– А я читала, что самый сильный приворот делается на менструальную кровь, – дрогнувшим голосом выдавила она.
Я только головой покачала. До чего начитанные клиенты пошли. Скоро вообще самой ничего делать не придется.
– У тебя сейчас менструация?
– Э… нет.
– Тогда какое это имеет значение? Расслабься и дай мне вторую руку.
Валя послушно протянула изящные пальчики, украшенные алыми ногтями. Их нереальной длине позавидовал бы любой хищник.
– И что дальше?
– А дальше нужно убедиться, что все сработает. Я покажу тебе несколько вариантов возможного будущего.
– Чего? Зачем это? – теперь робость просочилась и в голос девушки. Она попыталась отдернуть руку.
– Как зачем? Когда ты покупаешь товар в магазине, тебе дают на него гарантию, так? А здесь дело посерьезнее нового телевизора (так и хотелось сказать – холодильника). Загляни в будущее и убедись, что не зря отдаешь деньги.
Валя некоторое время молчала. Испытующе разглядывала меня, словно искала подвох, затем неуверенно кивнула:
– Ладно. Что нужно делать?
– Расслабься, закрой глаза и постарайся ни о чем не думать хотя бы пару минут.
Я легонько сжала ее ладони и сосредоточилась.
Через минуту Валя была в трансе. Подключаться к ее мыслям не стала – лишняя трата времени и энергии. Я и так знала, что она увидит. Приворот сработает. Какое-то время Валя будет наслаждаться праздником жизни, а потом начнутся суровые, о?очень суровые будни. И праздников в них больше не предвидится.
Точно не знаю, как это работает, но поработивший душу другого теряет право на личное счастье. Жизнь такого человека превращается в вечный бег по кругу: тщетную погоню за взаимным чувством, радостью, семейным уютом. Тот, на кого сделан приворот, тоже хеппи-энда не дождется. Он полностью утратит свою индивидуальность, забудет о прежних целях и мечтах. Превратится во влюбленного зомби – тень своего обожателя, которому, естественно, скоро надоест. Рабов приятно иметь, но любить…
Вскоре пальцы Вали стали влажными и задрожали в моих руках, лицо исказилось гримасой отчаяния.
Пожалуй, достаточно. Я осторожно вывела девушку из транса.
Несколько минут она приходила в себя, а потом сердито заявила:
– Это все ты мне внушила! Загипнотизировала и внушила!
С трудом сдержала вздох разочарования. Любовь и здравый смысл, конечно, несовместимы, но инстинкт самосохранения у нее ведь должен быть?
– Если бы я хотела что-то внушить, у тебя бы и тени сомнения не возникло. Вышла бы отсюда, забыв, зачем приходила, и, поверь, никогда бы не вспомнила. Я даже не знаю, что именно ты видела, но если не передумала – приходи вечером, завершим ритуал. Возьмешь флакон, добавишь жидкость ему в еду или напиток, и дело сделано.
Все еще бледная Валя почти минуту мерила меня обиженным недоверчивым взглядом.
– Деньги забери, отдашь, когда будет результат.
Она взяла купюры. Доверия во взгляде не прибавилось.
– Ладно, вечером приду! – прежним тоном пообещала девушка, скрываясь за дверью.
Я расслабленно откинулась в кресле. Это вряд ли. Еще никто из тех, кто видел будущее, за флаконом не возвращался.
* * *
Через десять минут пытка дрелью продолжилась. Похоже, на сегодня мой рабочий день окончен. Впрочем, полноценных рабочих дней на этой неделе у меня практически не было.
В дверь позвонили. Пожалуй, стоит повесить табличку с надписью «закрыто» – следующий двадцатиминутный тайм-аут ожидается лишь через несколько часов.
Такое впечатление, что там наверху трудятся роботы, которым не нужно отвлекаться на отдых и еду.
Я машинально повернула ручку, впуская очередного посетителя.
– Бабушка, зачем звонишь? У тебя ключ есть.
В глазах Василисы Аркадьевны застыл упрек. Она сложила влажный зонтик и осуждающе ткнула им в мою сторону со словами:
– Опять не смотрела в глазок! И не отпирайся. Я знаю, что не смотрела.
– А зачем? Я прекрасно знала, кто там. Забыла, с кем имеешь дело?
Шутка, конечно, сквозь двери я не вижу и мысли напрямую читать не умею. И слава богу! Мне вполне достаточно того, что есть.
Бабушка покачала головой.
– Все равно – береженого бог бережет.
Я недовольно поморщилась. Терпеть не могу беседы на данную тему.
От очередной нравоучительной тирады родственницу отвлек вышеупомянутый звук все той же несносной дрели.
– Они еще не закончили? – нахмурилась она.
– Боюсь, даже не начинали.
В ход снова пошли молотки. Василиса Аркадьевна вздрогнула и с опаской покосилась на потолок.
– Но как же ты работаешь в такой обстановке?
– А я и не работаю. За последние два дня у меня было лишь три посетителя.
Уверена, это ей понравится. Бабуля не одобряет мою, как она выражается, общественную деятельность.
Под натиском очередной звуковой атаки мы одновременно зажали уши ладонями.
– Нет, это совершенно невыносимо! Бедная моя девочка, как ты это терпишь? Думаю, тебе стоит пока пожить у меня, – заявила она.
– Но это нарушение правил конспирации. Твоих, между прочим, правил, – с легкой усмешкой напомнила я и тут же пожалела о сказанном.