Колд. Его короткие серебряные волосы взмокли от пота. Крепкое тело содрогалось в конвульсиях после ночи с умелыми куртизанками. В зеркалах на потолке и стенах отражалось заспанное лицо с кругами под глазами.
Кузен короля встал, лениво откинул тонкое одеяло и принялся застёгивать синюю рубашку. Он не заметил, как сзади подошла женщина, прикрытая одними волосами, и обняла его за плечи.
– Отстань, голова болит! – отстранился Норд.
– Милорд ещё чего-нибудь изволит? – полюбопытствовала куртизанка, не желая отпускать богатого клиента.
– Карета моя у входа? – прорычал лорд, прислоняя ко лбу холодную бутылку из-под хионфлорского вина.
– Да, мой господин, – промурлыкала обольстительница.